Кто остановит Иран

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
5 февраля 2007, 00:00

Американцы не могут справиться с процессами, которые они инициировали своим вторжением в Ирак. Ухудшение ситуации в Ираке угрожает стабильности всего региона, главным образом потому, что Иран увидел для себя новые возможности и не собирается их упускать

Иранское проникновение в Ирак началось еще до американского вторжения. Тегеран начал финансировать различные шиитские организации в Ираке, в частности «Бригады Бадра». Сегодня «Бригады», состоящие из иракцев, которые проживали на территории Ирана и прошли подготовку в иранских воинских подразделениях, находятся под полным контролем Совета стражей исламской революции.

Еще в 2001–2002 годах состоялось несколько двусторонних встреч между представителями «Бригад» с одной стороны и главами шиитских племен юга Ирака и лидерами иракского Курдистана — с другой. В частности, 27 мая 2001 года они встречались с Джалялем Талабани, который на тот момент был лишь лидером Патриотического союза Курдистана. Представители «Бригад» на этих встречах добивались укрепления связей с оппозиционными Хусейну силами. В частности, с курдами был заключен своего рода пакт о ненападении, что после вторжения США в Ирак позволило иранцам забросить через иракский Курдистан в центральные районы Ирака большое количество своих агентов, в основном из разведывательно-диверсионных подразделений Корпуса стражей исламской революции — так называемых «Кодс».

Свержение американцами режима Хусейна и ввод подразделений армии США в Ирак изменили место этой страны в стратегическом видении Ирана. Раньше Тегеран рассматривал Ирак как антииранский «санитарный кордон» арабского мира. Но после взятия американцами Багдада иранские лидеры увидели в возникшем хаосе новые возможности. И оформился план: превратить Ирак из американского плацдарма для вторжения в Иран в передний край иранской обороны, форпост для защиты от американцев. Более того, Тегеран стремится прибрать к рукам богатые нефтью южные шиитские области Ирака — если не присоединить эти территории, то хотя бы включить их в сферу своего влияния.

Иран готовится

Иранское руководство не скупится на реализацию этого плана. Так, в марте 2004 года в Наджафе была открыта Служба помощи бедным иракским шиитам, тесно связанная с иранской разведкой. Через эту службу проходил наем боевиков для участия в отрядах шиитского ополчения. Каждый завербованный боевик получал единовременный платеж в размере 2000 долларов, а также по 1000 долларов в месяц — огромные деньги для сегодняшнего Ирака. По некоторым данным, через эту службу было набрано около 70 тыс. боевиков. Общие траты Ирана на свои иракские операции в 2004 году составляли 70 млн долларов в месяц. Кроме того, иранские агенты вовсю орудуют в Ираке под прикрытием статуса работников различных компаний. Иранцы также ведут активную агитационную деятельность в среде иракских студентов-шиитов, занимаются массовой скупкой земли и недвижимости в Ираке, особенно в его южной части. А в преддверии национальных выборов 2005 года Тегеран потратил много сил и средств на поддержку подконтрольных ему шиитских партий (здесь ему невольную помощь оказали и американцы, которые тоже поддерживали шиитских кандидатов).

Параллельно иранские спецслужбы применяли методы террора и устрашения. Так, после захвата Ирака была проведена серия убийств не только суннитских политиков, военных, профессоров, но и иракских шиитских лидеров — противников Ирана. Например, жертвами покушений стали аятоллы Абдул Маджид аль-Хои и Мухаммед Бакр аль-Хаким, в результате чего духовным главой антиирански настроенных (так называемых умеренных) иракских шиитов стал достаточно нерешительный аятолла Али аль-Систани, который к тому же не имеет своих серьезных вооруженных отрядов. По мнению американцев, за этими убийствами стояли иранский «Кодс» и местные шиитские «эскадроны смерти», субсидируемые Ираном. В свою очередь, проиранские шиитские боевики успешно инкорпорировались во вновь создаваемые иракские структуры безопасности — министерство обороны и МВД.

Размах и основательность работы иранских разведслужб говорят о том, что Иран всерьез рассматривает возможность использовать сепаратистские настроения среди иракских шиитов, чтобы после ухода коалиционных войск прибрать к рукам часть Ирака (за исключением иракского Курдистана и некоторых центральных районов страны, населенных суннитами), на территории которой находятся колоссальные запасы нефти. Возможно, это даже произойдет мирным путем, например в результате референдума. А в том, что американцы потерпят поражение и покинут Ирак, не сомневаются уже не только иранские эксперты, но и все большее число американских.

Новая старая стратегия Буша

Впрочем, складывать оружие американцы не собираются. В январе 2006 года Джордж Буш в обращении к нации публично признал рост насилия в Ираке, взял на себя всю вину за это и предложил новую стратегию стабилизации в Ираке.

Во-первых, США намерены сосредоточить американские войска в районе Багдада, поскольку, по словам американского президента, 80% столкновений между различными группировками в Ираке происходит в радиусе тридцати миль от иракской столицы, отдельные районы которой контролируются 23 различными крупными вооруженными группами, не считая десятков более мелких банд. Кроме того, Буш заявил о планах увеличить американский воинский контингент в Ираке на 21,5 тыс. человек (в дополнение примерно к 132 тыс. американских солдат, уже находящихся там). Большая часть этого пополнения (17 тыс. человек) будет направлена в Багдад, а около 4 тыс. — в провинцию Анбар, центр суннитского сопротивления. Цель увеличения американского контингента в Багдаде — ослабить влияние военизированных группировок, к которым жители районов Багдада обращаются за защитой. Но установить контроль над Багдадом американцам будет очень сложно. Иракская столица — огромный восточный город, с сотнями узеньких улочек, переходов, строений. Там очень легко прятаться. Поэтому для полного контроля над городом американцам нужны сотни тысяч солдат.

Во-вторых, Буш дал понять, что своеобразный режим наибольшего благоприятствования, действовавший в отношении шиитов, будет пересмотрен. В частности, это означает определенный пересмотр политики «дебаасификации» и намек на то, что те шиитские организации, которые провоцируют межконфессиональную рознь, будут преследоваться. Прежде всего это касается организаций наподобие «Бригад Бадра» и «Армии Махди», чьи «эскадроны смерти» инкорпорированы в иракские службы безопасности. Американцы отчасти сами виноваты в усилении проиранских шиитов. Например, они не воспрепятствовали отрядам Муктады ас-Садра за день до падения Багдада взять под контроль так называемый Саддам-Сити, двухмиллионный шиитский район иракской столицы, где боевики ас-Садра захватили полицейские склады с оружием. После захвата района Саддам-Сити боевиками ас-Садра он был переименован в Садр-Сити, в честь отца Муктады ас-Садра, видного проиранского политического и религиозного деятеля.

В-третьих, приняв некоторые рекомендации Группы по изучению Ирака (больше известной как комиссия Бейкера–Гамильтона) в области изменения внутриполитического положения в Ираке, Джордж Буш заявил о намерении начать «иракизацию» войны, то есть постепенно передать все полномочия в области обеспечения безопасности в стране в руки иракских военных.

 pic_text1

Однако ключевые внешнеполитические советы комиссии американский президент отверг. Так, вопреки предложению членов комиссии пойти на урегулирование отношений с Ираном и Сирией, Белый дом выбрал жесткий подход в отношении этих стран. С расположенных в Ираке американских военнослужащих сняли некоторые «ограничения», им были даны полномочия захватывать и уничтожать иранских агентов в Ираке (до этого пойманные иранские агенты задерживались на три-четыре дня, у них снимали отпечатки пальцев, брали образцы ДНК и отпускали). Сами эти полномочия были даны еще осенью 2006 года, однако их активное использование началось в 2007-м. Буш также пообещал «разыскать и уничтожить» сети нелегальной поставки оружия из Сирии и Ирана в Ирак. На самом деле Соединенным Штатам будет очень трудно не допустить массового проникновение иранских агентов в Ирак, ведь ежедневно ирано-иракскую границу с востока пересекают тысячи шиитских паломников для посещения святых мест на территории Ирака: городов Кербела, Самарра, Наджаф.

Тем не менее сразу же после обращения Джорджа Буша к нации с изложением новой политики в отношении Ирака американские войска начали выполнять распоряжение своего верховного главнокомандующего. Они вторглись в представительство Ирана в городе Эрбиле (иракский Курдистан), изъяли компьютеры и документацию, а также захватили нескольких иранских дипломатов, предъявив им обвинения в пособничестве нелегальной переброске оружия из Ирана в Ирак. Ответ Тегерана не заставил себя долго ждать: 20 января в Кербеле были похищены и убиты четверо американских военнослужащих, а один погиб в перестрелке.

Американцев не могло не обеспокоить, что их союзники курды осудили похищение иранских дипломатов, поддержав в этом вопросе иранцев, и остались верными заключенному в свое время соглашению с Тегераном, потребовав от американцев освободить захваченных иранских дипломатов. В своем заявлении лидер Демократической партии Курдистана Масуд Барзани четко дал понять Вашингтону, что в ирано-американском противостоянии Курдистан не выступит на стороне США и займет нейтральную позицию. С учетом местоположения Курдистана и геополитического расклада сил в регионе можно даже предположить, что этот нейтралитет, возможно, будет благожелательным по отношению к Ирану. Таким образом, у США за исключением группы «умеренных» шиитов реальных союзников для борьбы с Ираном на территории Ирака нет. А если теперь Буш начнет ужесточать политику в отношении антииранской части шиитских «эскадронов смерти», вырезающих суннитов, он лишится и этой поддержки.

Нож в спину

В рамках новой стратегии американская администрация приняла решение выдавить Иран не только из Ирака, но и из других ближневосточных стран. Так, разведсообществу были даны более широкие полномочия для противодействия движениям «Хезболла» и «Хамас», поддерживаемым Ираном.

Американцы активизировали свою антииранскую деятельность по нескольким причинам. Во-первых, они не желают усиления Ирана в регионе. Во-вторых, по мнению Вашингтона, подобная стратегия в отношении Ирана отчасти подстегнет и переговоры вокруг ядерной программы Ирана, поскольку администрация считает, что, подвергшись давлению со всех сторон, Иран потеряет уверенность в своих силах. И в-третьих, делая акцент на причастности Ирана к беспорядкам в Ираке, американцы тем самым перекладывали вину за возникновение этих беспорядков на Тегеран.

Правда, подобная стратегия администрации Буша не находит активной поддержки в новом демократическом конгрессе. После обнародования намерений американского президента бороться с трафиком иранского оружия в Ирак глава комитета по международным делам сената Джозеф Байден напомнил администрации, что она не имеет права вводить войска на территорию Ирана без одобрения конгресса. Кроме того, конгресс принял резолюцию, осуждающую намерение президента ввести в Ирак дополнительные контингенты войск. Конгресс тем самым показал американской общественности, что в этом вопросе президент действует «сам по себе». Конгрессмены не хотят брать на себя ответственность за обострение ситуации в Ираке, и подобное поведение конгресса уже не рассматривается большей частью общественности и экспертами как «удар ножом в спину президента».

В принципе, понять Буша можно. Он прав, утверждая, что «неудача в Ираке будет означать катастрофу для Соединенных Штатов» (не говоря уже о катастрофе непосредственно для правых республиканцев). Отождествив вторжение в Ирак с войной против международного терроризма, Буш сам загнал себя в угол. Именно поэтому поражение в Ираке будет расцениваться как поражение Соединенных Штатов в антитеррористической борьбе. Буш не мог также принять внешнеполитические рекомендации комиссии Бейкера–Гамильтона касательно сближения с Сирией и Ираном, поскольку в этом случае американский президент фактически признал бы полный провал своей внешнеполитической линии по отношению к Тегерану. А Буш вряд ли пойдет на это, поскольку тогда вся картина мира, которую Белый дом рисовал американскому народу после событий 11 сентября 2001 года, рухнет как карточный домик.

Региональное измерение

Возможное поражение США в Ираке будет означать и серьезные геополитические изменения на Ближнем Востоке. Контроль Ирана над шиитскими территориями Ирака нанесет серьезный удар по региональной стабильности. Многие эксперты подозревают, что Тегеран использует территорию Ирака как своего рода испытательный полигон для новой региональной политики. «Шиитский полумесяц» — общее название населенных шиитами территорий региона, которые входят в состав Саудовской Аравии, Омана, Иордании, Пакистана, Ливана, Кувейта, Бахрейна. В большинстве этих стран шииты, на территориях которых расположены богатейшие нефтяные месторождения, находятся на вторых ролях в политической жизни своих стран, а иногда, как в Саудовской Аравии, всячески преследуются. Поэтому в США и суннитских странах Ближнего Востока опасаются, что реализация планов Ирана по инкорпорированию южных территорий Ирака при отличных отношениях Тегерана и Дамаска вызовет рост самосознания шиитских групп во всех странах региона и позволит Тегерану взять эти группы под свой контроль. Конечно, большинство шиитов «полумесяца» не персы, а арабы, а историческая межнациональная неприязнь между этими двумя народами может иметь в глазах арабских шиитов более весомое значение, чем конфессиональная схожесть. Тем не менее они могут сплотиться вокруг Махмуда Ахмадинеджада на основе идей антиамериканизма и антисионизма. Сегодня Тегеран, особенно если он получит ядерную бомбу, вполне может претендовать на лидерство в исламском мире, объединенном идеей борьбы с «Большим Сатаной».

Основное беспокойство по поводу такой политики иранцев высказывает Эр-Рияд — основной после уничтожения режима Хусейна геополитический соперник Ирана в регионе и традиционный идейный лидер исламского мира. Слишком тесные связи Саудовской Аравии с Соединенными Штатами ведут к тому, что на «ближневосточной улице» антиамериканские идеи Ахмадинеджада становятся все более популярными. Одним из инструментов сдерживания Ирана для Саудовской Аравии могло бы быть усиление ее позиций в Ираке. Однако, как ни парадоксально, этому помешали сами американцы. Ведь именно они свели до минимума политическое влияние иракских суннитов — основную социальную группу, которая могла бы поддержать Эр-Рияд. Процесс дебаасификации и террор со стороны шиитов фактически лишили суннитов лидеров калибра Муктады ас-Садра, без которых проведение единой политической линии практически нереально.

 pic_text2 Фото: AP
Фото: AP

Эр-Рияд недостаточно могуществен, чтобы сдерживать иранцев в одиночку, и поэтому должен искать серьезных союзников. И единственный вариант давления на Тегеран — через Исламабад. Создав Ирану своего рода второй фронт напряженности на востоке, Саудовская Аравия, возможно, смогла бы ослабить рост влияния Ирана к западу от реки Шатт-эль-Араб. А в случае крайней нужды и чрезмерного ослабления влияния американцев Саудовская Аравия могла бы даже попытаться разыграть ядерную карту. Ведь в свое время именно она финансировала ядерную программу Пакистана. Эр-Рияд в чрезвычайных обстоятельствах мог бы даже принять политическое решение разместить ракеты с ядерными боеголовками на своей территории для сдерживания Ирана (пусть даже если эти ракеты будут под формальным контролем пакистанских военных).

Но возникает вопрос: а согласится ли Пакистан сыграть роль, которую для него заготовили в Эр-Рияде? Маловероятно. На всем протяжении сухопутных границ Пакистана (за исключением небольшого китайского участка на северо-востоке) присутствуют потенциальные или реальные угрозы его безопасности. На севере и северо-западе постепенно восстанавливают свою власть талибы, которые вряд ли простят пакистанцам их предательство и поддержку американского вторжения в Афганистан, на востоке и юго-востоке находятся индийские территории. В граничащей с Ираном пакистанской провинции Белуджистан (на территории которой находятся основные пакистанские запасы природного газа) постоянно идут столкновения между правительственными войсками и сепаратистами. К этому надо добавить и непрекращающийся конфликт между пакистанскими суннитами и шиитами. Пакистан занимает второе место в мире после Ирана по количеству граждан-шиитов (более 26 млн человек), большинство которых в свое время признали Хомейни своим духовным вождем. Поэтому раздираемому серией внутренних противоречий Пакистану невыгодно возобновлять старую ссору с Ираном, особенно в наступившей после свержения «Талибана» обстановке потепления отношений между Исламабадом и Тегераном. Пакистану даже выгодно направить выплеск «пассионарности» Ирана на запад, чтобы в Тегеране не инициировали вновь попытки включить пакистанский Белуджистан в свою сферу влияния. Поэтому серьезной помощи с востока Эр-Рияду ждать не стоит. Да и Пекин, важнейший стратегический партнер пакистанцев, вряд ли одобрит желание Исламабада вступить в противостояние с Тегераном. Ведь Китай рассчитывает на Иран как на одного из основных поставщиков углеводородов для своей быстро растущей экономики. В этом случае вряд ли большая часть иранских нефти и газа пойдет танкерами через Малаккский пролив, а будет идти транзитом через территорию Пакистана. Исламабад может неплохо заработать на ирано-китайском партнерстве. Участие в этом партнерстве в перспективе может позволить Пакистану поднять уровень своей внешней и внутренней безопасности.

Так что единственная сила, которая сегодня может сдержать Иран, — американские войска. Раз уж Джордж Буш ни в какую не желает договариваться с Тегераном, то остается лишь ожидать дальнейшего нагнетания давления на Иран. А такая политика только усиливает консервативные элементы среди иранского руководства и увеличивает вероятность военного столкновения, а также непредсказуемых геополитических изменений на всем Ближнем Востоке.