Межконтинентальная нетерпимость

Всеволод Бродский
5 февраля 2007, 00:00

Фильм «Вавилон» — пример нового варианта голливудского большого стиля

Когда-то, лет двести назад, Лос-Анджелес, а также, разумеется, и Голливуд принадлежали Мексике. В недалеком будущем ситуация, похоже, может повториться. Целый выводок режиссеров из Мексики — Гильермо дель Торо, Альфонсо Куарон, Алехандро Гонсалес Иньяриту — уверенно прибирает Голливуд к рукам. Последний фильм Иньяриту, «Вавилон», выходящий в российский прокат, и вовсе оказался чуть ли не самым громким событием в Америке за 2006-й киногод. Он номинирован на «Оскар» в семи категориях, и мало кто сомневается в том, что в большей части из них он победит.

Иньяриту прославился после «Суки любви», снятой в Мексике, и следующий свой фильм, «21 грамм», он сделал уже в Голливуде. Сам Иньяриту уверяет, что это были первые части трилогии, которую как раз и завершает «Вавилон»; вообще-то если что и объединяет эти фильмы, так это схожий способ выстраивания истории. Иньяриту дробит сюжет на мелкие, малосвязанные на первый взгляд части, перемешивает их в произвольной последовательности, чтобы затем — как бы случайно — обнаружить их глубинную взаимосвязь. Прием не слишком нов, зато очень удобен в случае, когда нужно контрабандой протащить какую-то не самую оригинальную общую идею, которую в лоб сообщать как-то даже и неловко.

В «Вавилоне» Иньяриту не просто расчленяет сюжет на очередные три истории — он еще и раскидывает их по разным континентам и культурам. В Марокко полудикий пастух покупает ружье для отстрела шакалов; его малолетние сыновья решают проверить, как далеко это ружье стреляет, и прицеливаются в пылящий вдали туристический автобус. Американские супруги (Брэд Питт и Кейт Бланшетт) отправляются путешествовать, чтобы вновь наладить контакт после недавней не вполне ясной семейной драмы; в автобусе жена садится у окошка, куда как раз и попадает пуля. Окровавленную американку с мужем выгружают в туземном селении, где единственное доступное болеутоляющее — трубка с опиумом. У детей героев Питта и Бланшетт тоже приключения: няня-мексиканка незаконно перевозит их через границу, из Сан-Диего в Тихуану, потому что никак не может пропустить свадьбу своего сына. Примерные американские детишки в ужасе и восторге: дикие и симпатичные мексиканцы отплясывают качучу, стреляют в воздух и в прямом смысле откручивают курицам головы. А по Токио в это время бродит печальная глухонемая девушка-подросток, отчаявшаяся найти любовь, ну или хотя бы просто секс: в основном ее воспринимают как лишенного дара речи монстра. Драма, бушующая на трех континентах, все разрастается: в Марокко полиция устраивает охоту на детей пастуха, а спасательный вертолет все никак не летит; на мексиканской границе добропорядочную няню принимают за похитительницу детей, так что ей приходится прятаться в пустыне; японская девушка окончательно погружается в депрессию.

Иньяриту не стесняется прибегать к совсем уж откровенным манипуляционным технологиям; не стесняется он и явственных сюжетных нестыковок, и того, что японская история пришита к остальным совсем уж формально. Его, похоже, вообще такие мелочи не интересуют, поскольку мыслит он в глобальном масштабе, желая поговорить сразу обо всем: о кросскультурных противоречиях, о взаимоотношениях отцов и детей, об отсутствии человеческого взаимопонимания и еще о некотором количестве столь же туманных и многозначительных вещей. «Вавилон» несколько напоминает, как ни странно, «Нетерпимость» Гриффита, первый пример голливудского большого стиля — и своей многосоставностью, и символичным названием, и общим стремлением сказать о мире сразу все. Но еще больше он похож на последнего оскаровского лауреата — фильм «Столкновение»; там тоже шла речь о трудностях межкультурного контакта, тоже рассказывалось сразу множество пересекающихся историй, тоже с помощью суматошного сюжетного монтажа режиссер несколько жульнически придавал реалистичность изображаемому им неправдоподобному трагизму современной жизни.

Так что, судя по всему, мы имеем дело с тенденцией, с появлением нового варианта голливудского большого стиля. Досконально разработанный, крепко сколоченный и внятно рассказанный мейнстрим перемещается на обочину кинопроцесса. В центре внимания теперь — бывший арт-хаус, красочный, неряшливый и чрезвычайно амбициозный.