Новый Рузвельт

12 февраля 2007, 00:00

Конференция, посвященная 125-летию Франклина Рузвельта, мало походила на дежурное юбилейное чествование. Зал ученого совета МГИМО был забит до отказа. Впечатлял и состав выступающих: кроме ученых, российских и американских, своими размышлениями об исторической роли президента США поделились замглавы администрации президента Владислав Сурков, глава Фонда эффективной политики Глеб Павловский, глава комитета Госдумы по международным делам Константин Косачев и другие.

Рузвельт действительно фигура более чем значительная, «идеологический союзник», «самый великий из великих американцев», «истинный демократ» и все такое прочее — об этом выступающие говорили много, но, по большому счету, конференция была посвящена не только и даже не столько Рузвельту. За всеми этими эпитетами то фоном, намеками, а то и прямо звучала другая фамилия, другого президента. Собственно, осмыслению его роли в истории и была, по сути дела, посвящена конференция. Что, впрочем, особенно и не скрывалось.

Рузвельт пришел к власти в 1933 году, в период Великой депрессии, когда самый большой проблемой для Америки было «дегенеративное» состояние общественного сознания, когда люди не видели будущего, а «пресса и финансы почти полностью контролировались олигархическими группировками, которые полагали, что демократия существует только для них», а своими противниками Рузвельт называл «финансовые монополии, спекулятивный капитал и безудержных банковских дельцов». Американский президент считал свободу и предпринимательство главным источником развития американского общества, но «он в то же время верил, что социальная ответственность бизнеса выгодна самому бизнесу» — так отозвался о Рузвельте Владислав Сурков. После чего напомнил, как в период последнего президентского срока Рузвельта его атаковали и слева, и справа, но тот всегда чувствовал ту степень вмешательства государства в экономическую и социальную сферу, которую нельзя превышать. Для тех, кто по каким-либо причинам (в зале было несколько восторженных студенток-блондинок) не понял, к чему ведет заместитель главы президентской администрации, Сурков задал в общем уже излишний наводящий вопрос: «Вы не находите ничего общего?»

Константин Косачев тоже сравнивал Рузвельта с Путиным, сделав акцент на прагматизме и стремлении действовать в интересах государства: «Основное достижение этих политических деятелей в том, что именно вокруг прагматизма они объединили нации».

Вполне ярко выступил и профессор Гарвардского университета Дэвид Кинг — он тоже нашел общее между двумя президентами: «В России и США ситуации перехода к демократии стали похожими, — констатировал он. — Владимиру Путину удалось подавить и обуздать капиталистические амбиции алчности и непорядочности». Затронув тему преемственности, Кинг констатировал: «В Америке передача власти преемнику — основа политической концепции, ее корни. Сейчас Россия переживает интересный период и двигается в правильном направлении».

Что же касается Глеба Павловского, то он и вовсе «от волнения», как сам признался, постоянно путал фамилии двух президентов. «Путин, — произносил Павловский и после минутной паузы поправлялся: — Извините, Рузвельт». Путин, как и Рузвельт, по мнению Павловского, сумевший вывести свою страну из кризиса, решает сейчас две задачи. Первая из них сравнима как раз с «новым курсом» и заключается в консолидации нации в момент полной потери себя. Вторая же состоит в том, чтобы обеспечить безопасность страны и упрочить ее позиции в мире. Рузвельт сумел выстроить «новое измерение демократии поверх партий, поверх вертикали, в этом измерении были только он и его избиратель». Далее Павловский начал развивать самую опасную параллель. «Путин после 2008 года не должен уходить из политики, вопрос в том, в какой форме он в ней останется. Демократическая нация не может отпустить своего лидера… Она может дать ему возможность перейти с работы на работу, но расстаться с ним не может».

Собственно, Глеб Павловский вел речь не столько о третьем сроке, сколько развивал свою излюбленную в последнее время мысль о том, что Путин, перестав быть президентом, обречен остаться важнейшей фигурой на нашей политической сцене. Дискуссию же о третьем сроке подытожил историк Дмитрий Уткин, который напомнил, что Рузвельт действительно всегда соблюдал конституцию, а поправки, позволяющие избираться на третий и четвертый срок, были внесены еще в пятидесятые годы.