Верить нельзя сплюнуть

Александр Гаррос
19 февраля 2007, 00:00

Новая версия кавказских войны и мира от Юлии Латыниной

«Арзо помолчал. <…>

— И что ты хочешь?

— Семнадцатого апреля в Бештой прилетает правительственная делегация во главе с вице-премьером Угловым. Я хочу взять его в заложники».

И, натурально, возьмет. Причем — одна из сюрреалистических детективных комбинаций, которые Юлия Латынина умеет разыгрывать мастерски, не откажешь — возьмет и чеченец Арзо Хаджиев, воевавший в Абхазии с грузинами, в Ичкерии с русскими, а теперь вроде как ставший полковником-федералом, и аварец Джамалудин Кемиров, зеркальный двойник, друг-враг Арзо, щуплый горец неимоверной физической силы и несгибаемой, значит, воли, беспощадный к врагам рейха, тьфу, тейпа, свято чтящий Коран и бесконечно преданный друзьям.

Итак, диспозиция: третий — после «Джаханнама» и «Ниязбека» — «кавказский» роман Юлии Латыниной. Собирательная республика Авария-Дарго, граничащая с Чечней. Феодальный беспредел. Все поделено кланами и группировками. Суммы взяток неимоверны (исчисляются миллионами у. е.). Спецслужбы и армейцы продажны и алчны не менее, а более, чем аутентичные горцы. Федеральный бонза Федор Комиссаров устраивает тендер на пост аварского президента. Другой федерал, бывший банкир, ныне ревизор из центра и второй (после Джамалудина) формальный главный герой этой чрезвычайно многофигурной книги, Кирилл Водров, в довольно хладнокровном и бессильном ужасе наблюдает за этим кровавым и подлым варевом. А между тем его старый, хоть и неблизкий знакомец Джамалудин, брат мэра города Бештоя Заура Кемирова, по одному отлавливает тех, кто стоял за страшным терактом: боевики-чечены захватили бештойский роддом, и в результате взрыва отправились на небеса почти две сотни заложников, по преимуществу младенцы. Ясное дело, без провокации фээсбэшных лойол тут не обошлось, и вице-премьер Углов, разведчик и Преемник, имел к этой страшной разводке самое прямое отношение…

У Юлии Латыниной, знаменитой журналистки (козырный обозреватель «Новой газеты») и востребованного писателя, чьи «экономические фэнтези» и в особенности «экономические триллеры» — «Охота на изюбря», «Промзона» и пр. — отменно продаются и служат уже основой для сериальных экранизаций, репутация малость двусмысленная, амбивалентная. Одни считают ее медийной инкарнацией Жанны д’Арк, в разных жанровых формах, от колонок до крутых боевиков, бесстрашно режущей последнюю правду-матку; другие числят в русофобах и «личных врагах Кремля», а по разряду фэнтези брезгливо проводят все ее книги, даже если в них действуют президентские полпреды и чеченские полевые командиры. Эти самые «другие» проходятся заодно по поводу литературного качества и особенно злорадно подмечают явно не литературными причинами обусловленную горячую страсть Латыниной к одному типу героев — волевым, ни перед чем не останавливающимся хищникам, которые во всем подобны противостоящим им героям-«анти», кроме одного: у них есть «честь» какой-то данил-багровской модели, звериное чувство справедливости, некое инстинктивное благородство, которое как бы конвертирует их ничуть не меньшую, чем у оппонентов, подлость и жестокость в деяния эпических персонажей: с Кухулина и Ахиллеса, известно, другой спрос.

Последнее, в общем, правда: именно таковы все главные герои Латыниной, что в фэнтезийном «вэйском» цикле, что в «русских» триллерах, что в «кавказских»: найдите десять отличий между «стальным королем» Извольским и гвоздевой стали горцем Ниязбеком, нет, Джамалудином — Ниязбек же был в прошлом «аварском» романе… Одно, впрочем, есть: в пику акулам беспредельного моря первоначального накопления горцы у Латыниной имеют еще и выделенную линию для связи с небесами; их жестокость и подлость озарены некой высшей жертвенной правдой, они могут сказать: «На все воля Аллаха» — а никакой Извольский, вестимо, не может. Это придает дополнительную пикантность излюбленному латынинскому типажу: не просто «справедливый хищник», но еще и, выражаясь термином писателя Алексея Иванова, «хумляльт» — человек-камень, влекомый Судьбой, задумавшей вызвать обвал.

Что до всего остального, то у латынинских триллеров есть два измерения, о первом из которых судить легко, а вот о втором, главном, — чертовски сложно.

Первое — литературное качество. Латынина умеет: строить увлекательные, невзирая на запутанность, детективные сюжеты и сочинять ярких, несмотря на гиперболичность, героев. Латынина не умеет: делать этих героев хоть сколько-нибудь разнообразными (вот уж между Джамалудином и Ниязбеком отличия — чисто биографические) и добиваться катарсиса не репортерскими, но именно литературными методами. Способы ее грубы и эффективны, как рукопашный бой в спецназовском изводе; результат есть, а чуда — нет и не будет никогда. «Букера», в общем, Латыниной не дадут…

…Другое дело, что оно ей и не надо. И вот тут мы переходим к измерению номер два: к тому, насколько беллетризованные (в первую очередь явно оттого, что пиши автор документальные расследования — не дожил бы и до продажи стартового тиража) латынинские репортажи сообщают эксклюзивную информацию про Реальное Положение Дел. Строить из себя всезнайку тут как минимум глупо — и зря это делают и те, кто поет Латыниной осанну, и те, кто презрительно сплевывает через губу: как правило, им самим известно как про разводки, подставы и откаты крупнокалиберного бизнеса, так и про игры спецслужб на Северном Кавказе в разы меньше, чем романистке Юлии.

И лишь одно, пожалуй, можно констатировать: двадцать раз увы, но рисуемая Латыниной картина тотальной коррупции, продажности, циничного рвачества и прочего брутального дарвинизма — модель, как ни крути, наиболее подходящая для понимания того, почему вокруг нас все происходит так, как происходит. Врать в конкретике она может сколько угодно — поди проверь. Но рисуемые ею схемы, кажется, работают. По крайней мере — убедительней и эргономичней, чем все альтернативные.

Черт, хотел бы я, чтобы это было не так.