Ну кому это понравится?

Павел Быков, Ольга Власова
19 февраля 2007, 00:00

Российский президент объяснил Западу, что эпоха однополярного мира закончилась и что в новом мире Россия будет одним из основных игроков. Западу пора понять: если он хочет, чтобы Россия была его партнером, следует перестать игнорировать ее интересы

Мюнхенская речь Владимира Путина произвела ошеломляющее впечатление на мировое сообщество. Западные СМИ мгновенно наполнились фразами о новой холодной войне между Россией и Западом, а также о росте российской военной угрозы. Между тем главный акцент в своем выступлении российский президент сделал вовсе не на некоей особой роли России в мировом раскладе сил, хотя этому тоже было уделено определенное место. Главный тезис речи в том, что однополярный мир кончился, он просто не мог состояться в силу объективных причин.

Это случилось

Единственный контролирующий все и вся центр силы — состояние очень неустойчивое, оно само по себе не может длиться долго. Расширяя зону ответственности, контролер распыляет свои силы, не может решить ни одного вопроса и лишь туже затягивает узел противоречий. Атмосфера вседозволенности для одной державы автоматически означает, что никто уже не чувствует себя в безопасности.

Нынешнее правительство США катализировало этот процесс, занявшись насильственной демократизацией Ирака. Естественная реакция на несанкционированное и немотивированное применение силы против Ирака со стороны региональных держав — стремление наращивать свой собственный военный потенциал, чтобы защититься от сумасбродства единственного «суверена». А это подталкивает мир к новому витку гонки вооружений. Горячо нелюбимый американцами Иран — лишь одна из стран, осознавших это. Тегеран пошел на конфронтацию с мировым сообществом, форсировав свою ядерную программу, поскольку стало ясно, что ни МАГАТЭ, ни ЕС, ни ООН не смогут защитить его от нападения США. Единственное, что их может остановить, — иранское ядерное оружие.

По сути, Путин не сказал ничего такого, о чем бы в кулуарах не говорил мировой политический истеблишмент. Но до сих пор никто не позволял себе высказываться на эту тему публично (антиамериканские выступления Махмуда Ахмадинеджада и Уго Чавеса в расчет не берем — оба политика воспринимаются в мире как маргиналы). Сам факт того, что Москва может предельно жестко, публично высказаться на сей счет, свидетельствует, что мир больше не однополярен.

Вместе с тем Россия сегодня не имеет ни желания, ни возможности противостоять США. Сегодня она одна из многих — Китай, Индия, Евросоюз, Мексика, Бразилия — центров силы, которые с каждым днем становятся все более мощными и влиятельными. «Не стоит сомневаться, что экономический потенциал новых центров мирового роста будет неизбежно конвертироваться в политическое влияние и будет укреплять многополярность», — сказал Путин.

Мы снова с вами

Развал однополярного мира совпал для нашей страны с ее собственным экономическим и политическим возрождением. Речь Путина стала ясным сигналом Западу, что Россия вернулась на мировую арену. «Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собирается изменять этой традиции и сегодня», — сказал российский президент. По понятным причинам на Западе многие надеялись, что с развалом СССР и деградацией российской экономики Россия больше не сможет пользоваться этой привилегией. По сути, все «демократическое воспитание», которому Запад подверг Россию в последние годы, было направлено на то, чтобы вынудить нашу страну отказаться от своих амбиций и согласиться на то место в мировой иерархии, которое ей было уготовано.

 pic_text1 Фото: AP
Фото: AP

«Эта речь — своеобразное предупреждение, прежде всего Америке и отчасти европейцам. Россия не будет больше терпеть постоянного выталкивания ее в Азию. Она хочет — и не просто просит, а уже требует, — чтобы с ее национальными интересами считались при построении новой европейской экономической и политической архитектуры. Эта речь призвана показать, что есть вопросы, в которых Россия абсолютно не согласна с политикой Запада, и что Запад не должен думать, как он по-прежнему думает, что у России нет рычагов влияния, что Россию можно чем-то купить или смягчить ее позицию и в конечном итоге все равно добиться своего, как это было в девяностые годы. Что теперь Россия будет отвечать достаточно жестко — в тех вопросах, в тех случаях, где она считает, что ее интересы топчут ногами», — сказал «Эксперту» известный немецкий политолог Александр Рар.

Само по себе выступление Путина не привело к ухудшению отношений с США или Европой. Все изменения свелись к тому, что вместо «дела Литвиненко» западные газеты теперь пишут о мюнхенской речи Путина. Усиление России не прошло незамеченным, именно поэтому давление на нее за последние пару лет сильно выросло. Особенно заметно это было в российско-европейских отношениях, поскольку Евросоюз имеет наиболее четко выраженный интерес к России — в энергетике. Российские ресурсы действительно очень нужны Европе, и получить доступ к ним она может двумя способами. Первый — путем кооперации с Россией: ЕС поможет ей с технологическим развитием, а она, в свою очередь, обеспечит ему доступ к ресурсам. Второй — силовой: Евросоюз ничем не делится с Россией, но «продавливает» себе доступ к ее энергоресурсам. К сожалению, сегодня в Европе победила именно та часть элиты, которая поддерживала силовой метод отношений с Россией.

«Путин пытался склонить их к сотрудничеству шесть лет назад, когда объявил, что холодная война навсегда закончена, когда он предложил объединить сибирские ресурсы с высокоразвитым европейским пространством. Он тогда предложил построить нечто напоминающее союз между Европой и Россией. Но европейские элиты это предложение отклонили, высмеяли и заявили, что Россия для Запада — только младший партнер. Если с кем-то они и будут иметь дело, то с демократической Россией, во главе которой стоит Явлинский, или Рыжков, или Хакамада. Ничто другое для них неприемлемо», — говорит Александр Рар.

Подобный подход к России до сих пор очень силен в Евросоюзе, особенно много таких людей сидит сегодня в Брюсселе. Они до сих пор всерьез полагают, что если на Москву продолжать оказывать сильное давление, то в результате они смогут добиться своего — для начала расчленить «Газпром». Выступление Путина должно помочь Европе осознать, что политика давления не принесет желаемого результата, поэтому брюссельским мечтателям стоит переключиться на обдумывание более эффективного подхода и поиск взаимовыгодных и взаимоприемлемых решений.

Единого фронта не будет

Реального обострения отношений между США и Россией путинская речь не вызовет. Отчасти именно в силу того, что она не содержит в себе никаких новых заявлений и притязаний, а лишь констатирует свершившийся факт. Даже в список возможных угроз министр обороны США Роберт Гейтс внес Россию до мюнхенского выступления, а не после.

Ясная позиция России, четкое обозначение правил, по которым она готова или не готова играть, хоть и не сделают отношения с США более мягкими, зато сделают их значительно более конструктивными. «Судя по реакции Роберта Гейтса, США относятся к речи Путина, как к грозе. Во время самой грозы — плохо, но после нее атмосфера очищается и проще начинать что-то делать заново», — сказала «Эксперту» руководитель Центра Карнеги в Москве Роуз Готтемюллер.

Опасение многих аналитиков, что выступление Москвы приведет к американо-европейской консолидации против России, тоже не имеет особых оснований. Безусловно, многим европейским и американским политикам этого бы хотелось. Так, присутствовавший на конференции кандидат в президенты США Джон Маккейн, пытающийся продвинуться на антироссийской риторике, заявил о новом объединении Европы и США перед лицом российской угрозы, однако он выдает желаемое за действительное. Сейчас консолидации позиций ЕС и США против России не получится в силу различия их интересов.

«Разница в отношении США и Евросоюза к России определяется тем, что они имеют разные приоритеты в отношениях с ней. Для Евросоюза приоритет номер один — энергетическая безопасность. Такого приоритета в отношениях между США и Россией, конечно, нет. Америке же Россия прежде всего интересна как сила, способная оказывать влияние в сфере нераспространения ядерного оружия и ядерной безопасности, в отношениях с такими странами, как Иран или Северная Корея, в борьбе с терроризмом», — говорит г-жа Готтемюллер.

 pic_text2 Фото: Reuters
Фото: Reuters

В такой ситуации союзникам будет очень сложно прийти к единой жесткой позиции по России. Сделать это будет тем сложнее, что Путин неожиданно получил поддержку западноевропейского электората. Большинству простых европейцев, уставших от лицемерия и нерешительности собственных лидеров перед заокеанским патроном, по форме и по содержанию очень понравилась речь российского президента. «Немецкий народ воспринял речь Путина очень положительно. Я участвовал во многих передачах, где эта речь обсуждалась и где был прямой телефон, чтобы задавать вопросы. За час позвонило двадцать человек, и все они поддержали Путина. Ни одного критического отзыва! Врачи звонили, учителя, чиновники. Они говорили, что Путин просто высказал все, что у нас на душе лежало, и почему госпожа Меркель тоже не выступает так критически в отношении Америки. Официальный опрос общественного мнения, проведенный в Германии на прошлой неделе, показал, что 70 процентов немцев полностью согласны с каждым словом, сказанным Путиным! Теперь немецкая и европейская элита, понимая, что Путину удалось высказать то, что думает большинство не только русского, но и европейского населения, просто в ярости. Сейчас они пытаются всюду фальсифицировать речь, хотят представить ее в СМИ как некую агрессию против НАТО, против ЕС, против демократии. Но уже сейчас видно, что это не очень получается», — рассказывает Александр Рар.

Ностальгия по холодной войне

Практически все, что Путин сказал в своей мюнхенской речи, он не раз уже говорил раньше. Почему же именно теперь многие западные комментаторы вдруг заговорили чуть ли не о возобновлении холодной войны? Во многом, видимо, потому, что российский президент позволил себе напомнить о жесткой взаимосвязи всех тех договоренностей, которые дали возможность закончить холодную войну. Ведь почивший Договор по противоракетной обороне (ПРО), Договор о запрещении ракет средней и меньшей дальности (РСМД), Договор об ограничении обычных вооружений в Европе (ДОВСЕ) — элементы единой системы безопасности на континенте.

В самом деле, представим, что американцы разворачивают-таки позиционный район ПРО в Польше и Чехии. На практике это может означать, что в этих же странах будет развернута и система противовоздушной обороны, прикрывающая позиционный район ПРО, а также будет создана наземная группировка, защищающая его с земли. Будет создана и модернизирована соответствующая военная инфраструктура (аэродромы, склады, казармы и т. п.). С учетом стратегической важности системы соответствующим образом — для предотвращения разведывательной и диверсионной деятельности вероятного противника — будет перестроена работа местных спецслужб.

Понятно, что в такой ситуации американцам, рассчитывающим развернуть свои войска в Восточной Европе, такой договор, как ДОВСЕ, не нужен совсем. Зачем все это нужно полякам и чехам — совсем непонятно, но нас сейчас интересует, что на это может ответить Россия. Основных вариантов три.

Первый — создать на своих западных границах мощную ударную группировку, которая могла бы прорвать региональную ПВО и подавить позиционный район ПРО обычным вооружением. (Расчет на то, что, как бы ни ухудшились отношения России и Запада, до применения ядерного оружия сразу дело не дойдет и будет время нанести неядерный упреждающий удар по ПРО.) Однако это означает, что России, которая до сих пор строго выполняла положения ДОВСЕ, о чем Путин лишний раз и напомнил западным политикам в Мюнхене, придется из этого соглашения выйти.

Вариант второй, более эффективный и устрашающий. Выйти из Договора по РСМД и развернуть на западе страны ядерные тактические ракеты — для подавления польско-чешской ПРО. Тактическим ракетам на поражение цели требуется всего несколько минут, что даст возможность российским РВСН нанести удар, не опасаясь противодействия ПРО. Понятно, что для защиты тактических ядерных ракет надо будет также специально разворачивать на западе страны группировку обычных сил, что, конечно, не будет способствовать выполнению Россией положений ДОВСЕ.

 pic_text3 Фото: AP
Фото: AP

Вариант третий — не реагировать. Поскольку американцы планируют разместить в Польше всего десяток противоракет, да и эффективность нынешних комплексов ПРО крайне невелика, то опасаться России, обладающей сотнями ракет с разделяющимися боеголовками, вроде бы нечего. Но, во-первых, где десяток противоракет, там и сто — американцы пока только столбят территорию, им важно зафиксировать сам факт наличия в Восточной Европе их противоракетной системы (расширение НАТО уже показало, что сами американцы не остановятся). Во-вторых, со временем эффективность компонентов американской ПРО может возрасти: исследовательские работы продолжаются. В-третьих, важность восточноевропейской ПРО будет возрастать по мере сокращения российского ядерного арсенала — пока Россия вводит в строй меньше ракет, чем их выбывает по истечении срока годности.

Наконец, в-четвертых, российская система раннего оповещения о ракетном нападении находится не в самом лучшем состоянии, из-за чего у российских ракетчиков меньше шансов нанести полноценный так называемый ответно-встречный удар — то есть произвести массированный ракетный залп по территории США уже после пуска американских ракет, но до того, как эти ракеты достигнут целей на нашей территории и снизят российский ядерный потенциал. Если же Россия не в состоянии гарантированно нанести ответно-встречный удар, это означает, что нам придется наносить простой ответный удар — то есть бить по США лишь теми ракетами, которые останутся после американской ядерной бомбардировки. А против того количества ракет, которые Россия сможет использовать в ответном залпе, американская ПРО может оказаться уже вполне эффективной, особенно если к тому времени в Польше будет развернуто не десять, а, скажем, 50–100 противоракет. По крайней мере, с учетом возможностей ПРО вероятность того, что ответный российский удар нанесет США неприемлемый ущерб, становится значительно меньше. И в случае критического обострения российско-американских отношений Вашингтон может и решиться на ядерный удар по России.

Почти математика

Видимо, примерно это имел в виду российский президент, когда говорил, что в системе стратегических отношений нет ничего личного, это почти математика. «Гипотетически мы исходим из того, что когда-то наступит момент, когда возможная угроза со стороны наших ядерных сил будет полностью нейтрализована. Сегодняшних ядерных сил России. А если это так, то это означает, что баланс будет абсолютно нарушен и что у одной из сторон возникнет ощущение полной безопасности, а значит, это развязывает ей руки не только в локальных, а возможно, уже и в глобальных конфликтах. И мы должны, конечно, на это реагировать. Как? Или так же, как вы, строить многомиллиардную противоракетную систему, систему противоракетной обороны, либо, имея в виду наши сегодняшние возможности — экономические, финансовые, — ответить асимметрично. Чтобы все поняли, что да, система противоракетной обороны есть, но она в отношении России бессмысленна, потому что у нас есть такое оружие, которое ее легко преодолевает. Вот мы по этому пути и пойдем. Это дешевле для нас. Но это никак не направлено против самих Соединенных Штатов», — заявил Владимир Путин.

По соотношению цена–качество России лучше всего сделать ставку на тактические ядерные ракеты (а параллельно надо модернизировать систему раннего оповещения и разрабатывать менее уязвимые для ПРО стратегические ракеты). В качестве мотива для выхода из РСМД можно использовать американскую систему аргументации. Если США для защиты от иранской и корейской ядерной угрозы размещают ПРО в Польше, то Россия для защиты от тех же самых угроз может развернуть тактическое ядерное оружие, например крылатые ракеты шахтного базирования, в Смоленской и Брянской областях, почему нет?

Вариант с выходом из РСМД выгоден России еще и потому, что потенциальная ракетная угроза российской территории со стороны таких стран, как КНДР, Южная Корея, Индия, Иран, Пакистан, Израиль, и в самом деле существует. А самый эффективный способ ее парировать — не наращивать стратегический потенциал, а восстановить тактический ракетно-ядерный арсенал. Либо добиться того, чтобы ограничения по РСМД были обязательны не только для США и России, но и для остальных стран.