Глаз бури

Книги
Москва, 21.05.2007
«Эксперт» №19 (560)
Двухтомный спецвыпуск журнала «НЛО», посвященный 1990 году в России и на сопредельных территориях, фиксирует точку слома эпох во всех возможных ракурсах

Для того чтобы вызвать интерес у широкого читателя, историческое исследование должно быть сфокусировано на предмете обозримом и четко локализованном — либо во времени, либо в пространстве. Самой коммерчески состоятельной ветвью гуманитарного нон-фикшна была и остается всевозможная «бытовая история», сосредоточенная на таких симпатичных частностях, как эволюция дамского нижнего белья или, скажем, повседневные привычки лангедокских трубадуров XIII века.

Попытки взять тончайший, практически прозрачный хронологический срез и рассмотреть его со всей возможной тщательностью также предпринимались неоднократно и с неизменным успехом: достаточно вспомнить «1926 год» Ханса Ульриха Гумбрехта — американский интеллектуальный бестселлер второй половины 90-х, пару лет назад опубликованный и по-русски, или «1089 год» Игоря Можейко (более известного под именем Кира Булычева) — хит позднесоветского гуманитарного научпопа. В этом контексте двухтомный спецвыпуск журнала «Новое литературное обозрение», целиком посвященный 1990 году, выглядит не более чем традиционно. Однако размах и качество реализации проекта вызывают уважение, чтоб не сказать — восторг.

Необъятный, полуторатысячестраничный, сборник статей, интервью, воспоминаний, фотографий и прочих материалов, тем или иным способом описывающих 1990 год, не предполагает сквозного прочтения — на нем не настаивают и сами составители. Скорее уж его правильно будет уподобить своего рода гипертексту, верхний уровень которого формирует подробнейшая поденная хроника событий, откомментированная их непосредственными свидетелями и участниками. Начав отсюда как со стартовой площадки, в дальнейшем читатель волен самостоятельно организовывать свое движение по тексту, ныряя в пучину информации и выбирая в ее толще один или сразу несколько маршрутов — экономический или социальный, культурный или политический, персонально-мемуарный или бытовой. Перекрещиваясь и переплетаясь, десятки повествовательных нитей уходят от объективного и ясного событийного слоя в темные и волнующие глубины интерпретаций, неожиданных параллелей, частных мнений, теоретических конструктов и глобальных обобщений.

Год 1990-й был выбран издателями по принципу пограничности и некоего хрупкого равновесия: замыкая перестройку, он стал одновременно и последним годом уходящей советской эры, и первым годом нового, постсоветского, летосчисления, формально вступившего в свои права лишь в августе 1991-го. Положение на сломе эпох и делает 1990-й особенно интересным для исследователя и читателя: именно в этой исторической точке, ставшей своеобразным «глазом бури» — кратким моментом штиля после штормов 80-х и перед катаклизмами 90-х, отжившие модели и институции вступают в диковинный симбиоз с нарождающимися, а архаичная советская риторика мирно уживается с новой, протокапиталистической.

Чем же вошел в историю 1990-й? В первую очередь новым этапом в развитии кооперации, приобретавшей все большее сходство с нормальными, хотя и примитивными, бизнес-структурами, и формирован

У партнеров

    «Эксперт»
    №19 (560) 21 мая 2007
    Официальная дипломатия
    Содержание:
    Не по праву силы

    Результаты поездки президента Путина по странам Средней Азии свидетельствуют об успешном для нас старте нового раунда борьбы за транзит каспийских углеводородов. За лояльность России продавцы углеводородов выжмут из нее множество уступок

    Разное
    Обзор почты
    Реклама