Нефть в обмен на продовольствие.

28 мая 2007, 00:00

Редакционная статья

Беспечность российской финансовой политики не может не удивлять. За последние полтора года курс рубля к доллару вырос на 12%, к евро — на 8%. Были у нас, конечно, периоды и более высоких темпов роста стоимости национальной валюты, но именно в эти полтора года внешняя торговля ответила на укрепление рубля резким увеличением импорта, сокращением прибыльности бизнеса экспортеров (что является одной из причин падения фондового рынка) и снижением торгового баланса страны. Заметим, что торговый баланс страны снижается впервые с момента кризиса 1998 года. Вот он, повод задуматься.

На эти же полтора года пришелся резкий рост притока капитала в страну. Этот приток и является оправданием для правительства: не этого ли хотели мы в смутные 90-е, завистливо сравнивая себя с Китаем, бывшим тогда одним из главных среди импортеров капитала? А есть ведь еще и США — тоже всегда были заемщиками на мировом рынке, и ничего. Однако можем ли мы позволить себе то, что позволял Китай — прямо контролируя и курс юаня, и внутренние цены; и то, что позволили себе США — всеми способами зарабатывая на эмиссии главной валюты мира? (Хотя даже они в конце концов довели страну до стагнации.)

Наш ответ однозначен: мы не можем себе этого позволить. Во-первых, уже сегодня долговая зависимость России составляет более 25%. Это довольно много само по себе, плюс неприятно то, что эта зависимость сконцентрирована в небольшом количестве стратегически важных для страны корпораций.

Во-вторых, импорт капитала в Россию стимулируется укреплением национальной валюты и, наоборот, он сам стимулирует дальнейший рост рубля. Чтобы вполне оценить последствия этого порочного круга, надо понять, куда идут деньги.

Банки занимают на внешних рынках и вкладываются прежде всего в развитие розничных сетей и в потребительское кредитование. Приличные доходы от этих посреднических функций оседают в самих банках, слегка снижаются ставки по потребкредитам, растут риски и расширяется местный потребительский рынок. Однако удивительно: кредитные ставки для бизнеса не снижаются все те же полтора года (реальные ставки так и вовсе растут), а денежная ликвидность промышленного сектора вне крупнейших корпораций остается невысокой. При этом риски для отечественной промышленности вследствие растущей эффективности импорта только нарастают.

Остальная часть денег (небанковская), как говорят, идет на модернизацию производства — быстро растет импорт оборудования. Чему мы радуемся, не вполне понятно: отечественное машиностроение, составляющее значительную часть нашей промышленности, оказывается абсолютно незащищенным. Впрочем, наверное, мы радуемся за Германию, которая именно в этот период стала локомотивом европейской экономики.

Наши господа министры не устают повторять на всех конференциях: не бойтесь, дефолта не будет. По-видимому, так они успокаивают западных инвесторов. Однако лучше бы они подумали о местных парнях — в апреле темпы роста промышленности как-то уж слишком резко ушли ниже нуля, дефицит ликвидности в том же машиностроении нарастает, добыча нефти и газа стагнирует, РАО ЕЭС распродает все, но не может договориться с «Газпромом» об увеличении поставок газа внутри страны, падает пищевка и производство строительных материалов.

Конечно, все это может оказаться лишь локальным ухудшением конъюнктуры, но совокупность данных и интуиция подсказывают, что это не так. Мировая экономика в ближайшее время уже не сможет стать источником нашего роста. На сегодняшний день мы уже все, что могли, из нее выкачали. Вновь расти за счет внешнего рынка мы сможем существенно позднее, когда перейдем на совершенно новый технологический уклад и будем торговать инновациями. А вот мы для мировой экономики при такой безалаберности будем еще какое-то время источником роста, но не просто так, а за счет своего собственного роста. Поэтому пришло время холить, опекать и защищать внутренний рынок, используя прежде всего операции на денежном рынке. Надо понимать, что использование эмиссионных возможностей нашего ЦБ для расширения кредитных возможностей российских банков, работающих не с потребителем, а с производителем, уже хотя бы тем лучше по отношению к любимым внешним заимствованиям, что провоцируют не рост, а падение национальной валюты. А значит, и прекращение ускорения импорта, и стабилизацию торгового баланса, и более умеренный приток капитала в страну.

Не любящий Россию финансист Марк Мебиус не так давно сказал, что если Россия не притормозит рост курса рубля, то ее ждут большие проблемы. Честное слово, этот немолодой американец серьезнее думает о нас, чем мы сами. А большие проблемы — вот они, на расстоянии вытянутой руки.