Открытка к бегству

Александр Гаррос
28 мая 2007, 00:00

Его зовут Морас — или Мозес?.. Он сидит в барселонской клинике для душевнобольных — или ведет в интернете блог, нанизывая бесконечные вереницы мерцающих гранями смутного смысла слов на ниточку сновидческой фантазии и андрогинно-всемирной любви? Или плывет на Мальту — чтобы стать участником умберто-эковского криптодетектива, в котором есть древний манускрипт, разношерстная компания (археологи, медиевист, галерист, фармацевт-гей…), подземное хранилище артефактов и загадочная гибель исследователей по одному, на манер десяти негритят?.. Придуманы все прочие персонажи Морасом, новым князем Мышкиным, как бы еще не вернувшимся из своей Швейцарии, — или сам он плод вымысла каталонской профессорши, пишущей безответные письма Морасову брату (как пишут письма, емейлы, записки, открытки все прочие участники этого эпистолярного романа)?..

«Как любой поэт, Лена Элтанг стремится сотворить свою вселенную…» — начинает аннотацию к «Побегу куманики» Бахыт Кенжеев, и, при всем уважении к большому поэту Кенжееву, это скорее настораживает; слишком уж часто из прозаических вселенных, сотворенных поэтами, хочется сбежать почище всякой куманики по причине невыносимого их вычурного занудства. Роман тем не менее открываешь (уверенный выход в шорт-лист нынешнего «Нацбеста» и восторги хитроумного Виктора Топорова тоже чего-то да стоят) — и желание побега усиливается. Так и есть, кудряво необычайно: «…из случайного и слабого ты восстаешь в напряженное и постоянное, и вот уже валькирии ткут материю победы…» — и страницами в таком вот духе. Однако же что-то заставляет дочитать этот роман, в котором ткацкий челнок автора снует из литературы в графоманию и обратно с той же легкостью, с какой герой — из реальности в другую реальность. Может быть, привкус чуда, который все-таки есть тут; горьковатый ягодный привкус, остающийся на губах, если продерешься через сельву красивостей, многозначительностей, лишенных пунктуации слов — куда-то туда, вслед за Морасом (или Мозесом?), которого, наверное, не было, к Алисиной норе, к уэллсовской зеленой дверке в стене — которая, наверное, есть.