Дешево и сердито

Анна Федина
4 июня 2007, 00:00

Каннский кинофестиваль вступил в пенсионный возраст, но, подпитавшись свежей кровью, держался молодцом. И даже не забыл про русских

«Курс на обновление», взятый 60-м Каннским фестивалем, чувствовался уже при объявлении конкурсной программы. Туда помимо обычной каннской номенклатуры (ленты братьев Коэнов, Гаса Ван Сента, Александра Сокурова, Квентина Тарантино, Катрин Брейи и Эмира Кустурицы получают путевку на Лазурный берег еще буквально на стадии замысла) вошли 11 режиссеров, снявших в своей жизни от одного до трех фильмов. Причем десятерым из 22 участников главного конкурса еще не исполнилось 45, и ни американцев, ни западноевропейцев среди «молодняка» не было. Конечно, были азиаты, за последние годы привыкшие к тому, что Старый свет питает к ним слабость. Но не менее внушительно была представлена в Канне и Восточная Европа.

Верность классиков

С первого же дня фестиваля новички стали задавать темп, отодвигая классиков с их «большим стилем» куда-то на задворки рейтинга. Но это вовсе не значит, что мэтры оплошали. Дэвид Финчер привез умнейший, напряженнейший детектив «Зодиак», герои которого — двое журналистов и пара полицейских — пытаются поймать загадочного маньяка (маньяк реальный, история Зодиака в свое время потрясла Америку, и пойман он так и не был). Зодиак не просто убивает людей на ночных дорогах или пустынных лужайках, но и играет с общественностью в циничные игры: то заставит газеты опубликовать собственное обращение к нации, то согласится на телемост с главным адвокатом страны, признается ему, что страдает от страшных головных болей, но в тот момент, когда полиция уже почти определила, откуда исходит вызов, положит трубку.

Братья Коэны сняли юмористическую трагедию «Старикам здесь не место» о техасском фермере, который однажды во время охоты наткнулся на последствия бандитских разборок: дюжину раскореженных машин, истлевающие трупы, сто килограммов героина и два миллиона долларов, аккуратно сложенных в чемоданчик. Верно оценив свои силы, герой прихватывает чемодан и пускается в бега. За ним по следу отправляется прирожденный киллер (Хавьер Бардем), который обычно не оставляет свидетелей, но иногда готов предложить очередной жертве сыграть в орла-или-решку. На жизнь, естественно.

Верный себе Тарантино в очередной раз доказал, что закон ему не писан. Его «Доказательство смерти» — черная комедия, стилизованная под фильм категории Б; в Канне таких не показывали никогда, а в Америке 1970-х подобное кино пускали оптом: по две ленты за один сеанс. Фильм Тарантино о безумном каскадере, обожающем на полной скорости врезаться в автомобиль, набитый ничего не подозревающими красавицами, тоже выходил в американский прокат в паре с «Планетой страха» Роберта Родригеса, но авантюра не удалась. Проект «Грайндхауз» — именно так назывались кинотеатры для второсортных ужастиков — провалился. Во Францию Тарантино приехал один.

Единственный костюмный фильм в конкурсной программе Канн показала Катрин Брейя. Впрочем, роскошных платьев в «Старой любовнице» не больше, чем обнаженных тел. Как-никак фильм знаменитой эпатажной француженки повествует о денди, который решил жениться на молодой, неиспорченной и богатой, но не сумел забыть о страстных объятиях своей прежней возлюбленной.

Равнение на румын

 pic_text1 Фото: AFP/East News
Фото: AFP/East News

Однако кропотливая работа мастеров — той же самой Брейи, воссоздавшей в своей картине целый ряд живописных шедевров, — произвела на каннскую публику куда меньшее впечатление, чем грязный кафель в восточноевропейских фильмах или колышущаяся на ветру трава в азиатских. Юбилейный фестиваль единодушно отдал предпочтение молодежи, снимающей малобюджетные, почти документальные, внешне незатейливые ленты. Именно они в ближайший год станут главным блюдом арт-хаусных кинотеатров. Готовьтесь, реализм на подходе.

С первых же дней в рейтинге критиков лидировал фильм молодого румынского режиссера Кристиана Мунгиу (другой вариант произношения Мунжу) «4 месяца, 3 недели и 2 дня» — камерная история о двух подругах, одна из которых осенью 1987 года решилась на нелегальный аборт.

Надо сказать, что румынское кино не первый раз приятно удивляет Канны. Два года назад тот же Мунгиу получил здесь «Золотую камеру» за дебют. В прошлом году показанная вне конкурса трехчасовая «Смерть господина Лазареску» на всех сеансах собирала аншлаг. А на этот раз лауреатом второго каннского конкурса «Особый взгляд» стал еще один румынский режиссер Кристиану Немеску за дебютную ленту «Мечтая о Калифорнии». Во время монтажного периода он погиб в автокатастрофе, поэтому завершать картину пришлось его друзьям и коллегам.

Мейнстрим Сокурова

Занятно, но из работ классиков в категорию неамбициозного, реалистичного кино попала «Александра» Сокурова, которую режиссер в Канны и везти-то не хотел, считая слишком камерной и личной (не зря же главная героиня носит имя Сокурова Александра Николаевна). Это действительно негромкая картина, которая не только не открывает ничего нового в кинематографе, но даже обходится без коронных сокуровских длинных, неспешных планов, сложных метафор и экспериментов с изображением. Никаких изысков тут нет, только мудрая, все понимающая Галина Павловна Вишневская в военной части под Грозным (Сокуров не строил декорации — он поехал в Чечню). И этого более чем достаточно. Полтора часа камера, не отвлекаясь на сцены военных действий, внимательно следит за героиней, которая никого ничему не учит, просто пристально смотрит и тихо задает вопросы. Служащему по контракту внуку Денису — о том, почему в свои 27 он все еще не женат. Командиру части — о войне, ставшей работой: «Давно воюете. Привыкли? Нравится?» Торгующей на рынке старой чеченке — о том, почему женщины могут найти общий язык, а мужчины нет. Местному подростку — о главном: «Как вы здесь живете?» — «Привыкли… Дайте нам свободу, сил нет больше терпеть» — «Если бы все было так просто…»

Политика.net

 pic_text2 Фото: AFP/East News
Фото: AFP/East News

Точно так же вздохнуть могли бы и другие конкурсанты, коснувшиеся темы «свой среди чужих». Их было немало. Фатих Акин в трагедии «На краю небес» заставил турчанку отправиться в Германию, а немку — в Турцию. Джеймс Грэй в боевике «Нам принадлежит ночь» столкнул русскую мафию с ее бывшим сообщником, по зову крови перешедшим на сторону полиции. А француженка иранского происхождения Маржан Сатрапи в мультфильме «Персеполис» рассказала о своем багдадском детстве и венской юности.

Но политика на Лазурном берегу в кои-то веки была не в моде. До такой степени, что даже преподносившийся как скандальный фильм Андрея Некрасова «Бунт. Дело Литвиненко» особого ажиотажа не вызвал. На пресс-показ пришли по большей части русские журналисты, понимавшие, что, скорее всего, это их единственный шанс посмотреть картину. Авторы фильма, основная мысль которого заключается даже не в том, что в России правят спецслужбы, а в том, что все их акции проводятся с молчаливого согласия президента, конечно, грозятся приехать на Московский кинофестиваль, но в качестве запасного варианта указывают «самиздат» картины на DVD.

Вера в скафандре

Гас Ван Сент в «Параноид-парке», перемешивая хоум-видео с обычной киносъемкой, рассказывает о двух днях из жизни школьника, случайно убившего человека. Автор «Слона» снял не самое сильное свое кино, но неожиданно угадал и со стилем, и с темой. Проблема поиска веры и ценностей, помогающих герою выжить даже после потери чего-то крайне важного, стала центральной для юбилейного феста. Пока Западная Европа и США озабочены противостоянием культур, остальной мир размышляет о душе.

Молодая японка Наоми Кавазе в фильме «Утренний лес» отправляет старика и девушку в чащу, где первый должен найти могилу давно умершей жены, а вторая — силы, чтобы смириться со смертью сына и начать жить дальше. Героиня корейского ***Тайного рассвета» сначала теряет мужа, а потом сына и ищет успокоения то в вере, то в саморазрушении, то в любви. В фильме Джулиана Шнабеля «Скафандр и бабочка» смыслом жизни для полностью парализованного героя становится написание книги воспоминаний. Как только мемуары выходят в свет, герой умирает. А мексиканец Карлос Рейгадас, чей фильм «Битва на небесах» два года назад стал главной сенсацией Канн и всерьез претендовал на «Пальмовую ветвь», на этот раз снял «Тихий свет» — кино о секте меннонитов, чья жизнь течет размеренно и тихо, пока один из ее членов не заводит связь на стороне.

Проблеме поиска смысла жизни после того, как любовь и вера умерли, посвящено и «Изгнание» Андрея Звягинцева. Но русский режиссер стал, по сути, единственным дебютантом, попробовавшем себя в «большом стиле», в результате его усилия пропали даром. Высокобюджетное, продуманное и наполненное всевозможными смыслами (дети у Звягинцева собирают, шутка ли, паззл «Благовещения» да Винчи) кино на общем фоне отдавало мертвечиной.

Тренируйте память

 pic_text3

«Кто объяснит мне, почему мы не дали приз Хавьеру Бардему, получит 500 фунтов», — шутил на завершающей пресс-конференции председатель жюри Стивен Фрирз и на все вопросы, отчего да как, отвечал: «Не знаю, не помню, как-то так само получилось». Жаль, что англичанин все-таки не раскрыл свой секрет, потому что давненько каннское жюри не работало лучше. Все лидеры получили по награде.

«Золотая пальмовая ветвь» досталась «4 месяцам, 3 неделям и 2 дням» Кристиана Мунгиу, Гран-при — «Утреннему лесу» Наоми Кавазе, приз за режиссуру — Джулиану Шнабелю за «Скафандр и бабочку». Награды за лучшую женскую роль удостоилась До-Йон Жеон из ***»Таинственного света». Лучшим сценаристом признали Фатиха Акина. А приз жюри поделили «Персеполис» и «Тихий свет».

Удивил зрителей, пожалуй, только приз Константину Лавроненко за лучшую мужскую роль. Но и этой награде есть объяснение. Впервые за несколько лет жюри не пыталось определить, кто же лучше — Кен Лоуч или Вим Вендерс, а приняло решение, отвечающее главной задаче любого фестиваля — открывать новые имена. Честь «открытия» Звягинцева вообще-то принадлежит Венецианской «Мостре», из-за чего, говорят, каннское руководство сильно переживает. Теперь, вручив пусть и не выдающемуся «Изгнанию» приз, Канны причислили русского режиссера к своим.

Как бы то ни было, Стивен Фрирз облегчил нам задачу. Буквосочетания «Звягинцев» и «Лавроненко» русскому уху знакомы, а вот к фамилиям остальных героев 60-го Каннского фестиваля нам еще привыкать и привыкать.