Время Лондона

Александр Кокшаров
11 июня 2007, 00:00

В схватке за звание мирового финансового центра номер один постепенно побеждает Лондон, прежде всего благодаря более либеральному законодательству

Южный Манхэттен, без пятнадцати восемь утра. Непрерывный поток брокеров и финансистов, спешащих в офисы, течет мимо кофеен и фонарных столбов, на которых развешаны одинаковые рекламные плакаты. На плакатах изображены три главные достопримечательности города: Статуя Свободы, небоскребы Эмпайр-Стейт и «Крайслер». Плакаты сообщают прохожим, что «Нью-Йорк — финансовая столица мира». После 11 сентября, когда с панорамы города исчез прежний символ Нью-Йорка — башни-близнецы Международного торгового центра, — его положение в международной финансовой системе заметно ослабло. Поэтому сегодня город вынужден развешивать рекламные плакаты, убеждая себя и других в своем статусе. Потому что на самом деле он уже не вполне финансовая столица мира.

Шесть утра, станция Ливерпуль-стрит в самом центре лондонского Сити. Из пригородных поездов и из подземки выходят люди, практически неотличимые от своих нью-йоркских коллег. Кофейни уже открыты: здесь знают, что кофе понадобится тем работникам Сити, которые прибывают на работу в такую рань. «Я должен быть в офисе не позднее шести утра, чтобы застать закрытие рынков в Азии», — рассказывает Уилл Пит, тридцатилетний трейдер брокерской компании Mako Global. Его работа — торговать акциями на всех глобальных рынках. Его утро начинается с торгов в Азии, затем открываются рынки в Европе, а после обеда начинаются торги в США. Перед окончанием рабочего дня опять наступает время Азии. Но вокруг Ливерпуль-стрит не видно никаких плакатов, сообщающих о роли Лондона в мировой финансовой системе.

«Потому что это не нужно, — уверенно говорит Пит. — Влияние Лондона растет каждый год, это ощущается по тому, как ведется бизнес и как идут дела в банках. Лондон уже превратился в финансовую столицу мира хотя бы потому, что он удачно расположен с точки зрения часовых поясов, охватывая части торгового дня на всех рынках».

Хотя соревнование между Нью-Йорком и Лондоном идет уже много лет, в последние месяцы появляется все больше новостей, свидетельствующих о том, что город на Темзе действительно уходит в отрыв. Так, в апреле рыночная капитализация европейских фондовых рынков (включая развивающиеся Россию и Турцию) достигла 15,8 трлн долларов и впервые с 40-х годов обошла капитализацию рынка США (15,7 трлн долларов). А в начале июня стало известно, что доходы инвестбанков в Европе от первичных размещений (IPO) впервые со Второй мировой войны догнали доходы банков в США. За первые пять месяцев 2007 года сумма европейских IPO достигла 37,8 млрд долларов — значительно больше, чем в США (21,2 млрд долларов). И хотя американские банки берут комиссию в два раза больше, чем европейские, доходы европейцев выше — 1,4 млрд против 1,2 млрд долларов у банков США.

Сегодня около 80% инвестбанковских операций прямо или косвенно проходят через Лондон, так что британская столица по праву стала считать себя ведущим финансовым центром мира. Об этом уже заявили и мэр города Кен Ливингстон, и премьер-министр Британии Тони Блэр. Выплата почти 17 млрд долларов бонусов сотрудникам лондонских инвестбанков в начале этого года лишь подтвердила такое ощущение. Бонусы в Нью-Йорке по результатам прошлого года оказались на треть меньше.

Лидер

 pic_text1 Фото: Александр Кокшаров
Фото: Александр Кокшаров

«Лондон становится все сильнее и выходит на первое место в мире», — говорит главный экономист исследовательской компании Lombard Street Research Крис Тернер. По его мнению, британская столица сегодня более важный центр мировых финансов, чем Нью-Йорк. Лондон привлекает лучших специалистов и постепенно обыгрывает своего американского соперника по объемам управляемых средств. Хотя официальные оценки показывают, что на Лондон приходится всего 7% средств глобального финансового капитала, эта цифра не совсем верна, например, она не учитывает роль Лондона как центра управления офшорными средствами.

«Некоторые утверждают, что по объемам управляемых активов Лондон уступает Нью-Йорку, но вероятно, в действительности это не совсем так. Миллиарды долларов управляются именно из Лондона, совершенно легально, но они не отражаются на балансах финансовых институтов Сити. Реальные суммы капитала, которые приходятся на Лондон, гораздо больше официальных оценок и, я уверен, превосходят показатель Нью-Йорка», — полагает Крис Тернер.

Впрочем, и официальная статистика говорит о том, что Лондон, по-видимому, лидирует в мировой финансовой системе. На него приходится 70% вторичного рынка облигаций и почти 50% рынка деривативов. Лондон — крупнейший центр торговли иностранной валютой, и этот рынок растет здесь на 39% ежегодно — гораздо быстрее, чем в Нью-Йорке с его 8% прироста. Почти 80% европейских хедж-фондов управляются из Лондона, причем средняя норма прибыли у них в прошлом году составила 16% — почти в два раза больше, чем у хедж-фондов в США. В прошлом году на Лондонской фондовой бирже было осуществлено 419 новых размещений (включая Альтернативный инвестиционный рынок, AIM) — вдвое больше, чем в Нью-Йорке (36 на Нью-Йоркской фондовой бирже и 138 на высокотехнологичной бирже NASDAQ).

Объем сделок по слияниям и поглощениям в Европе (а европейский рынок в основном контролируют лондонские банки) уже превысил американский показатель. В 2006 году европейский рынок M&A составил 1,15 трлн долларов, а американский — 1,14 трлн. За последний год британские компании частных инвестиций привлекли нового капитала на 246 млрд долларов и инвестировали 974 млрд долларов. Если к этому прибавить 22 млрд долларов оборота юридических компаний лондонского Сити, которые обслуживают сделки финансового сектора (а в Лондоне находятся три из четырех крупнейших юридических компаний в мире), то нетрудно понять, почему британская столица превратилась в ведущий центр мирового рынка капитала.

Согласно исследованию компании Oxford Economic Forecasting, в мае 2007 года составившей рейтинг международных финансовых центров, Лондон опередил Нью-Йорк на пять пунктов. Еще год назад он уступал Нью-Йорку на десять пунктов (см. таблицу).

Большой взрыв

Лондон превратился в мировую финансовую столицу благодаря реформам Маргарет Тэтчер — так называемому большому взрыву, осуществленному осенью 1986 года. Тридцать лет назад лондонский Сити был совершенно не похож на себя нынешнего. Тогда Сити по сути был закрытым клубом джентльменов, расположенным в окрестностях зданий Банка Англии и Королевской биржи. Компьютеры в то время не использовались, и брокеры записывали данные о сделках в свои блокноты. Фондовая биржа представляла собой площадку для торгов, где использовалась архаичная система, в которой брокеры, привлекавшие бизнес и работавшие за фиксированную комиссию, были отделены от джобберов — посредников при продаже акций от одного брокера другому.

В отличие от динамичного Нью-Йорка лондонский Сити жил тогда размеренной жизнью — брокеры, джобберы, сотрудники банков, страховых и юридических компаний и прочие работали с 9.30 до 16.30, не считая пары часов перерыва на неспешный обед. После распада Британской империи бизнес местных банкиров стал локальным — финансировать проекты в дальних странах уже было не нужно. Поэтому операции Сити фактически были ограничены пределами национального рынка — весьма небольшого по сравнению с США. Так что в 70-х годах Нью-Йорк, являвшийся главным финансовым центром Соединенных Штатов, был явным лидером в финансовом мире. И даже подъем Японии в 80-х не смог потеснить его с завоеванных позиций.

Но в середине 80-х Маргарет Тэтчер, тогдашний премьер-министр, и Сесил Паркинсон, министр экономики, провели радикальную реформу Сити. Она получила название «большой взрыв» — серьезная либерализация финансовых рынков и вправду разрушила старые способы ведения дел. В 1986 году реформа отменила фиксированные комиссии на торговлю акциями, разрешила брокерским компаниям становиться акционерными обществами и заложила основы для электронной торговли акциями на бирже.

«Во многом реформы Тэтчер вернули Сити его первоначальный характер. Ведь триста лет назад он вырос на международной торговле в условиях практически полной свободы и минимума правил. В XVII веке в Сити купцы из Италии, Германии, Франции и Китая торговали чем угодно — от золота и кофе до текстиля и специй. Лондон всегда был успешным центром торговли, и “большой взрыв” фактически вернул атмосферу свободного рынка, — рассказал “Эксперту” профессор истории Гарвардского университета Найал Фергюсон. — Вначале Сити торговал физическими товарами, но с середины XIX века его главной сферой деятельности стала торговля капиталом. Это произошло по ряду причин, но главной была свобода. Итальянские и еврейские банкирские семьи, торговавшие шелком французские гугеноты, а уже в конце XX века и американские и японские банки пришли в Лондон потому, что этот город предлагал им свободу и толерантность».

Либерализация рынка после «большого взрыва» привлекла на берега Темзы новую волну мигрантов — ведущие финансовые институты мира. Американские банки Citirgoup, Goldman Sachs, Merrill Lynch, JP Morgan, Bank of America открыли в Лондоне свои офисы, из которых вели дела по всему региону EMEA (Европа, Ближний Восток и Африка). Немецкий Deutsche Bank переместил штаб-квартиру своего инвестбанковского подразделения из Франкфурта в Лондон. Это не только привнесло в Лондон огромные масштабы капитала, но и заставило перестроить на нью-йоркский лад бизнес-процессы.

Времена, когда рабочий день в Сити начинался в 9.30 утра, давно прошли. Железнодорожные компании были вынуждены пустить ранние поезда, прибывающие на вокзалы «Ливерпуль-стрит» или «Ватерлоо» к шести утра. Традиционные британские банки, которые нанимали сотрудников среди выпускников Оксфорда и Кембриджа, выходцев из аристократических семей, не смогли конкурировать с американскими, нанимавшими выпускников бизнес-школ со всего мира, в том числе женщин.

После 11 сентября положение Нью-Йорка в международной финансовой системе заметно ослабло. Поэтому сегодня город вынужден развешивать рекламные плакаты, убеждая себя и других в своем «столичном» статусе

«Хотя в Сити по-прежнему доминирует культура альфа-самцов, здесь уже никто не соревнуется в том, чтобы больше выпить, как это было три десятилетия назад, — говорит Дэвид Чартерс, бывший управляющий директор Deutsche Bank в Лондоне, который последние годы посвятил исследованию истории Сити. — Сейчас никто не думает о вине или послеобеденной выпивке. Все заинтересованы лишь в том, чтобы обойти конкурентов. Сегодня в Лондоне бизнес ведется очень скучно, очень по-американски. Зато очень эффективно».

Правда, англичанам пришлось заплатить за этот успех: практически все традиционные инвестиционные банки Сити были куплены американцами или европейцами. Независимость сохранили лишь банки N.M. Rothschild и Cazenove, который сейчас работает в партнерстве с американским JP Morgan.

Город пяти континентов

Находясь в Лондоне, посередине между азиатскими рынками и США, трейдеры фактически могут работать 24 часа в сутки. «В пяти часах лета от Лондона находятся почти все финансовые центры EMEA, включая новые региональные центры, такие как Дубай или Москва. Из Лондона за 11 часов можно добраться до Бразилии, Мексики, ЮАР, Китая и Сингапура, что позволяет инвестиционным банкирам, работающим в городе, обслуживать сделки со всех континентов. Если еще пять лет назад все латиноамериканские сделки проходили через Нью-Йорк, то сегодня даже американские инвестбанки обслуживают их из Лондона. Бурный рост развивающихся экономик — Китая, Индии, России, Бразилии и так далее, — которые нуждаются в капитале, чтобы финансировать свое развитие, каждый год приносит в Лондон огромные объемы бизнеса», — сказал «Эксперту» экономист Центра экономических и бизнес-исследований Доминик Уэлли.

Городу повезло и с языком. «Английский является языком международного бизнеса. Хотя я говорю по-французски и по-испански, а мои коллеги общаются на немецком, шведском, итальянском, китайском, хинди и португальском, все дела ведутся по-английски», — отмечает трейдер Royal Bank of Scotland Кейт Хитон.

 pic_text2 Фото: Reuters
Фото: Reuters

Дополнительным фактором стали британские налоговые правила. Из всех крупных европейских стран подоходные налоги в Британии остаются самыми низкими, меньше, чем в Германии, Франции или Италии. Более того, налогами здесь облагаются лишь те доходы, которые получаются в самой стране, а не по всему миру, как это происходит в США. Это одна из причин, почему богатые арабы, индийцы, россияне и даже американцы переезжают в Лондон жить, инвестировать и торговать. Привозя с собой и капиталы, и опыт.

Решение Британии не вступать в зону евро вопреки ожиданиям не привело к снижению статуса Лондона. Франкфурт-на-Майне, где расположена штаб-квартира Европейского центрального банка, подавал большие надежды — многие эксперты полагали, что после введения единой валюты он станет главным финансовым центром Европы. Это предсказание так и не сбылось. Один лондонский район Кэнэри-Уорф — кластер небоскребов на востоке города, построенный на месте заброшенных доков, — сегодня является более крупным финансовым центром, чем Франкфурт. В Кэнэри-Уорф работают свыше 80 тыс. человек, здесь расположены европейские штаб-квартиры HSBC, Lehman Brothers, Credit Suisse, Barclays, Morgan Stanley, Citigroup и Bank of America. На валютном рынке объемы сделок по покупке-продаже евро в Лондоне превышают объемы торгов во всей остальной Европе.

«Несмотря на прогнозы, отказ от вступления в зону евро не оказал негативного влияния на роль Лондона как финансового центра. Ряд аналитиков полагают, что он даже сыграл на руку. С одной стороны, Лондон находится в рамках единого рынка капитала ЕС, а с другой — для осуществления транзакций между Лондоном и континентальной Европой требуется конвертация валют. Это делает его более крупным центром для валютного рынка, чем если бы Лондон находился в зоне евро», — полагает главный экономист Центра европейских реформ Катинка Бариш.

Эффект 11 сентября

Впрочем, до недавних пор все эти преимущества делали Лондон вторым крупнейшим финансовым центром в мире. Нью-Йорку он уступал. Но за последние пять лет многое изменилось.

«Нью-Йорк как финансовый центр сегодня совсем не тот, каким он был на рубеже 70–80-х годов. Он до сих пор очень динамичен, но уже не столь ориентирован на обслуживание мировой экономики. Основная ставка делается на рынок США», — сказал «Эксперту» главный экономист исследовательского центра Economist Intelligence Unit Робин Бью.

Очень сильно по позициям Нью-Йорка ударили теракты 11 сентября 2001 года. Ужесточение правил безопасности, которое последовало за терактами, превратило прилеты в аэропорты Джона Кеннеди и Ньюарк в малоприятный опыт: длинные очереди, проверка багажа, долгие собеседования на границе. Бизнесмены из ключевых развивающихся рынков — Индии, Китая, России и особенно Ближнего Востока, — по опросам, стали больше опасаться американских пограничников, чем международных террористов. «Это незабываемо — стоять в очереди на паспортный контроль в нью-йоркском аэропорту Кеннеди с моим лицом и моим именем. Меня практически всегда дополнительно допрашивают, несмотря на британский паспорт», — рассказывает Али Шах, рожденный в Кении индиец, сотрудник инвестбанковского подразделения Barclays Capital.

Один лондонский район Кэнэри-Уорф — кластер небоскребов на востоке города, построенный на месте заброшенных доков, — сегодня является более крупным финансовым центром, чем Франкфурт

Согласно данным компании Euromonitor, в 2006 году число направляющихся в США по бизнесу сократилось по сравнению с 2001 годом почти на 20% (и это в то время, когда мировая экономика и торговля продолжали быстро расти). Периодические объявления террористической опасности в США и Европе привели и к снижению поездок американских бизнесменов за рубеж. Рост недоверия к иностранцам в США отмечается не только на пограничном досмотре, но и на финансовых рынках и среди политиков. Когда в прошлом году компания Dubai Holdings, принадлежащая правительству Дубая, объявила о приобретении британского оператора портов P&O, сделка была заблокирована. Американские политики оказались не готовы продать порты на Восточном и Западном побережьях США компании из арабской страны, даже несмотря на то что ОАЭ является союзником Вашингтона.

«Этот инцидент создал впечатление, что США по-разному относятся к инвесторам из разных стран. Так, ближневосточные инвесторы, которые в семидесятых вкладывали свои нефтедоллары прежде всего в рынки капитала в Нью-Йорке, стали рассматривать Лондон в качестве наиболее удобного центра для вложений. Помогла Лондону и сила фунта стерлингов — на фоне падающего доллара. Объем гособлигаций США, принадлежащий странам ОПЕК, только за 2006 год сократился на 5 процентов, несмотря на рекордные цены на нефть. Арабские страны активно диверсифицировали свои валютные активы, увеличивая долю евро и других валют», — говорит Робин Бью из EIU.

Дело Enron

Не меньше повредила Нью-Йорку и волна корпоративных банкротств в США на рубеже 2001–2002 годов. Крах корпораций Enron и WorldCom привел к потере доверия к фондовым рынкам со стороны инвесторов. Котировки обвалились, капитал стал покидать страну. Чтобы вернуть доверие к рынкам, в июле 2002 года конгресс США принял закон Сарбейнса-Оксли. Новый закон ужесточил правила корпоративного управления и установил барьеры для иностранных компаний, которые планировали размещения акций в Нью-Йорке.

«Крупные компании сегодня вынуждены создавать специальные команды, которые работают над подготовкой размещений на протяжении двух, иногда трех лет. Требования к документам по закону Сарбейнса-Оксли таковы, что компании вынуждены перепроверять всю свою финансовую документацию за несколько лет, что может стоить десятки миллионов долларов», — рассказал «Эксперту» сотрудник одного из американских инвестбанков.

«Новые жесткие правила в Нью-Йорке лишь подчеркнули различия с Лондоном. Американское регулирование всегда основывалось на исполнении правил — любое нарушение вело к вмешательству корпоративных юристов, что обходится клиентам до полутора тысяч долларов в час. В более прагматичном лондонском Сити используют систему, основанную не на правилах, а на принципах. Юридическим разбирательствам в Сити предпочитают переговоры. Результатом закона Сарбейнса-Оксли стало повышение мобильности капитала и превращение Лондона в лидера по первичным размещениям», — говорит Доминик Уэлли из Центра экономических и бизнес-исследований.

В 2006 году на Лондон пришлось 26% мирового рынка IPO, в то время как на Нью-Йорк — всего 6,5%. Между тем еще в 2001 году в Лондоне совершалось лишь 9% размещений, а в Нью-Йорке — 60%. Анждела Найт, глава лондонской Ассоциации инвестиционных менеджеров, считает, что Сити должен быть благодарен американцам за жесткие правила: «В Сити следует установить памятник сенатору Полу Сарбейнсу и конгрессмену Майклу Оксли — авторам закона, благодаря которому Лондон стал обыгрывать Нью-Йорк».

Выбор уровня
 pic_text3 Фото: Reuters
Фото: Reuters

Впрочем, сами авторы закона не считают, что новые правила нанесли непоправимый вред Нью-Йорку. «То, что конкуренция Нью-Йорку как финансовому центру растет, — положительный фактор. Это часть глобализации — конкуренция американским отраслям и центрам производства постоянно усиливается на протяжении десятилетий. Финансовый сектор не исключение. Благодаря тому что с Нью-Йорком активно конкурируют другие центры, в долгосрочной перспективе он становится более успешным. Даже если его доля в мировой финансовой системе несколько снизится, он все равно останется высококлассным финансовым центром, в котором капитал адекватно защищен от рисков», — рассказал «Эксперту» уже бывший конгрессмен Майкл Оксли, разрабатывавший закон.

По мнению же сенатора Пола Сарбейнса, относительное уменьшение доли Нью-Йорка в мировой финансовой системе началось задолго до принятия закона — из-за роста ликвидности в мировой экономике, развития новых рынков и формирования новых финансовых центров. На его взгляд, вполне естественно, компаниям проще получать финансирование на рынках капитала в своих странах и регионах, например, для компаний из региона Европы и Ближнего Востока — в Лондоне.

«В Лондоне значительный рост первичных размещений происходит на рынке AIM, который имеет очень простое регулирование. Это позволяет компаниям относительно легко получать финансирование, но порождает вопросы об устойчивости данного рынка, ведь ряд компаний имеют не столь сильные стандарты корпоративного управления, какие требовались бы на основном рынке Лондонской фондовой биржи. Это может оказаться бомбой замедленного действия. США никогда не пытались участвовать в международной конкуренции, снижая уровень — в данном случае уровень регулирования. Поэтому Нью-Йорку стоит конкурировать с другими финансовыми центрами, поддерживая высокий стандарт. Я полагаю, что такая тактика повышает конкурентоспособность, несмотря на более значительные издержки. Исследование американских экономистов показывает, что размещение на бирже в Нью-Йорке создает премию на котировки акций около 20 процентов. Такой эффект отмечается только в Нью-Йорке и больше нигде. Нет этого эффекта и в Лондоне», — рассказал в интервью «Эксперту» сенатор Сарбейнс.

Американский бизнес пытается сейчас отыграть свои позиции. Так, нью-йоркская биржа NYSE в прошлом году осуществила слияние с европейской биржей Euronext и теперь сможет предлагать IPO на площадках в Европе — от Амстердама до Лиссабона и Парижа, где регулятивные правила менее жесткие, чем в США. Нью-йоркская высокотехнологическая биржа NASDAQ в 2006 году безуспешно пыталась за 5,5 млрд долларов приобрести Лондонскую фондовую биржу (LSE). Из Нью-Йорка регулярно раздаются высказывания о том, что финансовое регулирование в Лондоне не дотягивает до необходимых стандартов.

Так, президент NYSE Euronext Джон Тейн в апреле заявил, что, по его мнению, ряд компаний из России и других стран СНГ, совершивших размещения как на основной площадке Лондонской фондовой биржи, так и на AIM, предлагают неадекватную защиту прав миноритариев. Как полагает Тейн, это вредит репутации и Лондонской фондовой биржи, и Лондона как финансового центра в целом, который становится магнитом для компаний с более низкими стандартами корпоративного управления, чем Нью-Йорк. А еще в марте Роэль Кампос, один из пяти комиссаров американской Комиссии по биржам и ценным бумагам (SEC), финансового регулятора США, заявил, что лондонский рынок AIM «похож на казино, и инвесторы будут к нему именно так относиться».

В результате весной Financial Services Authority (FSA), отвечающая за регулирование финансового сектора в Великобритании, объявила о начале расследования. Власти постараются выяснить, не пользуются ли некоторые из компаний слишком упрощенными методами листинга, из-за чего могут пострадать инвесторы. Данное расследование станет началом официальной дискуссии о балансе между привлечением новых первичных размещений акций (IPO) в Лондон и поддержанием качества финансовой системы. Решение FSA стало результатом не только заявлений Тейна и Кампоса, но и давления на регулятора со стороны группы крупных акционеров. Так, в феврале 2007 года группа финансовых институтов, включая Hermes, Fidelity, State Street, Royal London, Barclays Global Investors и M&G, официально обратились в FSA, потребовав обратить внимание на качество недавних размещений. По мнению фондов, в случае ухудшения экономических условий в странах и регионах деятельности таких компаний лондонский Сити может столкнуться с серьезными проблемами.

Риски для Лондона

Конечно, FSA собирается защищать Лондон от чрезмерно жестких правил. Так, регулятор планирует запретить применение иностранных финансовых норм, например закона Сарбейнса-Оксли, в случае, если Лондонскую фондовую биржу приобретет американский покупатель, скажем NASDAQ. Но тут существуют определенные политические риски. Правящая Лейбористская партия Блэра в 1997 году выбрала «третий путь», который поощрял развитие бизнеса, в частности финансового сектора. Однако налоги в Британии постепенно растут, что вызывает опасения в Сити, особенно в связи с грядущей в конце июня передачей власти от Блэра министру финансов Гордону Брауну, который придерживается более левых взглядов. Кроме того, в последние годы многие финансовые центры в Европе, Азии и на Ближнем Востоке проводили либерализацию и повысили свою привлекательность. Банк HSBC, который перенес свою штаб-квартиру из Гонконга в Лондон в 1993 году, чтобы воспользоваться преимуществами британского налогового законодательства, недавно объявил о том, что рассматривает возможность переноса штаб-квартиры вновь — в Швейцарию или обратно в Гонконг. Некоторые из хедж-фондов также угрожают перенести свой бизнес из Лондона в Женеву, Цюрих или на Багамы — в том случае, если налоговые правила в Британии продолжат ужесточаться.

Да и в самом Нью-Йорке понимают растущую конкуренцию со стороны Лондона и пытаются принимать меры. Осенью прошлого года мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг опубликовал отчет, подготовленный консалтинговой компанией McKinsey, в котором указывалось на риски потери городом своего статуса в мировых финансах. Бывший глава Goldman Sachs, нынешний министр финансов США Хэнк Полсон регулярно встречается с ведущими банкирами Уолл-стрит для обсуждения их опасений по поводу Нью-Йорка, пытаясь выработать стратегию, направленную на сохранение роли города. Конгресс, в котором сейчас доминируют демократы, собирается пересмотреть закон Сарбейнса-Оксли, чтобы упростить правила для компаний, совершающих первичные размещения, не поставив при этом под угрозу стандарты корпоративного управления.

Нью-Йорк-Лондон