Двойной стандарт боли

Книги
Москва, 27.08.2007
«Эксперт» №31 (572)
«Годы оккупации» Эрнста Юнгера — удивительный сплав острого ума, тончайшей чувствительности и отчетливой «моральной подслеповатости» в вопросе военных вин и тягот

Испытания и ужасы Первой мировой войны дали миру целую группу выдающихся писателей, которые по-разному трактовали ее уроки. Книги фронтовиков Хемингуэя, Барбюса, Ремарка и многих других стали фактом не только художественной жизни, но — в степени не меньшей — и политической.

В ряду этих имен стоит и имя Эрнста Юнгера. Но если первые трое были выразителями взглядов или пацифистских, или левых, стали в итоге символами антифашизма и подвергались нападкам со стороны националистов как собственных стран, так и всей Европы, то Эрнст Юнгер сделался символом нового немецкого национализма и был привечен Гитлером. Более того, он активно сотрудничал с главной нацистской газетой, пресловутой «Фёлькишер беобахтер». Если девизом Хемингуэя стал призыв «Прощай, оружие» (которое он посчитал возможным вновь поднять только против нацизма), то Юнгер романтизировал войну, а его девизом можно считать понятие тотальной мобилизации как формы существования современного общества, в котором мир и война уже неразличимы.

Юнгера считают одним из основателей философского и политического течения «консервативной революции». Точкой отсчета для окончательного оформления его взглядов стал Версальский мирный договор, воспринятый как оскорбление и вызов немецкой нации. Брат и соратник Эрнста Юнгера Фридрих писал: «Национализм имеет нечто опьяняющее, дикую расовую гордость, могучее восприятие жизни… Он фанатичен, так как все расовое фанатично и несправедливо».

И вот Юнгер исключительно популярен в германском националистическом сообществе. Но одновременно он симпатизирует и большевизму — как удачной форме тотальной мобилизации — и размышляет над возможностью использования в Германии плановой системы. Он близок к группе германских национал-большевиков, пытающихся синтезировать опыт большевизма и национализм. Вот почему некоторые из лидеров Коминтерна предлагают привлечь его в компартию. Но он никогда не заходит так далеко. Интернационализм и эгалитаризм коммунизма отталкивают его.

Справедливости ради следует сказать, что хотя Юнгер приветствовал приход Гитлера к власти, но быстро разочаровался в нем, посчитав его политику авантюрной. И тем не менее даже после поражения Германии, когда и писались «Годы оккупации», в юнгеровских рассуждениях о Гитлере чувствуется: он продолжает находиться под определенным влиянием этого человека: «Раздробленная на кусочки, прорезанная коридорами, разграбленная, обескровленная страна оказалась в окружении хорошо вооруженных, опасных соседей. Это был страшный серый сон. И вот поднялся незнакомец и сказал то, что нужно было сказать, и все почувствовали, что он был прав».

Значительная часть творчества Юнгера — дневники, которые он вел в течение многих лет, начиная еще с Первой мировой войны. «Годы оккупации» — часть этого гигантского, почти ежедневного труда. Возможно, самая интересная часть, потому что годы поражений, страданий и унижений заставляют осмотреться и задать себе и другим вопрос: а правильно ли мы жили? Нет ли в переживаемом нашей собственной вины?

У партнеров

    «Эксперт»
    №31 (572) 27 августа 2007
    Постсоветские демократии
    Содержание:
    Ловушка авторитаризма

    Абсолютная победа партии «пожизненного президента» Нурсултана Назарбаева окончательно закрепила в Казахстане авторитарный режим. Однако путь этот не является гарантией стабильности. Скорее наоборот

    Обзор почты
    Реклама