Дурная бесконечность

Маргарита Линд
3 сентября 2007, 00:00

Северный Кипр по-прежнему находится в политической изоляции и под присмотром турецкой армии. Единственная надежда для турок-киприотов — вступление их патрона, Турции, в Евросоюз

Президент Северного Кипра Мехмет Али Талат выглядит сегодня очень усталым и даже разочарованным. Он ничем не напоминает себя двухлетней давности, когда он только пришел к власти и ему казалось, что он сможет вывести свою страну из дурной бесконечности политической и экономической изоляции.

Кажется, за это время он постарался сделать все, что мог, колеся по миру, встречаясь самыми разными влиятельными людьми и убеждая их в том, что турки-киприоты — это не маргиналы-изоляционисты, а открытый европейский народ, желающий развития и готовый к диалогу. Ему удалось многое, жизнь в стране за это время сильно изменилась — сюда пошли инвестиции и поехали туристы. Даже Еврокомиссия официально, несмотря на протесты греков-киприотов, признала торгово-промышленную палату Северного Кипра. Однако решение главной проблемы — политической изоляции республики — не сдвинулось ни на йоту. О своих достижениях и разочарованиях Мехмет Али Талат рассказал в интервью «Эксперту».

— Как изменилась ситуация вокруг Северного Кипра за последние два года, с тех пор как мы с вами разговаривали?

— Если вы имеете в виду ситуацию на самом Северном Кипре, то здесь произошли очень большие изменения — в отношениях между турками-киприотами и международным сообществом, но прежде всего, конечно, в экономике.

В страну пошел поток иностранных инвестиций, в 2006 году он составил 623 миллиона долларов. Для страны, находящейся в жесткой политической и экономической изоляции, — это очень неплохие цифры. Главным инвестором, конечно, все еще остается Турция, однако у нас теперь инвестируют и многие другие страны, такие как Германия, Великобритания, Израиль. Основным объектом этих инвестиций, разумеется, является туристический бизнес. Деньги вкладывают в новые отели и курорты, ведь вы знаете, что у нас прекрасная и еще малоосвоенная береговая линия и уникальные климатические условия.

— Да, я была поражена тем, как изменилась страна за столь короткий срок. Много новых хороших отелей, весь город в огнях и рекламе, множество магазинов, продаются «мерседесы» и БМВ. В прошлый раз все выглядело совсем по-другому. Все эти изменения произошли из-за иностранных вливаний в туристический бизнес?

— До некоторой степени да. У нас сегодня очень бурно развивается строительный бизнес. Значительно выросло число туристов, приезжающих в страну. Это тоже приносит доход и создает новые рабочие места. Третьей по величине отраслью, приносящей нашей экономике деньги, является образовательный бизнес. Наши университеты с каждым годом привлекают все больше иностранных студентов, сегодня у нас учится более тридцати тысяч иностранцев. Причем не только из Турции, но и из ближневосточных, африканских стран, кое-кто есть даже из Восточной Европы.

— А чем вам удается привлекать иностранцев в свои университеты, ведь вы не Великобритания и не США?

— Вероятно, соотношением качества обучения и его стоимости: для иностранных студентов плата составляет 3,5–4 тысячи долларов. Больше всего, конечно, к нам приезжает студентов из континентальной Турции. Это вызвано тем, что в самой Турции не хватает учебных мест. Представьте себе, ежегодно в турецкие университеты подают документы полтора миллиона абитуриентов, студентами становится меньше половины. Многие провалившиеся ищут себе другие университеты, и Северный Кипр для них оказывается одним из лучших вариантов.

— Вы удовлетворены тем, с какой скоростью происходят улучшения в жизни Северного Кипра?

— Конечно нет, этого недостаточно. Темпы нашего экономического роста составляют 12–13 процентов. Это довольно высокий показатель, особенно по сравнению с развитыми странами. Однако тот уровень, с которого мы стартовали, не очень высок. Темпы нашего развития были бы еще выше, если бы нам удалось освободиться от экономической и политической изоляции.

— А можно ли говорить о том, что изоляция ослабевает?

— В некоторых аспектах, пожалуй, да. После того как весной 2004 года турки-киприоты проголосовали за план Кофи Аннана по воссоединению, а греческая сторона, к большому удивлению мировой общественности, проголосовала против, отношение к Северному Кипру в мире стало постепенно меняться. Запад увидел, что мы готовы к диалогу и что с нами можно иметь дело. Постепенно у нас с ними стали налаживаться какие-то отношения. В результате все это, конечно, привело к ослаблению изоляции.

— И все-таки в чем именно произошли подвижки?

— Например, это соглашение о «зеленой линии». Это означает, что теперь мы можем экспортировать наши товары на греческий Кипр. Мы смогли наладить поставки, например, в ближневосточные страны. Мы также теперь имеем возможность продавать наши товары в государства Евросоюза, однако здесь мы находимся в худших, чем греческий Кипр, условиях. На нас не распространяется договор о беспошлинной торговле, и ЕС облагает наши товары налогом. Разумеется, это делает их менее конкурентоспособными.

Сама «зеленая линия» стала намного прозрачнее. Раньше иностранные туристы, например, не могли переехать с греческого Кипра на север и остаться там на ночь, а теперь это стало разрешено (для россиян это до сих пор невозможно. — «Эксперт»), что значительно увеличило приток туристов на Северный Кипр. Изменилось отношение к нашей стране многих международных организаций. Например, совсем недавно Северный Кипр посетили представители Всемирной культурной и фольклорной организации, и мы решили провести здесь фольклорный фестиваль. Мелочь, конечно, но это важный знак перемен в восприятии нашей страны. Эти позитивные сдвиги могли бы быть еще заметнее, если бы не вездесущие греки-киприоты, пытающиеся помешать любым нашим контактам с внешним миром. Иногда доходит до смешного. Например, недавно они распространили информацию о том, что благодаря их материальной помощи подушевой доход на Северном Кипре достиг 11 тысяч долларов на человека. Это же абсолютная неправда. Или, например, о том, что они нам поставляют бесплатное электричество или что некоторые наши жители получают какие-то социальные пособия с греческой стороны.

— Появились ли у вас союзники среди других государств?

— К сожалению, нет. Обрести союзников значительно сложнее, чем улучшить отношения с экономическими или культурными организациями. Страны очень боятся греков-киприотов. Даже британцы опасаются задевать их, потому что те чуть что поднимают страшный скандал. Так было, когда министр иностранных дел Великобритании приехал ко мне на Северный Кипр. Греки-киприоты удивительно талантливы по части создания проблем для других стран, если задеты их интересы. Поэтому на правительственном уровне нас опасаются открыто поддерживать, так как понимают, какие проблемы это может создать.

Россия — этакий трансатлантический мастодонт, которого не сдвинешь с курса. При этом мы понимаем, что если бы Россия захотела изменить свое отношение к Северному Кипру, то наша проблема могла бы решиться очень быстро

И даже если политики проникаются к нам симпатией, это все равно неофициальная поддержка. Например, германский бундестаг выпустил резолюцию, призывающую правительство способствовать устранению политической изоляции Северного Кипра и установлению официальных отношений с нашими государственными институтами. Но с точки зрения греческого Кипра все госинституты Северного Кипра нелегальны, а единственные легальные кипрские институты — это их, греко-кипрские.

— А изменились ли за последнее время отношения с Россией?

— К сожалению, никаких положительных подвижек в этой области нет. Россия — этакий трансатлантический мастодонт, которого не сдвинешь с курса. Я помню, что сразу после референдума весной 2004 года мы в Стамбуле встретились с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым. С тех пор мы больше не встречались, и российский интерес к урегулированию кипрской проблемы как-то совсем угас. Мне очень неприятно это говорить, но сегодня Россия в отношении нас ведет себя практически везде, включая Совет Безопасности ООН, как правило, исключительно как союзник греческого Кипра. С моей точки зрения, для такой великой державы, как Россия, подобное поведение выглядит не очень благородным. При этом мы понимаем, что если бы Россия захотела изменить свое отношение к Северному Кипру, то наша проблема могла бы решиться очень быстро.

— А если события вокруг Северного Кипра будут развиваться с такой скоростью, как сейчас, то сколько времени может потребоваться на выход из изоляции?

— Да события совсем не развиваются — все просто стоит на месте. Так что я ничего не могу сказать про сроки.

— Ну а у вас есть какой-то план — как сдвинуть дело с мертвой точки?

— Конечно, у меня есть план, есть много идей. Но для их реализации нужен интерес с обеих сторон, а не только с нашей. В принципе план, похожий на план Аннана, вполне бы мог решить проблему. Я не могу сказать, что греческая сторона не хочет совсем уже никакого плана, но она заинтересована только в такой модели решения проблемы, которая бы все дала им и ничего — нам. В сущности, у них даже есть свой собственный план, представленный их президентом Папандопулосом. Он состоит в том, чтобы медленно, шаг за шагом, поглощать, абсорбировать Северный Кипр, постепенно лишая его всех собственных институтов. Папандопулос прямо говорит, что такое решение проблемы — это и есть их план.

— И насколько успешно они продвигают свой план?

— Мы, конечно, никогда им этого не позволим, мы начеку. Мы не хотим лишиться того, что имеем сейчас.

— Как вы оцениваете события, разворачивающиеся в отношениях между Турцией и Евросоюзом? Похоже, Турцию не примут в ЕС. Как это может отразиться на Северном Кипре?

— Прежде всего, я не думаю, что Евросоюз действительно откажется от своего намерения принять Турцию. Просто это произойдет не так быстро. Во многом потому, что Турция — это очень большая страна с большой экономикой, и Евросоюзу необходимо решить свои внутренние проблемы, чтобы стать способным ее «переварить». Я на сто процентов уверен, что ЕС примет Турцию.

Если же предположить, что Турция окончательно утратит «европейскую перспективу» своего развития, то с сожалением должен буду признать, что это самым негативным образом отразится на решении кипрской проблемы. И даже не потому, что Турция захочет взять реванш за то, что ее не пустили на европейскую орбиту. А потому, что сильно изменятся риски и нарушится баланс сил. Если Северный Кипр де-факто окажется внутри ЕС, а Турция — вне, то Турция может расценить такую ситуацию как угрозу для своей безопасности.

— Угрозу какого рода?

— Если Турция воспримет это как противопоставление себя и ЕС, ничего хорошего от этого ни для кого не будет. Поэтому я очень надеюсь, что переговоры о вступлении Турции в ЕС продолжатся.