О Лучано, Герберте и Большой музыке

Разное
Москва, 10.09.2007
«Эксперт» №33 (574)

На YouTube я видел несколько записей, сделанных на мастер-классах Лучано Паваротти. Особых откровений там нет, но впечатляет контраст. Некий молодой тенор поёт арию Герцога, и вроде неплохо поёт; но вот маэстро вполголоса, начерно показывает ему, как лучше интонировать какую-то полуфразу, — и будто солнце из-за облаков выглядывает. Фон из новичков, конечно, не обязателен, он лишь подчёркивает очевидное: голос у Паваротти был феноменальный. Как выразился один рецензент, тенор мыслящего человека. Лёгкий, прозрачный тембр, безупречное чувство линии — и неостановимая мощь, особенно в верхах. Про его знаменитые верхние ноты кто-то из критиков писал, что они словно зарождаются где-то у подошв его туфель, поднимаются подобно вулканической лаве через всё его огромное тело и вырываются наружу фантастическим извержением.

Из этого — пожалуй, чрезмерно красочного — описания следует, между прочим, что Паваротти отличала великолепная вокальная техника. Но так было не всегда. Его карьера начиналась медленно и неуверенно именно потому, что — при очевидной одарённости — техники ему не хватало настолько, что, казалось, ему и силы голоса не хватает. Выручила случайность. На тридцатилетнего певца обратила внимание великая Джоан Сазерленд — просто потому, что из всех на что-нибудь годящихся теноров он один был выше неё ростом и рядом с ним она на сцене выглядела не так нелепо. Сазерленд взяла его с собой в турне и в промежутках между спектаклями, где оба они пели главные партии, учила, как школьника. Муж певицы, дирижёр Ричард Бонинг, вспоминает: «Каждый раз, когда я входил, он стоял, ухватив мою жену за живот, и пытался понять, как она опирает голос, как она дышит». И понял, и сумел понятым воспользоваться. Дело пошло лучше, хотя и не сразу: достаточно сказать, что к тридцати двум годам у Паваротти — хотя он уже выступил и в «Мет», и в Ла Скала — всё ещё не было ни одной записи. В то время в игре был добрый десяток первоклассных теноров начиная с Корелли, Гедды, Ди Стефано, Дель Монако, и выбиться было нелегко. Перелом случился лишь в 1972 году, когда Лучано было тридцать шесть, — с помощью не только Сазерленд, вместе с которой Паваротти был приглашён в Нью-Йорк петь в опере Доницетти «Дочь полка», но и талантливых продюсеров (их сосватала Джоан) и толковых журналистов (их наняли продюсеры). Весь Нью-Йорк узнал, что на репетиции оркестр стоя аплодировал тенору, безупречно взявшему — чуть ли не впервые в истории оперы — все девять верхних до, насованных в его партию композитором, и наконец последовал шумный триумф, после которого взлёт большого Лучи было уже не остановить.

Только что, седьмого сентября, во всех газетах мира написали, что Паваротти стал самым прославленным в мире тенором со времён Карузо — и тенором номер один в своём поколении. С последним утверждением, впрочем, согласны не все — и несогласным есть на кого указать. Паваротти исполнил за карьеру примерно тридцать оперных партий, почти сплошь итальянских и не слишком разнообразных; Доминго — больше ста

У партнеров

    «Эксперт»
    №33 (574) 10 сентября 2007
    Кавказ
    Содержание:
    Кризис перепроизводства силы

    По итогам пяти лет ничем не стесненной борьбы с терроризмом Ингушетия стала самым неспокойным регионом на Северном Кавказе

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Культура
    На улице Правды
    Реклама