Зайчик в яблоках

Юлия Попова
17 сентября 2007, 00:00

Современные художники затруднились внятно сказать, кем был Борис Ельцин и за что мы его любим

В центре Лубянской площади высится — точнее, заваливается — стела. На вершине стелы стоит фарфоровая ваза, готовая упасть и разбиться вдребезги. Но этого не происходит, потому что стелу поддерживает спиной… зайчик. Плюшевый такой, мякенький, беззащитный. Так выглядит проект памятника Борису Николаевичу Ельцину работы художника Ростана Тавасиева. Зайчик, поддерживающий тумбу, не давая рухнуть сосуду наших политических упований, — стало быть, сам Борис Николаевич? Почему зайчик? Почему не Пятачок, не семеро козлят? Как трогательно смотрелись бы все семеро посреди Лубянки... А что они на первого российского президента не похожи — так не больше и не меньше, чем зайчик.

Впрочем, в московской галерее ART4.RU, где на прошлой неделе выбирали лучший проект памятника Ельцину, можно было найти не одну поразительную интерпретацию его личности и его вклада в нашу жизнь: от гигантской коньячной рюмки до елки в яблоках. Что их объединяло, так это исключительная неясность образа человека, память которого они призваны увековечить.

Калинка-малинка

 pic_text1 Фото: Александр Забрин
Фото: Александр Забрин

Конкурс на памятник Ельцину, в котором участвовали только главные российские актуальные художники, организовал Игорь Маркин — коллекционер современного российского искусства. Идея Маркина, заручившегося поддержкой Фонда Ельцина, в целом понятна. Памятник Ельцину, того и гляди, в Москве поставят. Если не взять инициативу в свои руки, то сделает это либо Церетели, либо Клыков, либо, не к ночи будь помянут, Бурганов. Одна мысль об этом всякого заставит вздрогнуть и поискать памятник в другом месте. Маркин собрал хедлайнеров нашей арт-сцены и устроил конкурс между ними. Один из памятников должны будут воздвигнуть на Лубянке, другой — в некоем парке.

Главный претендент на Лубянку — Дмитрий Гутов. Памятник лапидарный — слово «Ельцин» в виде стены, один слог, как ряд камней, стоит на другом. Это намек на знаменитую скульптуру Роберта Индианы LOVE 1968 года, где LO стоит на VE, образуя куб. Памятник-глыба поет, и не что-нибудь, а «Калинку-малинку», вызывая в памяти один дурацкий эпизод торжеств по случаю вывода наших войск из Германии. Остается вопрос: будет ли памятник петь постоянно, сводя с ума все ФСБ вместе с «Детским миром» и Политехническим музеем, или же звук будут включать только в дни народных гуляний, когда публика сама дойдет до кондиции «Калинки-малинки»? Наверное, второе, тогда образ первого президента найдет больший отклик у «простых россиян», путь к сердцу которых лежит известно через что.

 pic_text2 Фото: Александр Забрин
Фото: Александр Забрин

Поскольку это «известно что» грозило стать лейтмотивом монументов, Игорь Маркин специально поставил перед участниками конкурса задачу искать позитивный образ Ельцина и даже попросил художницу Лену Хейдиз (Lena Hades) убрать из монумента зеленую бутылку с надписью «40°». Хотя, спроси кого угодно, и всякий скажет, что это только в плюс. Потому проект недавно ушедшего от нас Дмитрия Пригова «Чаша души», несмотря на все литературные ассоциации с чашей Грааля и человеческой душой-сосудом, больше всего напоминает большую-пребольшую рюмку. Представляете, посреди Лубянки, где был фонтан, потом «железный Феликс», стояла бы большая коньячная рюмка? И каждому иностранцу приходилось бы объяснять: «Нет, это не реклама Remy Marten, это памятник первому президенту России».

Человек-фонтан

Но это еще что. Память о Ельцине обнаружила вдруг запасы поистине нечеловеческой нежности. Теперь представьте себе атлантов, поддерживающих небесную сферу, только не мощными плечами, а стройными ногами наподобие цирковых гимнастов-с-мячом. Сама сфера состоит из многих сфер поменьше, и из всех брызжет вода. В смысле — был же на Лубянке фонтан, пусть снова там будет. Только теперь вода в фонтане — это не просто вода, а слезы. «Наши надежды, наши радости призывают слезы в наши глаза — все будет хорошо!.. Этот человек способен все изменить к лучшему, способен нас изменить… бесконечные слезы надежд», — говорит в экспликации Андрей Бартенев. В смысле «Ах, душка и милашка Борис Николаевич, как же нам тебя не хватает, зайка ты наш». Впрочем, как уже говорилось, Ельцин-зайка представлен отдельно.

 pic_text3 Фото: Александр Забрин
Фото: Александр Забрин

А если он все-таки не зайка, то кто? По проектам получается примерно следующее. Это был человек, который все крушил на своем пути, выстраивал наш новый мир из советских обломков, перекладывая их долларами и биг-маками, он позволял себе лишнее и раздавал кому попало нефть и газ, он убрал с Лубянки Феликса и серп и молот из герба. Он устанавливал демократию методами всенародного царя-батюшки, он самый противоречивый на свете, но, судя по всему, мы его скорее любим, чем нет. Этот весьма смутный образ, как дух, витает среди проектов, и нет ни одного, который прямо заявил бы: «Ельцин — вот это». Как, скажем, памятник Черчиллю в Вестминстере в Лондоне говорит: «Черчилль — это хитрый лис». Знаменитый черно-белый памятник на могиле Хрущева работы Эрнста Неизвестного говорит: «Добро жило в нем пополам со злом». И вряд ли кто-то отважится утверждать, что то были фигуры менее противоречивые. Просто нет, оказывается, сегодня у художников (и только ли у художников?) ясности — что это все такое было… и кто этот человек все-таки был? Поэтому так много иносказаний и второстепенных деталей — вместо четкого, мужественного, достойного высказывания в память о покойном российском президенте Номер один.

А говорят, искусство опережает историю с ее пресловутым судом… Сдается, художественное «дело Ельцина» откладывается на неопределенный срок, до прояснения обстоятельств.