Универсальный премьер

Имя нового председателя правительства не угадал никто из наблюдателей. Но контуры политики нового кабинета просматриваются уже сегодня — функциональность в экономике и преемственность в политике

Отставку правительства все давно ждали, но произошла она, как водится, неожиданно. Еще более неожиданным оказался выбор президента, выдвинувшего на пост премьер-министра главу финансовой разведки Виктора Зубкова. В этом назначении прослеживаются два основных замысла. Во-первых, премьер Зубков, очевидно, должен повысить функциональность правительства, за недостаток которой Владимир Путин и раскритиковал кабинет в своей эмоциональной речи в Вилючинске. И актуальная тема борьбы с коррупцией, и повышение эффективности взаимодействия исполнительной власти с набирающей мощь системой госкорпораций — все эти задачи вполне укладываются в компетенцию бывшего главного финразведчика. Тут правительству Зубкова придется доделать то, что не получилось у предыдущего состава кабинета после административной реформы. Во-вторых, назначение Виктора Зубкова преследует чисто политические цели. Для начала сбить предвыборный ажиотаж у членов кабинета и связанных с ними властных группировок и переключить их внимание на работу (пусть занимаются экономикой, а не политической борьбой). И создать еще один центр стабильности в политической системе России на весь выборный период, а возможно, и на более отдаленную перспективу.

Самый устойчивый

Виктор Зубков относится к кругу самых давних и близких соратников президента России. При этом новый премьер входит одновременно в две влиятельные группы друзей Владимира Путина — по питерской мэрии и по пресловутому дачному кооперативу «Озеро».

Зубков был заместителем Путина в комитете по внешним связям питерской мэрии, вместе с ним там работали глава «Газпрома» Алексей Миллер, первый вице-премьер Дмитрий Медведев и замруководителя администрации президента Игорь Сечин. В горбачевскую эпоху новый премьер был главой Приозерского горисполкома и первым секретарем Приозерского горкома партии, позже работал в Леноблисполкоме. Именно в Приозерском районе Ленинградской области располагается дачный кооператив «Озеро», учредителями которого были Владимир Путин, Владимир Якунин (ныне глава ОАО РЖД), Юрий Ковальчук (председатель совета директоров банка «Россия», брат главного по нанотехнологиям Михаила Ковальчука), Андрей Фурсенко (министр образования и науки). Считается, что именно Зубков обеспечил выделение земель под кооператив.

Уже эти детали биографии нового премьера говорят о нем как об одном из самых могущественных людей в стране. Но в отличие от многих других деятелей из питерской мэрии или кооператива «Озеро» его могущество определяется не только прямым доступом к президенту. За последние несколько лет Зубков, не выходя из тени, сумел обзавестись своими собственными источниками силы. И в обозримом будущем эти источники останутся при нем, независимо от того, кто займет президентский кабинет в Кремле.

Федеральная служба по финансовому мониторингу (ранее — Комитет по финансовому мониторингу) была создана в ноябре 2001 года. Формально ее создание было выполнением одного из требований FATF, международной организации по борьбе с финансовыми преступлениями. Другая официально объявленная причина создания этой структуры — необходимость пресечь финансирование терроризма. Росфинмониторинг стал в обязательном порядке получать от банков информацию об операциях с суммами свыше 600 тыс. рублей, в том числе о сделках с недвижимостью. Зубков также позаботился о наборе кадров для своей службы. Сотрудники силовых структур шли к нему с охотой, поскольку зарплата в новой структуре была значительно выше, соответственно, появилась возможность отбора.

Под контролем Виктора Зубкова оказался огромный массив сведений о движении денег в стране, да и за ее пределами — Росфинмониторинг представляет Россию в международных организациях по борьбе с отмыванием. И в момент создания службы, и позже много говорилось о том, что подчиненные Зубкова физически не смогут обработать такой объем информации. Трудно судить, насколько они справляются. Публичные отчеты главы Росфинмониторинга построены по законам бюрократически-статистического жанра (проверок столько-то, подозрительных сделок столько-то и т. д.), и из них невозможно понять, эффективна ли служба в том, что касается ее прямых задач. Но за несколько лет руководства Росфинмониторингом Виктор Зубков мог без особого труда накопить информацию о денежных делах многих представителей российских верхов. Нечто подобное есть только в ФСБ или в Счетной палате, но в отличие от них работа финансовой разведки строится не на основе единовременных проверок, а на постоянном сборе всей информации валом с ее последующей отфильтровкой.

Компромат на чиновника — главный фактор его лояльности в ситуации, когда публичные институты слабы, а страна управляется посредством разного рода неформальных механизмов. Зубков — один из немногих людей в окружении Владимира Путина, кто «знает все обо всех». И это делает его аппаратные и политические позиции устойчивыми даже в ситуации выборов и смены власти в стране.

Разные амплуа

Можно предположить, куда может быть направлен ресурс нового премьера. Во-первых, Виктор Зубков явно будет контролировать правительство жестче, чем Михаил Фрадков. Если при Фрадкове кто-то из министров теоретически мог бы попытаться сыграть свою игру в ходе выборов, то с таким премьером, как бывший глава финансовой разведки и доверенное лицо президента, никто не позволит себе излишней самостоятельности. Кстати, ставленники Зубкова находятся как минимум на двух важных должностях в системе исполнительной власти: его зять Анатолий Сердюков возглавляет Минобороны, а Михаил Мокрецов, сослуживец Зубкова по петербургской налоговой инспекции, — Федеральную налоговую службу. Это резко усиливает аппаратный вес нового премьера.

Во-вторых, контроль над правительством помимо общеполитических может иметь и вполне практические следствия. Выборы Думы и президента не остановят работу над крупными и затратными проектами, такими как Олимпиада в Сочи, нанотехнологии, трубопровод Восточная Сибирь—Тихий океан. Фигура Зубкова во главе правительства может послужить сдерживающим фактором, препятствующим масштабному воровству в этих проектах в период смены власти, опасный ослаблением контроля.

В-третьих, никто не мешает премьеру заявить о себе как о публичной политической фигуре. Собственно, он уже дал понять, что может выступить в этом качестве. Еще до утверждения в должности председателя правительства он не исключил своего участия в президентских выборах в качестве кандидата (если хорошо поработает на премьерском посту). А ведь до сих пор ни один из тех, кого называли в качестве возможного преемника Владимира Путина, пока даже не намекнул на свою готовность побороться за Кремль.

С тем ресурсом, которым обладает Зубков, было бы вполне органичным развертывание громкой кампании по борьбе с коррупцией. Такой шаг с лихвой перекрыл бы все слабости нового премьера как потенциального преемника Владимира Путина, главная из которых — нулевая известность среди избирателей. К слову, выступая в Госдуме в день своего назначения, Виктор Зубков высказался на тему коррупции. Он предложил принять закон о борьбе коррупцией и создать «уполномоченный орган типа Росфинмониторинга» для борьбы с ней. В качестве другого аналога такого органа он также упомянул Национальный антитеррористический комитет, возглавляемый главой ФСБ Николаем Патрушевым.

В то же время новый премьер очень функционален. Он давно зарекомендовал себя человеком, лично лояльным Путину, не склонным к самодеятельности и дисциплинированным. Не случайно в качестве главы Росфинмониторинга он умудрился оставаться в тени на протяжении нескольких лет, не засвечиваясь почти ни в одном из предвыборных раскладов, обсуждаемых в политтусовке. Поэтому в дальнейшем он может выступить в самых разных амплуа.

И в качестве премьера, который обеспечит стабильность на время выборов, а весной 2008 года уступит место кому-то другому. И в качестве главы правительства, который останется приглядывать за новым президентом, — аналог неформальной роли Михаила Касьянова при Владимире Путине. И в качестве преемника.

Такая многоплановость фигуры Зубкова подвешивает тему преемничества по крайней мере до начала президентской кампании. Всем заинтересованным сторонам придется пересмотреть свои планы, связанные со сменой власти, и подождать хотя бы какой-то определенности.

Политическая анестезия

Первым шагом к созданию политического механизма, который должен исключить сюрпризы на время смены власти в стране, стала недавняя реформа Генпрокуратуры. Благодаря реформе этот орган лишен неформального статуса универсального оружия политической борьбы (см. «Эксперт» № 32 от 3 сентября за 2007 год). На должность Следственного комитета при Генпрокуратуре назначен Александр Бастрыкин, однокашник Путина. Сформирована новая система сдержек и противовесов в системе силовых ведомств — теперь ни у одного из этих ведомств нет возможности вести самостоятельную игру.

Назначение Виктора Зубкова премьером — следующий шаг в ту же сторону. Если о Михаиле Фрадкове говорили как о техническом премьере, задача которого сводится к тому, чтобы реализовывать в правительстве сигналы из администрации президента, то Зубков фигура совсем другого характера. Да, в связи со сменой правительства звучали слова о его тесном сотрудничестве с замглавы кремлевской администрации Игорем Сечиным или помощником президента Виктором Ивановым. Но Зубкова было бы некорректно называть «ивановским» или «сечинским» хотя бы в силу того, что степень его влиятельности как минимум сопоставима с той, которой обладают два названных чиновника.

Можно предположить, что Зубков не только исключит не санкционированное Владимиром Путиным вмешательство в политику кого-либо из членов кабинета, но и обеспечит автономию правительства от внутрикремлевской борьбы. Стоит еще заметить, что правительство, по крайней мере формально, встроено в систему принятия решений в крупных госкомпаниях. Значит, и для них кое-что может измениться. В частности, связь между госкомпаниями и ключевыми чиновниками президентской администрации может оказаться уже не столь прямой и откровенной, как мы к этому привыкли за время премьерства Михаила Фрадкова.

В российской системе госуправления остается, пожалуй, только одна вакансия, которую предстоит заполнить некоему пока неведомому представителю старой президентской гвардии. Это должность секретаря Совета безопасности, координирующего органа силовых структур.

Совет безопасности любопытен своим своеобразным «пульсирующим» статусом. Его функции определены широко и туманно, причем не законом, а утвержденным президентом Положением о Совете безопасности, а фактический вес зависит от того, кто персонально занимает должность его секретаря. В бытность Сергея Иванова секретарем Совбеза этот орган считался чуть ли не альтернативным правительством. А при Игоре Иванове — почти богадельней для отслуживших свое чиновников (соответственно сравните роль Совбеза при Александре Лебеде и Владимире Рушайло).

Нынешний исполняющий обязанности секретаря Совбеза Валентин Соболев похож на проходную фигуру. По крайней мере, ни питерской мэрии, ни кооператива «Озеро», ни чего-либо подобного в его биографии пока не обнаружено. Не приходится сомневаться, что Владимиру Путину хватит изобретательности найти на эту должность человека, который мог бы, например, сыграть роль фильтра между силовым сообществом и будущим президентом страны, а заодно стать еще одним потенциальным преемником.

Новые тяжеловесы

В последних назначениях смутно вырисовывается еще одна картина. А именно признаки новой публичной политической системы. Когда Виктор Зубков, не успев еще заручиться поддержкой Думы, заявил о своем гипотетически возможном участии в президентских выборах, это прозвучало в диссонанс не только с привычными форматами поведения «преемников», но и с политическими традициями путинской России вообще, которые требуют, чтобы чиновник любого уровня на людях выглядел лишь исполнителем и даже не заикался о своих властных амбициях.

 pic_text1 Фото: АР
Фото: АР

Не исключено, что в результате последних назначений в стране начнут появляться своего рода «новые тяжеловесы» — политики, сочетающие высокую публичную должность и большое неформальное влияние. Виктор Зубков и Александр Бастрыкин стали первыми людьми из близкого окружения Владимира Путина, назначенными на такие должности. И вот один не исключает своего участия в выборах 2008 года, а другой не принимает на работу в Следственный комитет нескольких следователей, известных по громким и скандальным уголовным делам — Ходорковского, Аксененко Литвиненко.

Тут на ум приходит и новый глава Минобороны Анатолий Сердюков. Заявлений его практически не слышно. Но реакция на недавний инцидент на космодроме Плесецк, где рядовой Сергей Синконен был избит прапорщиком и офицером и умер от травм, была реакцией не чиновника, а публичного политика. Сердюков отправил в отставку исполняющего обязанности начальника космодрома генерал-майора Константина Чмарова.

Подобного, наверное, следовало ожидать. Люди, столь близкие к Путину, как Зубков и Бастрыкин, ранее не назначались на публичные должности. Возможно, мы наблюдаем начало долгожданного выхода на поверхность своего рода теневой политической системы страны — «силовую аристократию», которую все эти годы глава государства от нас старательно прятал. Появляется надежда на то, что неизбежное в России присутствие во власти большого числа «силовиков» возможно сочетать с вполне современной политической культурой и адекватной экономической политикой.

Обладая большой долей оптимизма, можно даже надеяться, что с рождением новой системы в страну вернется настоящая политическая жизнь.

Нужна определенность

Назначение премьером Виктора Зубкова на настроения бизнеса и инвесторов практически не повлияло. Российский фондовый рынок почти не отреагировал на отставку правительства и продолжает двигаться в рамках бокового тренда, сформировавшегося еще в конце августа. Хотя, казалось бы, бывший главный борец с отмыванием денег по определению должен быть не любим предпринимателями.

Действительность, однако, опровергла эти предположения. «Финмониторинг слишком демонизирует сама пресса. Уж скорее Центробанк следует считать действительно силовым ведомством, а финразведка, несмотря на грозное название, кровожадностью не отличалась. Мне приходилось лично общаться с Виктором Зубковым. Он действительно очень контактный, действительно не имеет амбиций, у него нет службистской рьяности», — говорит президент Московской межбанковской валютной ассоциации (ММВА) Алексей Мамонтов.

Новый премьер не только исключит не санкционированное Путиным вмешательство в политику кого-либо из членов кабинета, но и обеспечит автономию правительства от внутрикремлевской борьбы

Отметим, что г-н Мамонтов — друг и доверенное лицо Алексея Френкеля, обвиняемого в организации убийства первого зампреда Банка России Андрея Козлова. По версии следствия, это убийство стало местью Френкеля за то, что у принадлежащего ему ВИП-банка была отозвана лицензия именно за отмывание денег. Отсутствие претензий к Финмониторингу и Виктору Зубкову у этих людей более чем показательно. Хотя ресурсы финразведки не стоит и недооценивать, возможно, ее «некровожадность» — лишь личная характеристика самого Зубкова.

Главной и, похоже, единственной крупной ошибкой Виктора Зубкова на посту главы ФСФМ считается заявление накануне летнего банковского кризиса 2004 года о наличии «черного списка» из десяти банков, подозреваемых в отмывании преступных капиталов. После чего банки закрыли практически все лимиты друг на друга, что спровоцировало локальный кризис ликвидности. Правда, через некоторое время руководитель ФСФМ выступил на одном из банковских семинаров, где признал свою ошибку и смог установить достаточно доверительные отношения с банкирами.

Поэтому нынешняя перетряска правительства банковское сообщество не тревожит и вызывает лишь легкую досаду в связи с возросшей неопределенностью перспектив. «Всем представителям бизнес-сообщества, особенно тем, кто работает на фондовом рынке, нужно меньше неопределенности. При нынешней ситуации на внешних рынках хотелось бы, чтобы нам уже сейчас просемафорили, какая будет игра после декабря и марта. Мы можем играть по-любому, главное, чтобы мы понимали, как играть. Сейчас же к внешней неопределенности добавилась неопределенность внутренняя. Очень хочется надеяться, что последние события не означают радикальных перемен и укладываются в рамки привычной политики. Тогда неопределенность рассосется, а сами себя мы уж как-нибудь успокоим», — заявил «Эксперту» вице-президент одного из крупнейших российских банков.

На этом ожидании — Виктор Зубков назначен премьером для обеспечения преемственности нынешней экономической политики в период выборов — и базируется достаточно спокойное поведение бизнеса.

Неблагоприятная конъюнктура

Впрочем, некоторые аналитики (в основном из компаний, работающих с западными инвесторами) отмечают, что ситуация может резко ухудшиться, если из правительства будут убраны Герман Греф и Алексей Кудрин. Эти прогнозы явно базируются на теориях восьмилетней давности о том, что в российском правительстве есть консерваторы, мечтающие о возвращении к советским порядкам, и «либералы», каковыми считаются как раз Кудрин и Греф. Вряд ли подобные соображения можно считать актуальными, но это совсем не значит, что возможные кадровые перестановки в экономическом блоке правительства не имеют большого значения. Напротив, вопрос о том, в какой мере правительство Зубкова скорректирует экономическую политику, сегодня один из важнейших. Ведь проводить свою экономическую политику новому российскому премьеру придется в непростых условиях.

Во-первых, не лучшим образом складываются дела на международном финансовом рынке. Министр финансов США Генри Полсон уже заявил, что кризис доверия, поразивший мировые рынки заемного капитала, будет гораздо неприятнее предыдущих. «Нынешний период неопределенности продлится дольше, чем предыдущие кризисы. В первую очередь потому, что экономика стала более глобализованной», — сказал он.

Даже Алан Гринспен недавно признал, что не понимал всех рисков, порождаемых неконтролируемым ростом ипотечного кредитования. «Я не имел понятия о том, насколько значительными станут последствия спустя некоторое время. Я действительно не понимал этого до самого конца 2005 года», — признался в интервью телеканалу CBS бывший глава ФРС США. Так что перспектива начала глобального кризиса сегодня реальна как никогда.

Из-за кризиса доверия на международных рынках российские предприятия уже сталкиваются с тем, что привлекать иностранные займы становится сложнее, а обслуживать уже полученные — дороже. Многие займы российских компаний привязаны к ставке LIBOR, которая год-два назад колебалась на уровне 2–3%, а на прошлой неделе выросла до рекордного значения — 6,9%.

Во-вторых, сама российская экономика явно находится в фазе замедления экономической активности. Об этом свидетельствует стремительное подорожание практически всех основных ресурсов — от рабочей силы до стройматериалов, от ставок аренды до транспортных расходов, везде за последние полгода-год отмечается подорожание на десятки процентов. Такое подорожание — классический признак завершения экономического цикла, связанный с реализацией большого количества инвестпроектов, которые ведут к росту спроса на все виды ресурсов.

Много лет российская экономика росла, практически не сталкиваясь с сырьевыми и инфраструктурными ограничениями. Во многих старых отраслях оставался большой резерв недозагруженных мощностей. Транспортная, энергетическая и городская инфраструктура позволяла реализовывать проекты с высокой отдачей на вложенный капитал. Точечная застройка в мегаполисах, строительство складов при готовых магистралях — лишь наиболее типичные и простые примеры подобного рода проектов. Но сегодня этот запас прочности близок к исчерпанию (один из косвенных признаков этого — ВВП России приблизился к позднесоветскому уровню).

Дальнейший рост возможен при условии масштабных инвестиций в инфраструктурные отрасли, а также при условии появления инновационных решений и интенсификации труда. Но переход к новой модели развития не может пройти безболезненно.

Непростые решения

В этой ситуации от российского правительства очевидно требуется коррекция финансово-бюджетной политики — отказ от максимального выкачивания денег из национальной экономики с последующим их вложением в западные госбумаги. Как следствие, необходим и более эффективный контроль за расходованием средств.

Итак, потребуется новая система рефинансирования банков, которая будет способна наполнять финансовую систему долгосрочной ликвидностью. Вероятно, часть функций в этой новой системе может взять на себя Банк развития: выкупать облигационные эмиссии коммерческих банков, создавать кредитные пулы, выдавать долгосрочные кредиты под залог акций банков и тех же кредитных пулов, особенно по потребительским кредитам. Разумеется, для этого в БР должна быть структура по оценке рисков, но она так и так необходима, если уж они собираются заниматься кредитованием.

Тот же Банк развития, видимо, должен взять на себя и функции рефинансирования экономики — через частичный выкуп эмиссий облигаций предприятий и выдачу кредитов (особенно малому бизнесу и средним предприятиям, которые в основном и сталкиваются с недостатком средств для развития).

Пожалуй, стоит подумать и о возвращении некоторых налоговых льгот для приоритетных отраслей и видов продукции. Наиболее эффективны для стимулирования производства и при этом наименее рискованны с точки зрения злоупотреблений льготы по налогу на имущество, на производственное оборудование, используемое для выпуска конкретной продукции (например, в нефтепереработке).

Готов ли на подобный разворот российский Минфин в нынешнем составе?

Очевидно, что в условиях кризиса финансирования у Минфина должен появиться сильный и влиятельный оппонент. Подразумевается, что в качестве такового должно выступать Министерство экономразвития и торговли, но на практике у МЭРТа до сих пор плохо получалось противостоять Минфину. Возможно, Виктору Зубкову удастся изменить ситуацию. Тем более что сейчас мало кто сомневается в уходе Германа Грефа с поста главы МЭРТа.

Сейчас аналитики активно обсуждают вопрос о том, кто сменит Германа Грефа (чаще всего упоминают президента ВТБ Андрея Костина). Но, на наш взгляд, важнее вопрос о том, останутся ли на своих должностях статс-секретарь, заместитель министра экономразвития Анна Попова (до последнего времени курировала проблемы борьбы с рейдерством) и замминистра Кирилл Андросов, курирующий создание «институтов развития» — Инвестфонда, особых экономических зон и технопарков, Банка развития. Уход из МЭРТа указанных лиц будет означать задержку в работе по актуальнейшим проблемам, которая может очень дорого обойтись российской экономике в условиях глобального кризиса.

Подобные решения, безусловно, лежат за рамками функций «хранителя» стабильности в переходный период. Но как бы то ни было, Виктор Зубков производит впечатление человека, который в случае неблагоприятного развития событий в экономике сможет взглянуть на ситуацию непредвзято и принять принципиальные решения.