Против политического СПИДа

17 сентября 2007, 00:00

Редакционная статья

Отставка правительства Фрадкова наконец состоялась, и это стало приятным событием для многих. Почти настолько же приятным, как и отставка г-на Устинова с поста генерального прокурора. Назначение же Виктора Зубкова для большинства стало полной неожиданностью, и ему были спрогнозированы функции либо «технического временного премьера», либо «преемника-двойника» (в смысле потенциальной готовности Зубкова в случае избрания президентом оставить этот пост в пользу ВВП). Однако же, если продолжать аналогию со сменой генпрокурора, то следует заметить, что кадровые рокировки Путина имеют долгосрочные функциональные цели — совсем скоро после отставки Устинова был создан Следственный комитет, лишивший Генпрокуратуру большей части былого могущества. Каковы будут функциональные последствия формирования нового правительства Зубкова?

Прежде всего это правительство не будет временным. Возможно, следующий президент захочет поменять его, но создаваться это правительство будет надолго, так, чтобы оно могло реализовывать экономическую политику, адекватную задачам, которые определил Путин.

Кадровые изменения в правительстве, скорее всего, будут существенными. Потенциальная смена двух ключевых экономических министров плюс обещанный непосредственный контроль за Минфином со стороны нового премьера должны, по идее, привести к изменению экономической политики.

Политика в целом, по всей вероятности, станет более протекционистской по духу, правда, протекционизм этот, к сожалению, будет распространяться не столько на частный бизнес, сколько на те отрасли промышленности, где основными игроками сегодня являются госкомпании — судо- и авиастроительные холдинги, серьезные инновационные проекты, Сочи, трубопроводы и прочее. Среди отраслей, где пока много частных игроков, на более или менее «человеколюбивую» политику, в том числе на снижение налогов, смогут претендовать (судя по первым заявлениям премьера) машиностроение и сельское хозяйство.

Вряд ли предполагается менять политику в отношении финансового сектора: правящей элите это не нужно, так как для финансирования больших проектов достаточно крупных банков. Однако потенциальный мировой финансовый кризис и хорошее знакомство Зубкова с банковской системой страны могут подтолкнуть реформу финансовой системы или как минимум кадровые перестановки в ЦБ России.

Все это звучит, конечно же, слишком ободряюще, так как очевидна опасность, исходящая от нового кабинета: он вполне может превратиться в советский Госплан, который постоянно всплывает как образчик в головах силовой части нашей элиты. Но скатыванию в прошлое будет мешать одно важное обстоятельство: большая часть элиты уже так или иначе встроена в непосредственную хозяйственную деятельность и Госплан будет мешать им самим.

Еще одна важная особенность нового кабинета будет заключаться как минимум в его «коррупционной прозрачности». Премьеру — выходцу из Росфинмониторинга, владеющему чемоданами свежего компромата, будет легче формировать новый кабинет министров — и расставаться со старыми кадрами, и набирать новые. Это неминуемо окажет освежающее влияние на предвыборную политику. Не менее важно и то, что под эффективным трехсторонним контролем (Росфинмониторинг, новая структура, занимающаяся коррупцией, плюс сам премьер) окажутся расходы на все крупные проекты — нанотехнологии, Сочи, Восточно-Сибирский трубопровод и что там еще придумают.

Что касается президентских выборов, с прицелом на которые Путин, по мнению многих, сменил кабинет, то нам кажется, что связь здесь непрямая. Произведя кадровые смены и назначения почти во всех важнейших институтах власти — прокуратура, Минобороны, Следственный комитет, кабинет министров — и везде назначив людей, которым он доверяет, Путин создает условия для более или менее публичной и реальной конкуренции любых претендентов на президентское кресло. При контроле над всеми ключевыми институтами это можно себе позволить. Однако эта жесткая линия на стабильность в период передачи власти формирует другой серьезный риск для российской политической системы — новый президент может оказаться не человечески, но институционально очень слабой фигурой, потому что, во-первых, все риски снял его предшественник, а во-вторых, трудно представить себе, какую надо собрать администрацию, чтобы соперничать с группой Сердюков—Бастрыкин—Зубков.

Возможно, выход из этого клинча для потенциального победителя лежит в обозначении политических задач, которых еще нет в «плане Путина». Но кто на это решится?