Маневр Путина

Владимир Путин, возглавив список «Единой России», создал пространство для максимальной свободы маневра как до, так и после своего ухода с президентского поста

«Решение Владимира Путина произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мы поняли, что теперь все наши мысли и дела будут неразрывно связаны с Родиной», — не скрывали своих чувств делегаты VIII всероссийского съезда политической партии «Единая Россия». Их пафос можно понять. О возможности того, что после марта 2008 года Владимир Путин может возглавить одну из российских политических партий, говорилось давно, в том числе им самим; правда, он назвал эту партию оппозиционной — может быть, шутя, а может, и нет. Однако даже в самых смелых фантазиях никто не мог представить, что глава государства согласится войти в партийный список еще перед выборами 2007 года.

Возможность вхождения в федеральную «тройку» «кого-то из вице-премьеров», о чем на встрече с активом движения «Наши» обмолвился секретарь президиума генсовета ЕР Вячеслав Володин, с прошлой весны была чуть ли не главной предвыборной интригой. За неделю до VIII съезда единороссы сообщили, что самый обсуждаемый вариант федеральной части списка состоит из лидера партии Бориса Грызлова, главы МЧС Сергея Шойгу и олимпийской чемпионки Светланы Журовой. А непосредственно накануне съезда на медиафоруме «Единой России» первый вице-премьер Дмитрий Медведев заявил, что лично он никуда баллотироваться не собирается, сославшись на то, что «должен же кто-то заниматься и обычными делами, вопросами исполнительной власти».

Решение Путина приехать на съезд многие объясняли тем, что президент решил однозначно выразить свое одобрение партии, которая связала свою предвыборную кампанию с его именем. Ожидали и некоторых корректив в списках кандидатов: скажем, если Путин в своем выступлении даст понять, что тех или иных людей он бы видеть не хотел. В понедельник списки даже не были напечатаны — в розданных делегатам портфелях были исключительно ленточки, блокноты и брелок-фонарик с логотипом «Единой России».

Путин действительно весьма ясно дал понять, кого он в новой Думе видеть не хочет. Уделив большое внимание в своем выступлении необходимости поддержки и развития малого и среднего бизнеса, который формирует новый класс собственников — для них Россия «родина, а не дойная корова», он сообщил, что крупному бизнесу в парламенте не место. «Смогут ли они (бизнесмены. — “Эксперт”) объективно принимать решения касательно всей экономики?» — спросил зал гарант. Зал ответил одобрительным молчанием.

Путинская речь вообще была не слишком обширной и по обыкновению деловой: он похвалил «Единую Россию» за проделанную работу, напомнил о своем личном участии в создании партии, остановился на ключевых проблемах развития России — коррупция, бедность, старики, дети, развитие спорта, возрождение армии. Напомнил он и о необходимости обновления рядов «федеральных и региональных органов партии». Сказал кое-что о международной обстановке и необходимости быть сильными и едиными. Одиннадцать раз речь главы государства прерывалась аплодисментами.

Потом выступил и лидер партии Борис Грызлов. Он подробно изложил, что уже сделано «Единой Россией» для решения задач, поставленных президентом, назвал основные законы, которые приняла партия за последние четыре года. Правда, пропустив почему-то закон о монетизации льгот. Ну и, разумеется, горячо поблагодарил президента «за поддержку и за доверие».

В звучавших славословиях и обещаниях, в общем-то, не было ровным счетом ничего удивительного. Мероприятия крупных политических партий давно проходят в атмосфере «подлинного величия исторического момента». У единороссов, понятное дело, на величие прав и средств больше, поэтому и получается оно столь подлинным, что ничему живому и места не остается.

В этом контексте выступления ткачихи, инвалида и академика, последовавшие аккурат за речью Грызлова, в обход всех партийных руководителей, сидевших в президиуме, в обход министров и губернаторов, сидевших в зале, поначалу не вызвали ничего, кроме легкой ностальгической улыбки.

«Я с благодарностью принимаю ваше предложение»

 pic_text1 Фото: Митя Алешковский
Фото: Митя Алешковский

Самую эмоциональную речь произнесла ткачиха пятого разряда Елена Лапшина, ей же было поручено сделать самое серьезное и самое несбыточное предложение о третьем сроке. Она так разволновалась, что голос ее дрожал. «В этом зале собралось очень много больших начальников и умных людей, — обратилась Лапшина к собравшимся. — Давайте что-то придумаем, чтобы Владимир Владимирович оставался нашим президентом после 2008 года!» Зал зааплодировал, а Путин что-то быстро записал в своем блокноте. Он, кстати, писал на протяжении всех последующих выступлений. На огромном экране даже показали его блокнот крупным планом, чтобы каждый мог убедиться: президент не скучает и не рисует каракули — он думает. Того требовала тщательно прописанная драматургия съезда.

Во время следующего выступления драматургия эта стала очевидной. Чемпион Параолимпийских игр Михаил Терентьев, участвовавший в презентации Сочи-2014 в Гватемале, суровый человек, не понаслышке знающий, что такое жизненные трудности (он выехал на сцену в инвалидной коляске), предложил Путину вещь более реальную, чем третий срок. Чемпион заявил, что глава государства после ухода со своего поста вполне мог бы возглавить правительство, это пошло бы на пользу всем и не потребовало бы изменения законодательства.

Затем слово дали главе организации малого и среднего бизнеса ОПОРА России Сергею Борисову. Он напомнил президенту, что «нет ни одной страны мира, где лидер страны не был бы связан с партией», и попросил его вступить «в одну из них», в «Единую Россию», и возглавить ее наравне с Грызловым.

Но произнести главные слова было поручено интеллигенту. Академик, ректор Самарского медицинского госуниверситета Геннадий Котельников не только обрисовал в своей речи краткую схему возможного государственного устройства с партийным правительством, но слегка покритиковал предыдущих ораторов, заметив, что «главе государства совершенно необязательно вступать в партию», «зависеть от партийной бюрократии». «Предлагаю всем съездом просить Владимира Владимировича Путина возглавить федеральный список нашей партии!» — воскликнул он. И зал встал. Встал даже Владимир Путин, слегка поклонился партийной бюрократии и моментально сел, будто засмущавшись.

Борис Грызлов сурово, немного начальственным тоном (видимо, напоминая, что он все-таки лидер партии) предложил президенту «ответить на вполне конкретные вопросы». Отвечать Путин начал не сразу. Он выдержал нарочито длинную, пафосную паузу, вновь рассказав о достижениях. И лишь потом обратился к сделанным ему предложениям. Начал не с третьего срока, отказ от него был совершенно очевиден, а выступление Лапшиной было, скорее, нужно для создания соответствующего эмоционального фона, — а сразу заявил о нежелании менять свой беспартийный статус. Потом дело дошло и до изменения Конституции — его Путин назвал «некорректным». Не забыл президент и о предложении возглавить правительство, к которому он отнесся куда благожелательнее. Буквально он сказал следующее: «Предложение это довольно реалистичное (тут президент взял небольшую паузу), но об этом еще рано думать. Для этого нужно как минимум два условия, — продолжил президент с заметным ударением на словах “как минимум”. — Первое — “Единая Россия” должна победить на выборах в Государственную думу 2 декабря текущего года. И второе — президентом страны должен быть избран порядочный, дееспособный, эффективный, современный человек, с которым можно было бы работать в паре».

Напряжение в зале достигло максимума. Путин по-прежнему говорил медленно и строго. Слова о том, что «Единая Россия» должна стать инструментом социальной стабильности, опорой исполнительной власти и чем-то там еще, Путин завершил внушительной паузой, после которой четко и уже не растягивая слова произнес: «И поэтому я с благодарностью принимаю ваше предложение возглавить список “Единой России”».

Аплодисменты действительно были бурными, продолжительными и переходящими в овацию. Единороссы хлопали сидя, потом стоя. Борис Грызлов поспешил объявить перерыв, чтобы дать радости соратников волю.

Радость не утихала и на следующий день. «Величие», «подарок», «мудрое решение» — повторяли партийцы. На этом фоне отказ от выдвижения федеральной «тройки» в пользу федеральной «единицы» — президента — выглядел абсолютно естественно. «Путин является национальным лидером, и незачем укомплектовывать список дополнительными фамилиями», — весьма резонно заметила губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко. Списки даже напечатаны были по-особому: фамилия президента значилась вверху, ровно посередине страницы, шрифтом в несколько раз большим, чем все остальные 599 кандидатов.

Те же, кого прочили в первую тройку до исторического «с благодарностью принимаю ваше предложение», разошлись по региональным спискам. Борис Грызлов подвинул Матвиенко и возглавил список в родном Санкт-Петербурге. Главу МЧС Сергея Шойгу «кинули» на Ставрополье — самый сложный для ЕР регион, единственный, где весной партия не смогла набрать большинства, уступив «Справедливой России». Столичный список вместе с вице-премьером Александром Жуковым и режиссером Станиславом Говорухиным поведет Юрий Лужков, саратовцев — секретарь президиума генсовета ЕР Вячеслав Володин, Архангельскую область — покоритель глубин Артур Чилингаров. А единоросска, спортсменка и просто красавица Светлана Журова заняла третью позицию в списке по Ленобласти.

Говорим «партия», подразумеваем — Путин

 pic_text2 Фото: Митя Алешковский
Фото: Митя Алешковский

Как известно, Путин никогда не говорит неправды. Однако в то же время он почти никогда ничего не говорит прямо, всегда оставляя обширное пространство для маневра, не связывая себя конкретными высказываниями и обещаниями. Его слова можно трактовать так или иначе, и при этом практически невозможно предугадать, какие решения будут в итоге приняты. Раз за разом эксперты, аналитики и прочие политологи бросаются на основании слов президента рисовать будущие очертания российской власти, но в момент принятия конкретных решений оказываются посрамлены самым очевидным образом. А потому первое, что надо сказать: те, кому после исторического съезда «Единой России» все стало понятно и с «планом Путина», и с транзитом власти, — как минимум торопятся.

Впрочем, в данном случае мы имеем дело не только со словами и предположениями, но и с конкретным решением — Путин возглавит список «Единой России», а потому с анализа прямых следствий этого решения и надо начинать.

Первое и очевидное: с Путиным во главе списка «Единая Россия» не просто выиграет выборы, а выиграет вчистую. Однако опросы последнего месяца убедительно показывали, что и без Путина во главе списка ЕР выигрывала эти выборы с большим отрывом. Согласно сентябрьскому опросу ВЦИОМа, за «Единую Россию» намерены голосовать 47% респондентов. У ФОМа картина примерно та же: за «Единую Россию» — 39% опрошенных (от числа всех избирателей), но затруднились с ответом 26%, а 23% заявили, что не пойдут на выборы. Опрос ФОМа дает «Единой России» более половины мест в парламенте. Притом что у ближайших конкурентов — КПРФ — выходило 13–14%, а «Справедливая Россия» вообще не проходила в Думу.

Разумеется, эти опросы не результаты выборов и даже не прогноз. В частности, голоса тех, кто не определился, распределяются совсем в другой пропорции, скорее против «Единой России». Во-первых, потому, что она партия власти, о которой больше всего говорят, так что для неполитизированных граждан это первое, что приходит на ум. Во-вторых, надо учитывать, что электорат ЕР наиболее мобилизованный, большинство же неопределившихся не определились именно потому, что не хотят голосовать за «Единую Россию», но не знают, за кого хотят. Среди определившихся наибольшее число пенсионеров и жителей сел и малых городов — а на всех последних выборах именно среди этих групп ЕР получала заметно больше, чем средний результат. Специалисты ФОМа на основе своих сентябрьских опросов рассчитали прогноз исхода выборов для «Единой России» — 51%, у ВЦИОМа — 47%. Но даже из этих цифр очевидно, что к моменту съезда положение «Единой России» было более чем уверенным — простое большинство в парламенте они себе уже гарантировали (места в Думе распределяются между партиями, прошедшими семипроцентный барьер, и 47% гарантируют простое большинство).

Что же дает партии включение Путина во главу списка? ВЦИОМ провел в начале сентября опрос «За какую из следующих партий вы бы, скорее всего, проголосовали на выборах в Государственную думу России, если бы они состоялись в ближайшее воскресенье?», но в списке были не названия партий, а политики, их возглавляющие. «Партия Путина» получила 55% (при 15% затруднившихся с ответом и 16% отказавшихся участвовать в выборах). То есть не радикально, но все же заметно больше, чем сама «Единая Россия». Причем за «партию Путина» собирались проголосовать 90% сторонников «Единой России» и 34% сторонников «Справедливой России». ФОМ в августе и сентябре провел немного другой опрос: «Если Владимир Путин возглавит партию “Единая Россия”, то вы лично проголосуете или не проголосуете за нее?» «Да» ответили 57% (при 24% против и 19% затруднившихся с ответом. Разумеется, эти опросы тоже нельзя просто экстраполировать на будущие выборы, но очевидно, что Путин и электорально, и за счет дополнительного напряжения административного ресурса (для любого регионального начальника низкий процент «партии Путина» будет большой карьерной неприятностью) добавит голосов единороссам. И в результате они имеют более чем реальный шанс получить не простое, а конституционное большинство.

В нынешней Думе «Единая Россия» его имеет за счет одномандатников, но при чисто пропорциональной системе получить его казалось невозможным (многие даже считали, что не допустить конституционного большинства одной из партий и было главной задачей реформы выборов в Госдуму).

Если конституционное большинство сохранится, это будет фактором, который может оказать влияние на политическую ситуацию в стране после 2008 года. Однако это большинство уже будет большинством не столько «Единой России», сколько Владимира Путина. В одиночестве возглавив список «Единой России», президент смещает повестку думских выборов. Голосовать, по сути дела, будут не за «Единую Россию», а за него — буквально галочку мы будем ставить против его имени. Сами деятели ЕР уже вовсю говорят о предстоящих выборах как о референдуме о доверии президентскому курсу. Каковы следствия этого смещения? Во-первых, Путин, уходя с поста президента, получит мандат народного доверия на выборах — то есть высшую легитимность. Во-вторых, теперь «Единая Россия» победит не сама по себе, а за счет Путина, а значит, ее выборная легитимность будет ослаблена — мандат доверия дан не им, а Путину (что будет отчасти являться страховкой на случай, если партия начнет зарываться). Кстати, ослабленной оказывается и выборная легитимность будущего президента, который получается не единственным избранным (к тому же его будут выбирать тоже в связке с Путиным — «тот, с кем он мог бы работать в паре»).

Полная свобода маневра

 pic_text3 Фото: Митя Алешковский
Фото: Митя Алешковский

Ну и, наконец, самое обсуждаемое: возглавив список «Единой России», Путин создал возможности для своего будущего трудоустройства. Тут могут быть разные схемы. Сразу после думских выборов он может досрочно подать в отставку — и пересесть в Думу, став ее спикером. Соответственно, Зубков становится сначала «и. о.», а затем и президентом. Этот вариант маловероятен, а главное, необязателен. В апреле был принят довольно странный и немотивированный (как тогда казалось) закон, который позволяет занять место в Думе не сразу после выборов, а когда избранный по списку с проходного места депутат захочет (депутат с самым низким номером соответствующего списка уступает ему место). Иными словами, Путин вполне может в декабре никаких полномочий с себя не слагать и оставаться президентом, а использовать свой думский мандат в мае, после инаугурации нового президента, — в этом случае уже совсем необязательно Зубкова. В Думе он может занять опять-таки место спикера, а может, например, стать премьер-министром от партии парламентского большинства. В этом случае он оказывается легитимным не только и не столько волей нового президента, сколько волей партии парламентского большинства, которую сам же и возглавлял на выборах. Путина как бы никто на эту должность не назначает — он сам ее получает.

Этот вариант был отыгран на съезде. Условия, поставленные Путиным (победа «Единой России» и новый президент, с которым «можно работать в паре»), не просто выполнимы, а объективно неизбежны.

Однако зацикливаться на будущем премьерстве Путина и строить на этом основании схему будущего устройства власти было бы большой ошибкой. Путин не сказал, что при соблюдении этих условий станет премьером, он сказал, что эти условия минимально необходимы. Путин может пойти в Думу и стать спикером, может действительно стать премьером, а может вовсе не пойти в Думу. Может стать секретарем Совбеза, организации с расплывчатыми полномочиями, которая имеет большой потенциал влиятельности, — сегодня это место вакантно, и его очевидно держат про запас. Может возглавить какой-нибудь фонд, об этой возможности он недавно заявил на встрече с членами Валдайского клуба. Может возглавить «Газпром» — Миллер, как говорят, сильно болеет и просится в отставку.

Путин максимально расширяет коридор возможностей для участия в транзите власти 2008 года, оставляя себе свободу маневра. При этом все остальные политические игроки такой свободы лишены — они прямо зависят от «плана Путина».

Последний год все то и дело говорили, что Путин вот-вот станет «хромой уткой»: как только прояснится его план, как только будет ясно, кого он видит президентом и какое место сам займет в политической системе, — он начнет резко терять значимость и влияние. Однако, как показало развитие событий, «хромой уткой» Путин быть не хочет и не будет. И теперь, после решения возглавить список «Единой России», коридор возможностей расширился таким образом, что резко сместил и временные рамки принятия «окончательных решений». Уже не только до декабря (старт президентской предвыборной кампании), и даже не до марта 2008 года (сами президентские выборы), но и дальше именно от него и его решений во многом будет зависеть конфигурация российской власти.

Причем, говоря о коридоре возможностей, стоит иметь в виду, что речь идет не только об устройстве лично Путина, ключевое в плане Путина — коридор возможностей устройства страны и ее политической системы. Как ни относись к нынешнему ходу президента, он прямо свидетельствует: Путин не собирается снимать с себя ответственности за то, что будет происходить со страной после окончания его президентского срока.

Развилка

Сегодня президент — единственная реальная сила в российской политике. Это и создает системные проблемы, заставляющие его расширять коридор возможностей и оттягивать разрешение ключевых вопросов о будущем российской власти. Другое дело, что мы получим на выходе.

После окончания президентского срока Владимир Путин — с его авторитетом, рейтингом, личным политическим капиталом, а теперь и с почти гарантированным вотумом доверия народа на выборах — автоматически становится реальным центром силы. Центром же силы — просто по Конституции — должен будет стать и новый президент. И если Путин после мая 2008 года станет вторым центром силы, это будет вести к избавлению от сегодняшней монополярности, к формированию в России более сложной политической системы. В этом же направлении будет работать и реализация идеи, о которой снова заговорили после того, как Путин возглавил список «Единой России», — идеи правительства парламентского большинства. Все это сегодня куда более реально, чем когда-либо.

Однако есть и другой вариант развития событий. Путин, в том числе благодаря полученной в результате думских выборов «народной легитимности, уйдя с поста президента, по-прежнему будет единственным центром силы при слабом президенте, обязанном своим местом и своей легитимностью исключительно Путину. Например, имея конституционное большинство в парламенте, можно принять конституционный закон о переподчинении силовых министров от президента премьер-министру. При этом варианте узел проблем российской власти окончательно запутается, и распутать его без больших потрясений будет уже очень непросто. Безусловно, все эти опасности тоже входят в создаваемый президентом коридор возможностей.

Впрочем, до сих пор Путин говорил именно о необходимости сильного президента. И даже если мы не готовы верить ему на слово, в этом желании есть и чисто практический смысл. Транзит власти в ситуации, когда влияние основных групп, контролирующих ключевые финансовые потоки, никак политически не институализировано, требует именно сильного президента. Большие деньги рождают большие амбиции и большие свары. Слабый президент с очень большой вероятностью окажется вовлеченным в чужую игру, и тогда единовластная модель рассыплется как карточный домик. Причем не только Путину нужен сильный новый президент, но и новому президенту нужен сильный Путин. Без взаимодействия с ним, без «работы в паре» он может не выдержать давления групп влияния и упустить рычаги управления страной.