Близорукий риск-менеджмент

Практика банковского риск-менеджмента и регулирования традиционно отстает от уровня реальных угроз, однако нельзя не заметить прогресс в этой сфере. Самый большой разрыв — в управлении ликвидностью, это по-прежнему наиболее уязвимое место банковской системы, что и продемонстрировала финансовая встряска

Банковские риск-менеджеры, отвечая на вопрос о наиболее значимых рисках, традиционно ставят на первое место риски кредитные. Вместе с тем все риск-индикаторы (доля кредитов в ВВП, уровень просроченной задолженности, уровень задолженности на одного занятого и т. д.) свидетельствуют о том, что «плохие» долги пока не способны нарушить стабильное развитие банковской системы. Напротив, последние события на глобальном и локальном финансовых рынках показывают, что более актуальными являются риски ликвидности (им банкиры, по опросу «Эксперт РА», отводят второе место) и фондовые риски (третье место). Результаты стресс-тестирования, проведенного ЦБ в конце 2006 года, подтверждают лидерство кредитных рисков (см. график 1): российские банки могут потерять 28,8% (в случае реализации консервативного сценария) и 42,8% капитала (при пессимистическом сценарии).

Однако на риски можно смотреть и под другим углом. Если их рост можно вовремя отследить и проконтролировать, то степень опасности, связанная с ними, уже не будет казаться столь существенной: предупрежден – значит вооружен. Выявить самые слабые места системы можно, сопоставив реальный профиль рисков с текущей практикой риск-менеджмента и степенью адекватности действий регулятора, направленных на снижение соответствующих рисков в системе. Несоответствия в триаде банковского риск-менеджмента «текущий профиль риска — практика управления — регулирование» обнаруживают наиболее уязвимые точки, по которым кризисные явления как раз и могут ударить в первую очередь.

Многоликие кредитные риски

С этой точки зрения за кредитные риски можно не опасаться: исследование банковского риск-менеджмента, проведенное «Эксперт РА», выявило наибольший прогресс именно в управлении кредитными рисками. Возрастание уровня кредитных рисков (в первую очередь по кредитам физическим лицам) было вовремя осознано как банкирами, так и регулятором.

В корпоративном кредитовании роста просрочек не наблюдается, а сегмент розницы переходит в стадию зрелости. Во-первых, сама рыночная ситуация способствует снижению риск-аппетитов и изменению подходов к оценке заемщиков в сторону большего консерватизма. Во-вторых, развивается информационная инфраструктура рынка кредитования. Многие банки, имея статистику глубиной три-пять лет, уже могут использовать «рабочие» скоринговые модели. Это, правда, не тонкий скоринг, но тем не менее определенный шаг вперед с точки зрения риск-менеджмента. Кроме того, активно развивается система кредитных бюро и коллекторских агентств, способных обеспечить более эффективную работу с просроченной задолженностью клиентов.

Стоит, однако, отметить, что пойти на самоограничение кредитных рисков банкам было нелегко — ведь это означает замедление темпов роста активов и доходов. Тем, кто не решился на это самостоятельно, во многом «помог» регулятор. ЦБ начал устанавливать более прозрачные правила игры, которые должны ускорить взросление розничного сегмента. Сдержать рост кредитных рисков в рознице призваны, в частности, вступившие в силу 1 июля 2007 года требования по раскрытию эффективной ставки при кредитовании физических лиц и более жесткие правила классификации ссуд.

Розничные кредитные риски — пример того, как несоответствие уровня риск-менеджмента, регулирования и текущего профиля рисков было замечено вовремя. Пока население способно обслуживать свою задолженность, которая в расчете на одного занятого россиянина на 1 июля 2007 года составила 37 тыс. рублей — лишь около трех среднемесячных начисленных зарплат. Пугающая динамика просроченной задолженности в рознице (см. график 2) отражает, скорее, рост мошенничества вкупе с низким качеством риск-менеджмента в ряде банков, чем низкую платежеспособность населения.

Однако в среднесрочной перспективе, при ухудшении макроэкономической ситуации, кредитные риски все же могут превратиться в масштабную угрозу. Многие сходятся во мнении, что кризис «плохих» долгов в России рано или поздно произойдет. По нашему мнению, это, вероятнее всего, случится в период циклического спада — именно тогда реализация накопленных в период быстрого роста кредитных рисков обернется если не масштабным кризисом, то резким замедлением развития банковского сектора. На такие угрозы существующее регулирование и риск-менеджмент пока не рассчитаны, и здесь банкирам и регулятору есть над чем поработать.

Гримасы ликвидности

Кризисы ликвидности, в отличие от кризиса плохих долгов, могут происходить и на фоне успешного развития реального сектора экономики. Классическим примером стал локальный кризис 2004 года, когда ряд непоследовательных шагов регулятора (при негативном информационном фоне) спровоцировал сжатие рынка МБК и панику среди частных вкладчиков. Сложности в определении уровня рисков ликвидности связаны не только с внезапностью их реализации. В заблуждение могут ввести и пруденциальные показатели ликвидности, которые ощутимо превышают предельные значения. Однако, несмотря на это, ненадежность рыночных механизмов краткосрочного рефинансирования по-прежнему определяет высокий уровень рисков ликвидности. Один из важнейших источников краткосрочных ресурсов — межбанковский рынок — в 2007 году вновь продемонстрировал, насколько волатильным он может быть. Ипотечный кризис в США, спровоцировавший резкую волну повышения процентных ставок по всему миру, повлиял и на Россию. Так, по данным ЦБ, если в первой половине августа ставка MIACR по однодневным рублевым кредитам МБК колебалась в диапазоне 2,9–4,3% годовых, то во второй половине она выросла до 5,8–7,5% годовых. Причина — не только обязательные платежи банков и их клиентов, но и сжатие ликвидности банковского сектора.

За нервозностью межбанковского рынка скрывается фундаментальная причина сохранения высокого уровня рисков ликвидности в российской банковской системе. Это смещенная структура активов и пассивов по срокам, создающая спрос на краткосрочное рефинансирование. Источник смещения временной структуры тоже понятен: банки, стремясь удовлетворить потребности клиентов, удлиняют сроки кредитования, в то время как процесс увеличения сроков привлечения ресурсов идет гораздо медленнее.

Наиболее уязвимыми чувствуют себя малые и средние банки, что заставляет их держать до 20–25% активов в высоколиквидной форме. Но даже такая предусмотрительность не гарантирует им отсутствия проблем с исполнением обязательств в случае масштабного дефицита ликвидности. Управление риском ликвидности осложняется тем, что такие источники дополнительной ликвидности, как помощь собственников или регулятора через механизм репо, доступны не всем банкам, а МБК и продажа ценных бумаг работают лишь в спокойное время.

Регулятор начинает и выигрывает

В этих условиях появление работающего механизма рефинансирования со стороны ЦБ стало звеном, которое отчасти устранило разрыв между уровнем риска и практикой управления риском ликвидности. Именно своевременные действия регулятора, а не накопленная «подушка ликвидности» спасли банки от серьезных потерь во время первой волны дефицита, которая докатилась до России в августе этого года.

С 15 августа по 13 сентября Банк России обеспечил приток рекордных объемов ликвидности в банковскую систему — задолженность по ломбардным кредитам выросла на 1100 млрд рублей, досрочно были погашены облигации на 200 млрд рублей. В некоторые дни на аукционах репо банки занимали до 270 млрд в день (см. график 3). Уроки 2004 года выучены: Центробанк продемонстрировал, что готов использовать все доступные ему инструменты, чтобы обеспечить стабильность банковского сектора.

Вместе с тем поддержка потребуется рынку и в будущем. Нестабильность на глобальном финансовом рынке — лишь один из многочисленных вызовов, с которыми, возможно, придется столкнуться российскому банковскому сектору в ближайшие годы. Хорошо известно, что ликвидность чутко реагирует на такие события, как падение цен на нефть, циклический спад, ослабление рубля, неопределенность во внешней или внутренней политике. Если прогнозировать конъюнктуру сырьевых рынков мало кто берется, то ослабление рубля и замедление экономического роста — события весьма вероятные в среднесрочной перспективе. Стоит Центробанку не прийти на помощь вовремя (либо спровоцировать негативный информационный фон для освещения событий) — и рискам ликвидности окажется по силам вызвать локальный кризис.

Недооценка неизвестного

Явными аутсайдерами в глазах опрошенных «Эксперт РА» банкиров выглядят операционные, валютные и процентные риски, о которых вспоминали — если вспоминали — в последнюю очередь.

С валютными рисками все понятно: банки стараются не оставлять их на себе, а перекладывать на заемщиков через выдачу кредитов в валюте. Это позволяет избежать прямых потерь в случае как резкого укрепления, так и ослабления рубля. Правда, при ослаблении рубля эти риски могут вернуться к банкам, но уже как кредитные.

А вот невнимание к процентным рискам стоит пояснить. Совсем недавно с реализацией рыночных рисков столкнулись, например, «Русский стандарт» и МДМ-банк, вынужденные выкупить предъявленные к оферте облигации и предложить инвесторам новые бумаги с доходностью, соответствующей рыночному уровню. Но поволноваться банкиров заставили не прямые потери от реализации процентного риска, то есть удорожания финансирования, а сопутствующие риски ликвидности — не так-то просто аккумулировать необходимые средства для выкупа в условиях дефицита ликвидности.

В части операционных рисков наибольшие потери могут быть связаны с возможными претензиями регулятора. Неудивительно, что большинство банков минимизирует соответствующие риски, зачастую недооценивая значимость других разновидностей операционных рисков. А ведь операционные риски, внутренне присущие банковскому бизнесу, могут быть практически неуправляемыми — их нельзя ни диверсифицировать, ни переложить на кого-то другого. Впрочем, операционные риски растут с ростом масштабов деятельности финансового института. А помехи на пути к расширению бизнеса сегодня все же определяют кредитные риски и риски ликвидности.