Быть Эдуардом Шеварднадзе

Николай Силаев
21 января 2008, 00:00

Выборы в Грузии прошли, но политический кризис продолжается. Власть и оппозиция не знают, как оформить новый расклад сил. На этом фоне есть шанс на улучшение российско-грузинских отношений

Руководство ЦИК Грузии осталось равнодушным к протестам оппозиции. Михаил Саакашвили объявлен победителем президентских выборов. По официальным данным, он набрал 53,47% голосов, а основной его соперник Леван Гачечиладзе — 25,69%. Оппозиция, настаивающая на том, что Саакашвили набрал 40–41% и требующая второго тура, вывела около ста тысяч своих сторонников на митинг в Тбилиси после объявления официальных результатов выборов. Однако митингами грузинскую власть не проймешь. На 20 января назначена инаугурация Михаила Саакашвили.

Давид Бердзенишвили, один из лидеров Республиканской партии Грузии, сказал «Эксперту», что в стране будет нелегитимный президент, и поставил Саакашвили в один ряд с лидерами непризнанных Абхазии и Южной Осетии: «У нас уже имеются вожаки, которые почему-то именуют себя президентами: Сергей Багапш, Эдуард Кокойты, Дмитрий Санакоев. Теперь будет еще и Саакашвили». Столь решительный настрой не мешает оппозиции вести с президентом переговоры, большая часть повестки которых публике не раскрывается.

Объединенная оппозиция добилась впечатляющего успеха и, похоже, сама это понимает. Леван Гачечиладзе и Бадри Патаркацишвили даже по официальным данным в сумме завоевали почти треть голосов. Вспомним, что на парламентских выборах 2003 года, закончившихся революцией роз, партии революционеров набрали чуть более 35% голосов, причем не по официальным данным, а по их собственному подсчету. При этом нынешний результат был достигнут несмотря на то, что Гачечиладзе до своего выдвижения кандидатом был не слишком известен, Патаркацишвили вел кампанию из Лондона, и оба были практически лишены собственного медиаресурса в лице телекомпании «Имеди». Оппозиционные кандидаты смогли не только завоевать приличное число сторонников, но и создать мощную сеть наблюдателей, не допустивших массовых фальсификаций на уровне избирательных участков и позволивших собрать первичные данные по голосованиям на многих участках. По словам Давида Бердзенишвили, основная ответственность за фальсификацию лежит на окружных избирательных комиссиях, в которые представителей оппозиции не допустили.

Еще в октябре казалось, что власть Саакашвили непоколебима и оппозиции суждено тихо скончаться на задворках грузинской политики. Такой судьбы Левану Гачечиладзе и его сторонникам удалось избежать. Причем обязаны они этим только самим себе: западные политики их не поддержали.

Другой Саакашвили

Михаил Саакашвили победил, но неубедительно. Во-первых, проценты явно натянуты. Конечно, миссия наблюдателей от ОБСЕ официально сочла выборы демократичными и справедливыми, Джордж Буш поздравил Михаила Саакашвили с победой. Однако интервью главы миссии ОБСЕ Дитриха Бодена немецкой Frankfurter Rundschau, в котором тот признал факт «грубых искажений» на выборах, оставило неизбежный осадок.

Михаил Саакашвили вновь показал, что готов прислушиваться лишь к тем советам Запада, которые ему приятны. При этом он не прочь испытать западное терпение, тем более что оно оказывается растяжимым. То же интервью Бодена повлекло за собой вызов в грузинский МИД. Побывав в МИДе, глава миссии ОБСЕ сказал, что журналист, бравший интервью, его неправильно понял.

Запад в лице своих правительств по-прежнему ставит на действующего грузинского президента. Но в этой ставке все меньше либеральной романтики и все больше геополитической прагматики. Иллюзий относительно большого прогресса демократии в Грузии нет ни у кого, но Саакашвили все еще считают «своим». Никто на Западе не хочет ради самих по себе демократических идеалов вмешиваться в спор между грузинским президентом и оппозицией. Но вот симпатии западного общественного мнения теперь будут на стороне противников грузинского президента. Мало-помалу это будет подтачивать и твердую поддержку, выказанную Саакашвили западными лидерами.

Во-вторых, у Саакашвили радикально поменялась база поддержки. Крупные города высказались против него. Официальный результат президента в Тбилиси — 31, в Батуми — 38%. Зато в Квемо-Картли и Самцхе-Джавахети, где живут соответственно азербайджанцы и армяне и где голосование традиционно отличается, скажем так, управляемостью, президент получил около 80%. Правда, схожий результат дала и Мегрелия.

Четыре года назад Михаил Саакашвили пришел к власти как президент либерально настроенных горожан. Теперь он стал президентом села, точнее, тех районов, где исход голосования сильнее всего зависит от воли администрации. С такой опорой трудно называть себя демократом и реформатором. Скорее, победа Саакашвили напоминает о временах Эдуарда Шеварднадзе, который, кстати, на выборах тоже всегда получал массовую поддержку в районах расселения этнических меньшинств.

В-третьих, Саакашвили перестал быть единственным и неповторимым лидером Грузии. Благодаря выборам появился еще один политик национального масштаба — Леван Гачечиладзе. Внутриполитическая жизнь перестала быть однополярной, и президенту придется к этому привыкать. В общем, Михаил Саакашвили в своем втором президентском сроке будет мало напоминать самого же себя в первом.

Фиксация прибыли

Выборы позади, но, похоже, ни президент, ни оппозиция не знают точно, что делать с их политическими итогами. Задача президента сводится к тому, чтобы сохранить в своих руках максимум власти. Оппозиции во главе с Гачечиладзе надо зафиксировать прибыль. То есть найти способ закрепить свой успех на выборах и застолбить за собой толику власти. Вариантов фиксации прибыли у оппозиции не много: организовать новую революцию, поменять «под себя» конституцию или добиться постов в исполнительной власти.

Четыре года назад Михаил Саакашвили с Зурабом Жвания и Нино Бурджанадзе, набрав на выборах чуть больше, чем сейчас набрали Гачечиладзе и Патаркацишвили, вывели людей на улицы и добились ухода президента Шеварднадзе. Нынешние оппозиционеры намерены продолжать митинги, но подчеркивают, что будут действовать в рамках закона. Они осознают, что, во-первых, новую революцию не поддержат за рубежом, во-вторых, президент не остановится перед жестким разгоном митингов, а в-третьих, нельзя превращать революцию в регулярно работающий механизм смены власти. Так что нового переворота не будет.

С поправками в конституцию или назначением оппозиционеров на должности в исполнительной власти все обстоит сложнее. Вскоре после выборов начались переговоры между оппозиционерами и командой Саакашвили. Нино Бурджанадзе, спикер парламента, исполнявшая обязанности президента во время предвыборной кампании, как-то обмолвилась, что обсуждается восемь вопросов. Один — о порядке формирования наблюдательного совета Общественного телевидения Грузии — даже решен в пользу оппозиции. Но всю повестку никто не называет.

Михаил Саакашвили намекает, что кого-то из оппозиционеров могут взять в правительство. Оппозиционеры это гневно отвергают. «Мы не станем министрами в правительстве нелегитимного президента», — говорит Давид Бердзенишвили. По-видимому, на переговорах речь также идет о принципах формирования избирательных комиссий и о реформе порядка назначения правительства (оппозиция предлагает правительство парламентского большинства, рассчитывая добиться успеха на назначенных на весну этого года парламентских выборах). Саакашвили настаивает, чтобы правительство, как и сейчас, назначал президент. Оппозиционеры понимают, что при нынешней конституции как он их в правительство назначит, так потом и уволит. Чтобы гарантировать соблюдение интересов оппозиции на долгий срок, нужно менять конституцию. Но продуманного проекта изменений нет, и вряд ли он может родиться в той кулуарной обстановке, в которой ведутся переговоры.

Чуть ближе к Москве

Грузинские власти провели президентские выборы в традиционной постсоветской стилистике. Если, по выражению Михаила Саакашвили, эти выборы и были «конкурентными», то не благодаря, а вопреки его политике. Саакашвили делал все, чтобы конкуренции было поменьше.

ОБСЕ сделала великолепный рождественский подарок Кремлю. Если раньше рассуждения российских чиновников о пристрастности этой организации выглядели как неловкие оправдания подтасовок на наших выборах, то сейчас они звучат как самая что ни на есть истинная правда. В самом деле, оппозиция чемоданами несет документальные подтверждения фальсификаций, а ОБСЕ утверждает, что все хорошо.

Поэтому решительно непонятно, с чего это вдруг российские телеканалы в новогодние каникулы так яростно нападали на Саакашвили. Для Москвы его победа, по крайней мере, означает некую предсказуемость в отношениях с Грузией. Он человек во власти не новый, и необходимости самоутверждаться у него меньше, чем у людей из оппозиции. К тому же оппозиционные лидеры твердо обещают выйти из СНГ и потребовать вывода российских миротворцев из Абхазии.

Зато понятно, почему российские власти все же приняли от Михаила Саакашвили приглашение на инаугурацию, причем в торжестве принял участие министр иностранных дел Сергей Лавров. С одной стороны, сам грузинский президент понимает, что на Западе его позиции пошатнулись и надо бы вложиться и в другую корзину. С другой — Кремль с пониманием относится к постсоветским режимам, считающим, что молодая демократия нуждается в направляющей воле власти. Откажись Саакашвили от обидных слов в адрес Москвы, и мир будет восстановлен. А Абхазия и Южная Осетия? Шеварднадзе они не мешали договариваться с Россией.