Пожадничал

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
21 января 2008, 00:00

Нежелание президента Мваи Кибаки делиться властью с представителями других кланов привело Кению на грань межплеменной войны. Последние события показали, насколько шатко политическое равновесие даже в самой стабильной стране Черной Африки

Вот уже месяц в Кении, считавшейся одной из самых благополучных стран региона, продолжаются массовые беспорядки. Более тысячи человек погибло и 250 тыс. стали беженцами. Ситуация резко дестабилизировалась, после того как в стране прошли очередные президентские и парламентские выборы. Победил действующий президент Мваи Кибаки, однако оппозиция во главе с Райлой Одингой не согласилась с поражением и заявила о фальсификации результатов. Уверенность оппозиционеров в своей правоте поддерживается результатами парламентских выборов, на которых большинство получили представители оппозиционных сил. Одинга призвал своих сторонников к акциям протеста, и те начали громить дома и убивать сторонников действующего президента. Вычислить последних было нетрудно: Кибаки поддерживают представители его племени — кикуйю, наиболее образованного и зажиточного в Кении. Самые масштабные беспорядки происходят в провинции Ньянза (родина второго зажиточного племени, луо, представителем которого является Райла Одинга), а также в трущобах Найроби.

Сегодняшний политический кризис в стране ставит под сомнение саму идею возможности демократии и преодолении трайбализма в государствах Черной Африки. До недавнего времени именно Кения была образцом для подражания и надеждой всего континента. Несмотря на то что в ней, как и во многих других африканских странах, живет более сорока племен, Кении до последнего времени удавалось сохранять политическую стабильность, основанную, как это казалось, на реальных демократических процессах. Так же, как и в других африканских странах, там периодически разражались громкие коррупционные скандалы, однако, в отличие от многих своих соседей, Кении удавалось как-то разруливать возникающие кризисы, не доходя до открытого вооруженного противостояния. Но самое главное, ей удавалось избегать перевода политических конфликтов в русло племенной борьбы. (Именно этот процесс привел многие страны региона к гражданским войнам и разложению институтов государственной власти.)

Последние события показали, как быстро политический конфликт даже в самой благополучной африканской стране перерастает в племенные войны. По мнению большинства аналитиков, основная вина за происшедшее лежит на нынешнем президенте, который не захотел делиться властью и доходами от роста экономики с лидерами других племен и за пять лет своего правления восстановил против себя слишком большой процент населения. Когда сдавался этот материал, насилие в Кении продолжалось. Пока неясно, удастся ли стране вернуться к нормальной жизни.

Мафия горы Кения

Корни нынешнего межплеменного противостояния уходят во времена колонизации Африки. Пришедшие в эту часть континента британцы использовали для различных работ и вообще имели дело с двумя племенами — кикуйю и луо. И именно эти два племени получили определенные преференции и стали наиболее образованными и зажиточными.

Местный бизнес и по сей день в основном держится на представителях именно кикуйю и луо. А образование, полученное этими племенами от британцев, привело к росту их самосознания. В середине XX века кикуйю стали во главе национально-освободительного движения в Кении (так называемого восстания Мау-Мау). Племя луо в восстании участия не принимало, но являлось «сочувствующим». В результате сложилась определенная форма политического баланса. Кикуйя были более активными и претендовали на лидерство, а луо поддерживали их. Вместе им удавалось справляться с многочисленными мелкими племенами.

 pic_text1 Reuters
Reuters

После обретения Кенией независимости в 1963 году главой государства стал лидер кикуйю Джомо Кениата, а вице-президентом — старейшина племени луо Одинга Одинга. Однако через несколько лет, как это бывает почти во всех африканских государствах, альянс двух крупных племен распался, и вся власть оказалась сосредоточена в руках племени кикуйю. На пост вице-президента был назначен лидер незначительного племени календжин Даниэль арап Мои. С ним можно было совершенно не считаться, но в то же время политкорректность была соблюдена — формально главные посты занимали не только представители племени кикуйю. Но когда в 1978 году Кениата неожиданно умер, главой государства автоматически стал вице-президент. Будучи представителем маленького племени, он выражал интересы всех миноритарных племен и поэтому в результате опирался на широкую коалицию. Новые власти всеми способами пытались ослабить прежние элиты, и кикуйю подвергались страшным гонениям. «В результате десятки тысяч представителей племени были выселены с насиженных мест. Выселение имело вполне конкретную политическую подоплеку: люди кикуйю не могли больше голосовать на выборах за своих кандидатов, так как, будучи беженцами, просто не принадлежали ни к одному избирательному участку», — рассказала «Эксперту» научный сотрудник Института Африки РАН Наталья Матвеева.

 pic_text2 AP
AP

Правление Мои продолжалось 24 года, пока кикуйю не решили вновь объединиться с луо, чтобы получить власть. Лидер луо Райла Одинга (сын того самого Одинги, который был вице-президентом у Кениаты) вложил свой капитал, как финансовый, так и политический, в предвыборную кампанию вождя кикуйю Мваи Кибаки. Он обеспечил Кибаки голоса своего племени, а также помог получить поддержку со стороны других мелких племен, недовольных экономическим застоем периода Мои. За вклад Одинги в итоговую победу Кибаки обещал ему пост премьер-министра, а его сторонникам, в том числе и представителям малых племен, — министерские портфели. Но, придя к власти, Кибаки обещания не сдержал. Райле Одинге достался лишь пост министра по дорогам и общественным работам, а почти весь свой кабинет Мваи Кибаки составил из представителей кикуйю и родственных им племен меру и эмбу. Кенийцы называют этот тройственный союз «мафия горы Кения» (все три племени проживают в районе этой горы). «Отказ от создания широкой коалиции (с Одингой. — “Эксперт”) был одним из главных промахов Кибаки, — считает директор сектора по изучению Африки вашингтонского Центра стратегических и международных исследований Дженнифер Кук. — Он пошел на этот шаг ради получения краткосрочных выгод и сейчас пожинает плоды».

Шанс для Одинги

Выборы 2007 года предоставили обиженному Одинге возможность взять реванш.

Предвыборную кампанию Мваи Кибаки построил вокруг экономических успехов, достигнутых за время своего правления. В самом деле, рост ВВП в 2006 году был максимальным за последние 30 лет. «Он ликвидировал некоторые бюрократические препоны для иностранных инвестиций, а также продолжил политику приватизации, — объясняет Наталья Матвеева. — Однако во многом ему просто повезло. Причиной относительно быстрого роста кенийского ВВП были благоприятная экономическая конъюнктура в Африке, хороший урожай, наплыв туристов (как только исчезли страхи, связанные с взрывом посольства США в Найроби, люди вновь потянулись в Кению на серфинг и сафари. — «Эксперт»). Кроме того, Даниэля арапа Мои очень не любили международные доноры — МВФ, Всемирный банк, поскольку он долго не хотел проводить структурные реформы по либерализации экономики. В результате при его правлении помощь Кении постоянно задерживалась. Как только к власти (в результате победы на действительно честных и демократических выборах 2002 года. — «Эксперт») пришел Мваи Кибаки, ему сразу стали вовремя и в полном объеме эту помощь предоставлять».

Несмотря на хороший экономический рост, плоды этого роста распределялись, согласно иерархии, только среди кикуйю и родственных им племен. На недовольство остальных Одинга и сделал ставку в своей предвыборной программе. Будучи ярким популистом, он зажигал своих сторонников рассказами о высоком уровне преступности и коррупции в стране. Главным же элементом предвыборной кампании Одинги был лозунг о децентрализации власти. Он предлагал разбить нынешние восемь провинций на несколько десятков более мелких и создать на их территории провинциальные (читай: племенные) парламенты. Эта программа привлекла на сторону Одинги большое количество мелких племен, недовольных господством кикуйю. Большинство аналитиков сомневается, что Одинга привел бы этот план в исполнение, если бы выиграл выборы, но свою популистскую роль они сыграли. Одинга стал фаворитом предвыборной гонки. Согласно всем опросам общественного мнения, именно он должен был одержать победу.

Впрочем, по данным избирательной комиссии Кении, выборы с небольшим преимуществом выиграл все-таки нынешний президент. По этим данным, за Мваи Кибаки проголосовало 46,7% избирателей, и он опередил Одингу на 200 тыс. голосов. Международные наблюдатели зафиксировали колоссальное количество нарушений, вплоть до таинственного исчезновения членов избирательных комиссий вместе с бюллетенями, а оппозиция во главе с Одингой заявила о фальсификации результатов и затем потребовала повторных выборов. Однако Кибаки оставил их требования без внимания. Поставив мировой рекорд по скорости инаугурации (церемония прошла через несколько минут после оглашения результатов), Мваи Кибаки принял присягу и по закону остался президентом Кении на второй срок.

Вслед за этим Райла Одинга вывел на улицы своих сторонников, которые от манифестаций перешли к погромам и уничтожению кикуйю и их сторонников. Ситуацию усугубило заявление главы избирательной комиссии Самуэля Кивуйту, который в интервью одной из местных газет заявил, что объявить о победе Мваи Кибаки его заставили сторонники президента и что он не знает, кто настоящий победитель.

Туманное будущее

Как бы то ни было, проведение повторных выборов очень маловероятно. Кибаки использует хорошо продуманную стратегию. Он ведет себя так, как будто его победа несомненна. Он уже назначил новое правительство и заявил, что никаких перевыборов не будет и что он при таком поведении Одинги однозначно не даст ему поста премьер-министра. Более того, отказываясь вести переговоры с международными посредниками, в частности с Кофи Аннаном, президент намеренно саботирует возможный диалог с оппозицией. Кибаки рассчитывает, что правительства Запада по прошествии какого-то времени вынужденно признают его победу. Ведь если избранный президент африканской страны не будет признан международным сообществом, то это создаст серьезный прецедент для всего континента. Тогда каждый племенной лидер после выборов будет призывать своих сторонников к гражданскому неповиновению, что всю Африку поставит на уши. А нынешние волнения внутри Кении, считает президент, вскоре сойдут на нет, ведь все органы безопасности в стране контролируются кикуйю.

Расчеты Кибаки не лишены оснований. Запад вряд ли захочет лишиться последнего оплота стабильности в регионе, а местное население, побушевав, вновь задумается о хлебе насущном. Многолетняя стабильность Кении сделала ее для цивилизованного мира воротами в Африку. «Если в регионе происходит гуманитарный кризис, все поставки идут через Кению: либо через порт Момбаса, либо по воздуху через Момбасу и Найроби», — говорит американский дипломат, работавший в Африке, Дэвид Шинн. Найроби — основной финансовый и коммуникационный узел Восточной Африки, там также обычно базируются миротворцы ООН.

Фактором не последней важности оказывается и страх экономических потерь. Нынешние беспорядки уже негативно сказались на экономике страны. Прежде всего противостояние нанесло ущерб туризму — одной из наиболее динамично развивающихся отраслей. Обслуживание почти миллиона иностранных туристов, а также деньги, оставленные ими в стране, принесли Кении в 2007 году 24,7% ВВП. Вследствие кризиса в 2008 году показатели будут гораздо ниже — многие европейские туроператоры уже приостановили продажу развлекательных туров в страну. В итоге международное агентство Standard & Poor’s снизило долгосрочный кредитный рейтинг Кении и предупредило, что если насилие не прекратится, то рейтинг будет снижен еще.

Однако расчеты Кибаки могут оказаться слишком оптимистичными. Здравый смысл и мнение Запада не удержали многие африканские страны от многолетних кровопролитных войн, ведущих к полному политическому и экономическому коллапсу. Недальновидная политика жадного президента, вернувшая Кению на уровень межплеменных разборок, дорого обойдется стране. Даже если ей удастся избежать сползания в затяжную гражданскую войну, последние события отбросят ее в процессе государственного строительства на много лет назад.

На территории Кении проживает почти 37 млн человек. Средний возраст населения — 18,6 лет. Более 50% кенийцев живут за чертой бедности, в то время как рост ВВП в 2006 году был максимальным за предыдущие 30 лет (6,1%), а сам объем ВВП составил 41,48 млрд долларов. Основные экспортные товары страны — чай и кофе, однако главным источником валютных поступлений является туризм.