Пушнина желтеет

Елена Денисенко
11 февраля 2008, 00:00

Российское звероводство на перекрестке снижения мировых цен на шкурки норки и роста внутренних издержек на производство. Представители отрасли утверждают, что без поддержки государства кризис не преодолеть

На декабрьском аукционе «Союзпушнины» в Санкт-Петербурге не было продано ни одной из 300 тыс. шкурок норки. Ценовые ожидания продавцов и покупателей не совпали, и товар пришлось снять с реализации. На первом аукционе 2008 года в конце января покупателям и продавцам все же удалось сторговаться: 30% из 430 тыс. шкурок ушли, но гораздо дешевле, чем год назад. Датский аукционный дом Kopengagen fur, крупнейший мировой поставщик невыделанного меха, прогнозирует, что «по наиболее вероятному сценарию цены на шкурки норки в несколько ближайших лет окажутся под воздействием сильной тенденции к снижению. До тех пор пока не установится необходимое соответствие общего объема производства и спроса».

У отечественных звероводов практически нет ресурса для ценового маневра — растущие производственные затраты вплотную приблизили себестоимость российской норки к ценам на скандинавскую и североамериканскую пушнину, а рентабельность, уже в прошлом году опустившаяся до 15%, грозит уйти в ноль. Представители отрасли уверены, что потенциал для оптимизации соотношения цены и качества есть, но без содействия государства добиться этого будет крайне сложно.

Китайский фактор

Кривая цен на рынке пушнины и меховых изделий имеет характер синусоиды с пяти-семилетним циклом. В том, что вслед за подъемом 2004–2006 годов наступил период спада, нет ничего экстраординарного. Но сейчас спад грозит быть более крутым и затяжным.

Беспрецедентно теплые зимы последних двух лет снизили спрос на одежду из меха. «В начале прошлого года, уже на первой выставке меховых изделий в Пекине, стало ясно: из-за теплой погоды, установившейся во всем мире, реализация будет слабая. Это отразилось на последующих международных аукционах пушного сырья, где удалось продать не более половины выставленных шкурок. В течение 2007 года рынок несколько стабилизировался, продажи активизировались, но ценовой тренд по сравнению с декабрем был понижающим из-за скопившихся на складах запасов шкурок и готовых шуб», — рассказывает заместитель генерального директора компании «Союзпушнина» Вячеслав Ростокин.

Влияние погодного фактора усиливается огромным перепроизводством норки, содержащейся в вольере. «По нашим оценкам, в прошлом году в мире было произведено почти десять миллионов лишних шкурок, которые давили на рынок. Общемировое производство составило около 57 миллионов шкурок норки (рекордное количество для мирового звероводства. — «Эксперт»), а потребность оценивается на уровне 45–47 миллионов в год», — поясняет председатель Российского пушно-мехового союза Сергей Столбов.

Затоваривание возникло из-за растущей цены прошлых лет, подтолкнувшей звероводов к организации новых и расширению старых производств. Свою лепту внесли Голландия, Дания, Польша, но основная ответственность лежит на Китае. По выражению российских производителей, «китайцы десять лет назад с трудом отличали песца от норки, а сегодня обеспечивают треть мирового производства шкурок». Звероводы из Поднебесной произвели в 2007 году 20 млн шкурок (для сравнения: объем российского производства — 2,2 млн).

Китайская норка практически не выставляется ни на одном из пяти авторитетных меховых аукционов (в Нью-Йорке, Сиэтле, Копенгагене, Хельсинки и Санкт-Петербурге). Ее сразу продают китайским же меховщикам, а готовые изделия реализуются по демпинговым ценам непритязательным покупателям, в том числе и в России.

Позади планеты всей

Китайский вал угрожает прежде всего российским звероводческим хозяйствам. Шкурка нашей норки, наиболее ходового товара, почти не отличается от китайской по качеству, но дороже по цене: сырая российская норка стоит столько же, сколько азиатская выделанная. Китайские звероводческие хозяйства работают с применением «примитивных» технологий — везде дешевый ручной труд. При этом государство все равно поддерживает отрасль, что позволяет китайским звероводам свободно оперировать ценой.

Проигрывают россияне и западным коллегам, потому что не умеют снижать издержки. «У скандинавских и американских звероводов себестоимость на 20–30 процентов ниже, чем в России, за счет применения более унифицированной, современной технологии выращивания зверей. У них и производительность зверей в три-четыре раза выше, и производительность труда людей. У нас на попечении одного зверовода 400–450 норок, а на Западе — от 1200 до 2000», — говорит Сергей Столбов.

Себестоимость повышает и «тяжелая» инфраструктура российских зверохозяйств, вынужденных содержать большой штат различных специалистов. В отечестве на одного зверовода приходится один-два непрофильных сотрудника. В Европе и Северной Америке работники звероводств занимаются исключительно уходом за животными, а необходимые услуги (готовые корма, прививки, забой зверьков, выделка шкурок и прочее) они покупают на стороне, заключая договоры на кооперативной основе, что позволяет экономить.

В конце 80-х годов наши звероводы обеспечивали до 35% мирового производства пушнины, сегодня — 3–4%

«Две трети себестоимости российской пушнины составляют корма. За последние десять лет они подорожали более чем в десять раз. В Финляндии корма обходятся звероводам в десять центов за килограмм, а нам — в полтора раза дороже», — говорит директор звероводческой компании «Пряжинское» Валерий Колоушкин. В мире корма для зверьков, содержащихся в клетке, изготовляются из отходов рыбо-, мясоперерабатывающей и птицеводческой промышленности. У нас совсем другая система. Выловленная отечественными рыбаками рыба перерабатывается в основном в Норвегии и Китае. Там же остаются и отходы. Отечественные мясокомбинаты переключились на переработку блочного мяса — отходов нет — из Бразилии и Аргентины. Конечно, норки могли бы питаться кормами из отходов переработки птицы, но птицеводческие комплексы выпускают мясокостную муку, которую птицам же и скармливают. Сырья для кормов нет, поэтому звероводы кормят зверьков натуральной рыбой и мясом. Хозяйства Калининградской области нередко импортируют рыбу и мясные субпродукты из Польши, Дании и Украины.

Зверосовхоз «Кощаковский», расположенный в Татарстане, решил кормовую проблему иначе: в 2003 году Казанский мясокомбинат купил совхоз и теперь поставляет отходы мясопереработки звероводам. Другие хозяйства, объединяющие несколько звероферм, пытаются снизить затраты за счет строительства больших кормокомбинатов. Так, две кормокухни «Северной пушнины» централизованно обслуживают семь зверохозяйств, входящих в холдинг. Компания «Русская пушнина», планирующая производить 350 тыс. шкурок норки в год, тоже намерена построить свой комбинат.

Исчезнет или возродится?

За последние полтора десятка лет потери отрасли в России огромны. В конце 80-х годов наши звероводы обеспечивали до 35% мирового производства пушнины, сегодня — не более 3–4%. Количество производимой пушнины уменьшилось в семь раз, норки — в пять. По данным «Союзпушнины», из 250 зверохозяйств здравствует около четырех десятков, в основном в Калининградской, Ленинградской, Тверской, Смоленской и Московской областях, Татарстане, Ставропольском крае и Кабардино-Балкарии. По одному-два хозяйства из десятков ферм осталось в Приморье, Архангельской области, Карелии.

Очевидно, что процесс сокращения хозяйств продолжится, но наметилась и другая тенденция: крупные предприятия наращивают поголовье, инвестируют средства в селекцию и техническое перевооружение. Успешные предприятия в Калининградской и Тверской области, Татарстане и Подмосковье использовали прибыль, полученную в минувшие годы благоприятной конъюнктуры, для технического перевооружения своих мощностей. Наиболее передовой на сегодняшний день (недавно достроенный) — звероводческий комплекс компании «Русская пушнина» в Калининградской области. Здесь полностью автоматизированы процессы по уходу за норкой. Помещения планируется оснастить телекамерами и установками климатического контроля для поддержания оптимальной температуры зимой и летом.

«На строительство современного звероводческого комплекса с нуля надо не менее 20 миллиардов рублей. На модернизацию клеточного хозяйства — три–пять миллиардов. Но главное, чтобы это были длинные деньги, лет на семь–восемь, а они большинству предприятий отрасли без поддержки государства недоступны», — говорит Сергей Столбов.

Просят звероводы по большому счету не так уж много: включить отрасль в программу «Развитие АПК». Это откроет им доступ к длинным кредитам. Кроме того, представителям отрасли хотелось бы решить вопрос об увеличении дотаций на закупку племенного молодняка (в этом году из федерального бюджета впервые выделено 80 млн рублей на ведение племенной работы), и об отмене таможенных пошлин на ввоз племенного молодняка из-за рубежа и импорт высокотехнологичного оборудования, не производимого на территории страны. Этот комплекс мер, полагают отечественные звероводы, позволил бы сохранить отрасль, удержаться на внутреннем рынке пушнины, который по норке оценивается в 7–8 млн шкурок в год, и частично восстановить утраченные позиции на внешних рынках.

Пессимистичных вариантов развития событий два. Первый — звероводы не получают поддержки в полном объеме, в живых остается несколько самых передовых предприятий, которые, однако, не удержат и нынешней российской доли на рынке пушнины. Второй — более результативными оказываются лоббистские усилия производителей меховых изделий, которые уже давно добиваются отмены ввозных пошлин на импортные шкурки. Для отечественного звероводства это будет равносильно смертному приговору. Тогда уже ни одна отечественная компания не доживет до очередного циклического повышения мировых цен.

Санкт-Петербург

Качество шкурок норки определяется по нескольким критериям: размер, расцветка, структура меха. Устойчивым спросом пользуются большие шкурки с короткой остью и плотной подпушью. Именно такую продукцию предлагают скандинавские и канадские звероводы. Российская норка отличается меньшими размерами и длинной остью. Она не подходит для пошива шуб — пушистые одеяния не в моде.

В начале 90-х годов в России насчитывалось более 40 расцветок меха норки. Сегодня сохранилось не более полутора десятков. Причем 90% шкурок производится в четырех цветах: стандартная темно-коричневая, сапфир, пастель и серебристо-голубая.