В Берлине с Мадонной

Антон Долин
18 февраля 2008, 00:00

Завершившийся в германской столице пятьдесят восьмой Берлинале порвал не одну рубаху в защиту детей, поклонился в пояс звездам и ненароком заставил полюбить хеппи-энды

Фестиваль класса А можно считать удавшимся лишь в том случае, если программа выстроена концептуально, если из всего множества картин можно сделать несколько четких и легкоформулируемых выводов. С этой точки зрения Берлин-2008, безусловно, удался — независимо от того, кто взял главные призы (и чьи имена вы уже знаете, а мы, сдавая номер, еще нет).

Детский сад и недетский садизм

Конкурс был прошит как красной нитью одной нехитрой идеей: права детей соблюдать еще важнее, чем права взрослых. Позаботившись в недавнем прошлом о женщинах, бедняках и национальных меньшинствах, самый правозащитный фестиваль мира задумался о несовершеннолетних. Из двух десятков конкурсных фильмов как минимум в пятнадцати речь шла именно о них.

Где-то ситуация воспитания ребенка была решена экзистенциально масштабно — как в «Нефти» Пола Томаса Андерсона. Если там отец-одиночка (Дэниэл Дэй-Льюис) воспитывает молчаливого мальчугана, его итальянский собрат по несчастью в «Тихом хаосе» Антонио Гримальди (Нанни Моретти) растит говорливую девчонку. Еще один отец, только многодетный, — уволенный сотрудник хозяйства по разведению страусов — в трогательной иранской трагикомедии «Воробьиная песня» из кожи вон лезет, чтобы прокормить трех отпрысков. Французам для любви к детям сами дети не требуются. В докучливом неонуаре Робера Гедигяна «Леди Джейн» безутешная мать мстит за убийство сына киднепперам, а в киноромане Филиппа Клоделя «Я люблю тебя с давних пор» вышедшая из тюрьмы женщина (отменная работа Кристин Скотт-Томас) вспоминает о собственном сыне: его она лишила жизни, чтобы не дать мальчику медленно умереть от смертельного недуга. А вот китайские родители больную лейкемией дочь спасли — чтобы сделать ей пересадку костного мозга, разведенные мать и отец разрушили два семейства и все-таки зачали девочке братика-донора («Веруем в любовь» Вань Сяошуая). И это не самые безнадежные ситуации. В фильме Эрика Зонка «Джулия» немолодая стерва-пьянчуга (Тильда Суинтон) похищает мальчика у богатых родителей в надежде на выкуп, и только чудом малец остается в живых. В безопасности лишь подростки из мексиканской абсурдистской комедии «Озеро Тахо», а все потому, что их отец буквально накануне отдал богу душу.

 pic_text1 Фото: Cinetext/Russian Look
Фото: Cinetext/Russian Look

Думаете, хуже не бывает? Ошибаетесь. В «Стражах ночи» Дэмиэна Харриса похищено сразу двое детей: и преступники над ними издевались, и родители отпрысков не искали — так те и выросли на улице, с младых ногтей посвятив себя наркомании и проституции. А героиня «Сердца огня» Луиджи Фалорни — маленькая африканская девочка, которая с благословения родного отца вступила в отряд боевиков и даже получила собственный автомат, чтобы стрелять вволю по врагам народа? Детей мучают, бьют и насилуют, убивают и заставляют убивать, жизнь их не стоит ломаного гроша. Во имя детей крошат друг друга наркоторговцы и спецназовцы (страшноватое бразильское киномесиво «Элитный отряд»). Жуть. Волосы дыбом.

Мать и мачеха

Без спекуляций, натяжек и мелодраматического выдавливания слезы смогли обойтись единицы. Например, живой классик японского кино Ёдзи Ямада. Если в своей самурайской трилогии («Сумеречный самурай», «Скрытый клинок», «Любовь и честь») он проявил себя как талантливый ученик Куросавы, то в новом фильме «Наша мать» показал себя наследником традиций Одзу и Мидзогути. В неторопливой, во всех отношениях классической, решенной в неброских приглушенных цветах драме ничего не происходит. Ничего, кроме ожидания женщиной и двумя ее дочерьми того неопределенного момента, когда из тюрьмы выпустят отца семейства, осужденного в 1940-м за вольнодумие и недостаточный патриотизм. Картина, полная печального юмора и отнюдь не буддистского сочувствия героям, может служить настоящим учебником по воспитанию чувств, а одним из лучших учителей следует признать японского секс-символа Таданобу Асано («Затойчи», «Табу», «Монгол»), внезапно представшего в трогательном амплуа студента, чудака-очкарика, влюбленного в жену своего бывшего профессора.

 pic_text2

Ямада дал Берлину настоящий мастер-класс режиссуры — но зал оказался полупустым: все журналисты сбежали на единственный пресс-показ первого фильма певицы Мадонны «Грязь и мудрость», представленного во внеконкурсной «Панораме». Японской матери с удовольствием предпочли самозваную мачеху, самую популярную икону шоу-бизнеса последних тридцати лет. Мадонна осталась за кадром, передоверив повествование своему герою — коллеге и невольному соавтору солисту нью-йоркского панк-коллектива Gogol Bordello, бывшему киевлянину Евгению Гудзю. Он и рассказывает нехитрую историю о париях и маргиналах: рокерах, подрабатывающих садомазопроститутками, и балеринах, пошедших в стриптиз. Наивным до смешного фильмом Мадонна одержала победу над всеми участниками Берлинале сразу. Ажиотаж был немыслимым, и принимали кино с восторгом: хватило имени режиссера, да и заимствованная энергетика Гудзя, напропалую матерящегося с экрана, не помешала. Если ты богат, знаменит и нахален, талант тебе ни к чему.

Будь звездой — и не тревожься об искусстве. Посредственная картина «Светлячки в саду» попадает в основную программу, ибо одну из ролей (тоже, кстати, матери) там играет обезображенная искусным гримом Джулия Робертс. Среднее костюмное кино «Еще одна из рода Болейн» оказывается в Берлине — ведь на ковер под вспышки фотокамер выходят рука об руку Скарлетт Йоханссон с Натали Портман! А смехотворно-шаблонная экранизация рассказа Филиппа Рота «Элегия» о любви престарелого профессора к студентке, больной раком груди, попадает в конкурс. Умиленные светские репортеры любуются на то, как под затертую музыку Эрика Сати лысый дядька криминального вида пожирает глазами обольстительные изгибы обнаженного тела любовницы, задерживая жадный взгляд на туфлях с высоченным каблуком... и все потому, что он — сэр Бен Кингсли, а она — Пенелопа Круз.

 pic_text3 Фото: AP
Фото: AP

Беспрецедентной находкой директора Берлинале Дитера Косслика в этом году стало добавление к привычному слоту кинозвезд знаменитостей из мира рок- и поп-музыки. Одной Мадонной не обошлось. Открывалась программа скучноватым, хотя мастерски снятым целой командой операторов-оскароносцев фильмом-концертом Rolling Stones «Да будет свет!», автором которого значится Мартин Скорсезе (в чем именно заключалась его режиссура, никто толком не понял). По ходу фестиваля появились и другие имена: Берлин своим присутствием почтили Дэймон Албарн и его Gorillaz, Патти Смит и Нил Янг. Когда публике кажется, что из кинозала она попала на масштабный стадионный рок-концерт, меньше всего она задумывается о художественном материале. Лишь бы весело было.

Злободневный старт и счастливый финал

Богатый на яркие имена 58-й Берлинале диагностировал пугающую импотенцию современного кинематографа. Лучшие фильмы конкурса принадлежали авторам с давно установленным реноме — Полу Томасу Андерсону, Ёдзи Ямаде, Майку Ли. Все дебюты, а их было немало, провалились: одни с грохотом, другие тихо. В выборе «детской» темы есть что-то фрейдистское. После условной точки отсчета — одновременной смерти Антониони и Бергмана — кино будто осиротело, почувствовало себя потерявшимся ребенком, невоспитанным и плохо информированным. И как ребенок теперь использует все средства, чтобы привлечь к себе потерянное внимание аудитории. Например, подменяет не только искусство, но и ремесло злободневной темой.

 pic_text4 Фото: Cinetext/Russian Look
Фото: Cinetext/Russian Look

Процент трэша в авторском кино ничуть не ниже, чем в коммерческом. Разница лишь в том, что в мультиплексе ты можешь выйти из зала, хлопнув дверью, и даже отвести душу, требуя с кассира обратно деньги за билет; а на фестивале будь добр смотри до конца — и посмей только обозвать мусором картину о детях-наркоманах или больных раком, как бы бездарна она ни была! Неудивительно, что слабую и спекулятивную «Катынь» Анджея Вайды принимали как шедевр: тема помогла. За счет материала выиграла и единственная документальная картина в конкурсе — «Стандартная процедура» знаменитого Эррола Морриса («Оскар» за «Туман войны»). Ее встречали овациями, автор был растроган до слез. Откуда такой успех? Все очень просто: фильм рассказывает о скандальном инциденте в иракской тюрьме, где американские солдаты пытали и убивали заключенных, чья вина не была доказана. За преступления были осуждены сами палачи, а не Джордж Буш с Доналдом Рамсфелдом, и, по мнению Морриса, этот факт достаточно скандален, чтобы сделать полнометражный кинофильм. Этот мнимосложный паззл состоит всего-то из двух элементов. Первый — бесконечные говорящие головы, тщательно причесанные и вещающие как по бумажке. Второй — отвратительно-эстетские «реконструкции» событий, красиво снятые Робертом Ричардсоном (он же оператор фильма о Rolling Stones) и стильно смонтированные под оригинальную музыку Дэнни Элфмана. Труднее всего понять, зачем был снят этот фильм. Чтобы доказать, что пытки безнравственны? Вряд ли хоть один человек в здравом уме возьмется оспорить это утверждение. Чтобы заклеймить войну в Ираке? Несколько лет назад это сделал, и гораздо остроумнее, Майкл Мур. Чтобы насладиться восхитительным кошмаром, который так кинематографичен? Надеюсь, нет. Возможно, цель была проще: завоевать пару призовых «Медведей».

 pic_text5

Выясняя, по какому принципу отборщики ставят в конкурс, а различные жюри награждают некоторые фильмы, невольно приходишь к неутешительному выводу: призеров определяет мода — а потом они начинают определять моду. Из замкнутого круга не вырваться. В этом сезоне депрессивные истории по мотивам реальных событий идут на ура. Любая другая интонация выглядит уже подозрительно, а хеппи-энд вообще приравнивается к преступлению. Именно такое злодеяние, всем на радость, совершил заслуженный британец Майк Ли в фильме с говорящим (его и переводить не хочется) вызывающе-оптимистичным заголовком «Happy-Go-Lucky». Седобородому мэтру на моду плевать: у него в копилке и каннская «Золотая пальмовая ветвь» («Секреты и ложь», 1996), и венецианский «Золотой лев» («Вера Дрейк», 2004), так что без «Медведя» он мог бы в принципе и обойтись. Он стремится к другому: получить удовольствие и доставить его зрителям.

«Happy-Go-Lucky» — удивительное, волшебное кино. Формально — комедия, по сути — почти реалити-шоу, сделанное по эксклюзивному рецепту Ли: сценарий пишется во время репетиций при участии актеров, которые импровизируют напропалую. Ни одной комедийной подтасовки, ни одного «бога из машины» и случайного поворота; только будни тридцатилетней оптимистки Поппи (блистательная роль Салли Хоукинс), одинокой учительницы младших классов, мечтающей найти свое счастье, как миллионы ей подобных… и, представьте, находящей его в финале.

 pic_text6

Да, сегодня хеппи-энд — это своего рода манифест, способ напомнить, что кино — это все еще кино, а не только универсальная машина по обработке ленты информационных агентств. В этом к Ли присоединился тезка помоложе, Мишель ГондриВечное сияние чистого разума»), чья «Обратная перемотка» закрыла фестиваль на неожиданно позитивной ноте. В этой хулигански-киноманской комедии двоеа друзей-балбесов (рэппер Мос Дэф и Джек Блэк) из видеопроката снимают собственными силами, на ручную камеру, с участием соседей и друзей, римейки «Охотников на привидений», «Робокопа», «Властелина колец» и прочей классики — и новые версии имеют больший успех, чем оригинальные.

Пустяк, а приятно: кто еще нынче даст призрачную надежду на то, что кинематограф можно начать с чистого листа?

Берлин