Бодрый континент

10 марта 2008, 00:00

Джеймс Кук не был пессимистом, но про Антарктиду сказал, что земли эти, «обреченные на вечный холод», никогда не будут исследованы. Эпоха Великих географических открытий рисковала затянуться до конца времен — целый материк забаррикадировался льдами, не подпуская даже к своему берегу. Так что на Земле оставался как будто кусок своего собственного Марса, на котором был к тому же упрятан наш южный полюс. И если берега этого «внутреннего Марса» открылись Беллинсгаузену и Лазареву еще при Александре I, то до Южного полюса люди добрались лишь незадолго до Первой мировой войны. Как будто это открытие выжидало, готовясь к появлению фотографии, чтобы первые человеческие шаги по новому континенту и лица первооткрывателей были сразу запечатлены на пленку. Так и получилось — продвижение вглубь самого южного материка и развитие фотографии шли параллельными курсами.

 pic_text1

Этапы этого совместного марша и представлены на фотовыставке «На двух полюсах» в Манеже. Она, как и предшествовавшая ей «Арктика!!!», является данью Третьему международному полярному году, который завершается в этом месяце. Выставка открывается черно-белыми снимками, относящимися к временам, когда экспедиции Руаля Амундсена и Роберта Скотта рвались наперегонки к Южному полюсу, и заканчивается полноцветным фоторепортажем о недавней экспедиции Чилингарова.

Огромные фото, развешенные по стенам Манежа, поначалу даже смущают своей пестротой: откуда столько цветов, когда речь идет о материке, покрытом ледяной коркой, где медведи и пингвины — и те как будто специально раскрашены для черно-белой фотографии?.. Источников цвета, собственно говоря, два — атмосферные явления и экспедиционная экипировка. Благодаря им появляются яркие пятна, за которые глаз с благодарностью цепляется, перестав блуждать по белой пустыне, где землю не отделить от неба. Черно-белый снимок неизвестного автора, запечатлевшего членов экспедиции Роберта Скотта, вызывает ощущение абсолютной безнадежности именно потому, что ученые, одетые наподобие коренных жителей Севера в бесформенные робы и меховые рукавицы, изображены на абсолютно белом, неземном фоне. Будто не до, а уже после того, как в ноябре 1912 года спасатели нашли палатку с их замерзшими телами.

 pic_text2

Цвет — поначалу немного неестественный, без полутонов, как на фотографиях из старого «Огонька», — появляется в полярных снимках в 60-е годы и сразу придает экспедиционной жизни шестидесятническую бодрость, сродни той, что сопровождала освоение космоса и целины. Этот цвет ассоциируется со звуками позывных, болтающим радио, громыханием металлической экспедиционной посуды и рычанием двигателей, а не с завыванием ветра и хрустом снежного наста. Современная фотография и вовсе приближает Антарктиду к собранию мест, «славящихся своей красотой», как говорится в туристических проспектах. Бирюзовые льды, изумрудная вода, небеса всех мыслимых цветов, а рядом — много-много техники, исключающей обреченность одиночного противостояния человека и «вечного холода».