Городской район всероссийского значения

Сергей Василенко
10 марта 2008, 00:00

История Зеленограда складывалась непросто: после расцвета научного центра в советское время был период безработицы, закрытия предприятий и лабораторий. О том, как возрождался город и какое будущее его ждет, рассказывает префект Анатолий Смирнов

— Анатолий Николаевич, какое время для развития города было самым трудным?

— Конечно, 90-е. Конец 80-х годов был временем расцвета советской микроэлектроники. В 1986 году начал создаваться центр информатики и электроники, мы должны были построить в Зеленограде цеха и лаборатории на 35 тысяч рабочих мест, жилье. Все это в одночасье рухнуло в начале 90-х. Отъезд за рубеж ведущих специалистов, потеря научной школы — вот что было страшнее всего. А любой цех и завод можно построить заново. То, что мы сберегли наш Зеленоград, — это в первую очередь заслуга жителей, которые не могли представить себя вне науки, вне электроники.

Предприятия не только сохранили свои технологии и базовые кадры. Объем промышленного производства вырос с 1997 года за десять лет в 25 раз в действующих ценах, а его среднегодовой рост составлял 120–140 процентов. В Зеленограде, который незадолго до этого был на краю гибели, с 1999-го общегородские темпы роста были не ниже 25 процентов, а в среднем по России этот показатель — семь процентов.

— Насколько вы ощущаете государственную поддержку в развитии наукоемких технологий, ради которых, собственно, и закладывался Зеленоград 50 лет назад?

— Если брать микроэлектронику, везде в мире доля участия государства в ее развитии выше, чем в России. Ситуация, конечно, должна пересматриваться, и это происходит. За 2006–2007 годы Зеленоград посетили руководители самого высокого уровня, включая президента России. В правительстве понимают, что нельзя отказываться от отечественной электроники, надо думать о собственной безопасности и экономической независимости. Речь идет о развитии федеральных программ, касающихся нанотехнологий, элементной базы электронной промышленности. Государство взяло на себя функцию создания рынка микроэлектроники. Технологии предполагают огромный объем выпуска, и эта продукция должна быть востребована. Нашим предприятиям не нужно прямого финансирования, создайте программу развития цифрового телевидения, примите программу использования микрочипов в системах идентификации личности и оплаты услуг, транспортных системах, системах образования — и у предприятий появится постоянный рынок.

— Реализация проекта ОЭЗ в Зеленограде может ускорить развитие социальной сферы, создать новые рабочие места. Как администрация города работает в этом направлении?

— Когда мы входили в этот проект, мы решали собственные задачи: поддержать статус Зеленограда как научно-производственного комплекса. Проект ОЭЗ обещает нам 15 тысяч рабочих мест. Для Зеленограда, 40 тысяч жителей которого ежедневно выезжают на работу в Москву, это очень существенно. Работа вне города создает не только транспортную проблему. Это же наши высококвалифицированные кадры! При создании новых рабочих мест можно через систему переподготовки вернуть их к нам. При составлении генерального плана развития Зеленограда был проведен анализ социальной структуры города. Доля населения с высшим образованием в Европе в целом составляет 23 процента, в Лондоне — 37, в Париже — 30, в Москве — 41, в Зеленограде — 44 процента! Транжирить такой потенциал преступно.

— Вложения в развитие особых зон не сразу возвращаются. Город тоже не сразу получит свои налоги с предприятий, которые будут работать в ОЭЗ…

— Я понимаю, чем вызван вопрос: Закон о свободных зонах не очень эффективен. Насколько я знаю, сейчас в МЭРТе готовятся предложения по его изменению. Мы принимали участие в обсуждении проекта этого закона, но нас не услышали. Мы доказывали, что бюджетная эффективность нашего проекта ОЭЗ была потрясающей. Копейка, которую не отняли сегодня, через год вернулась бы в бюджет три с половиной раза, потом — десять раз, вернулась бы подоходным налогом, налогами на прибыль.

Главным оппонентом Германа Грефа при разработке закона был вице-премьер Кудрин, его в большей степени заботили сроки возврата инвестиций в бюджет. И он не дал при подготовке этого проекта возможности решить задачу объединения науки и производства.

Я понимаю — ты разработал что-то, отдал в производство, пользуясь всеми преференциями, и твоя продукция не облагается налогом. Но где же само производство? В законе его нет. Взяли верх страхи, что особая зона — это какая-то «черная дыра», что туда все уйдет — субвенции, льготы, а государство ничего не получит.

Что касается позиций резидентов, у нас они получают наиболее удобный вариант создания собственных мощностей и лабораторий, потому что, когда всю инженерию, всю инфраструктуру делает государство, когда тебе покажут участок, где ты построишь свою лабораторию (а то ее тебе еще и построят), она обойдется дешевле в два-три раза. Дальше — набор льгот: поскольку ни одна современная разработка не обходится без экспортно-импортных операций, сначала — таможенные льготы. А сама по себе научно-технологическая инфраструктура здесь прекрасная, есть кластеры научно-технических направлений, есть персонал.

— А что необходимо в законодательстве изменить, чтобы ОЭЗ могла более эффективно работать?

— Мы работаем сейчас с МЭРТом по этому поводу. В особую экономическую зону надо обязательно пустить производство! Есть и еще целый ряд вопросов: наша зона не предполагает в своих границах строительство жилья, и еще необходимы инфраструктуры для производства и сбыта. Иначе получается, что приезжают люди поднимать наши наукоемкие отрасли, а им говорят: вы в гостинице пока поживите. Ну что это такое?

Полный набор того, что следовало бы поменять, я даже обсуждать не буду: есть вопросы, тактически очень тонкие. Проект, в свое время предложенный Грефом, по большому счету был копией с опыта Сингапура. Я побывал и в Китае, но там у ОЭЗ была иная задача — обеспечение китайцев работой и едой. Там полная отдача зон на откуп инвесторам сопровождалась большими вложениями государства. Их проекты рассчитаны на 20–30 лет. Но кто у нас год или два назад думал о двадцати-тридцатилетней перспективе? А еще существует в министерствах недоверие к местным властям, к местным кадрам, считают, что все средства, выделенные государством, обязательно будут разворованы.

— В Зеленограде резко ограничено строительство коммерческого жилья. Почему?

— Относительно инвестиционного жилищного строительства у меня жесткая позиция, объявленная еще в 2000-м году и согласованная с Юрием Михайловичем Лужковым. Площадки для строительства в Зеленограде есть, хотя их и не много. Три года назад начали застраивать двадцатый район, около 350 тысяч квадратных метров, в 2000 году любой инвестор запросто мог бы за год его застроить. Но в нашем городе нельзя строить жилье по принципу: город отдал участок, инвестор построил и продал квартиру, кому захотел. Мы искусственно сдерживаем жилищное строительство, строим ровно столько, сколько Зеленоград потребляет сам. Когда предприятия нашего города начнут расширяться и возникнет потребность в жилье для их сотрудников, им и пригодятся площадки для строительства жилья.

— Но мелкие фирмы, из нескольких сотрудников, просто не в состоянии построить отдельный дом. Как быть с ними?

У нас есть пример удачно реализованного проекта для подобных случаев. Год назад мы построили ипотечный дом. Город выступил инициатором, а схема финансирования была такая: предприятие за счет своих средств финансирует строительство дома, рассчитываясь со своими специалистами самостоятельно. Привлекался также банк и финансовая компания. В результате специалисты приобрели жилье по ценам гораздо ниже рыночных. Мы формируем кооператив из представителей предприятий. У Москвы появится право на строительство этого дома в качестве инвестора, что исключит посредников, и дом обойдется жильцам дешевле.

— Влияет ли администрация на деятельность и планы предприятий?

— Судите сами. Зеленоград в своих границах должен застраиваться до 2020 года. У нас есть собственные проекты, например, в этом году сдаем первую очередь Центра технологий и предпринимательства — 25 тысяч квадратных метров, еще на этой территории будет построено более 100 тысяч метров научно-производственных площадей. Это исключительно наш, внутренний проект, на принципах частно-государственного партнерства. Москва осуществляет поддержку наукоемкого малого бизнеса. Город обеспечивает инжиниринг, частный инвестор строит лаборатории и цеха, проект реализуется очень удачно. Так влияем ли мы на политику предприятий? Ни одного серьезного решения по перспективам развития компании не принимают без участия властей. Мы не можем определять их стратегию и научную политику, они это делают сами. Но ведь это мы создаем им инфраструктуру в рамках зеленоградского кластера.

— Пятидесятилетие города — время подведения итогов и построения планов. Каким вам видится будущее Зеленограда?

— Моя заветная мечта — увидеть Зеленоград без строительных кранов. Я хочу, чтобы Зеленоград окончательно сложился как город, облик которого стал уникальной ценностью, в которую нельзя неосмотрительно вторгаться. Такие города в мире есть. Хочу, чтобы Зеленоград стал таким же.