Абориген гранитных берегов

Наталия Курчатова
6 апреля 2008, 00:00

Геннадий, или для друзей Геша Григорьев, умер в Петербурге 13 марта 2007 года. Сборник стихов «Выдержка» задумывался еще при жизни, но был подписан в печать только в прошлом декабре. В нем стихи разных лет, от глубоких семидесятых, до более-менее поздних, от уже разобранных на цитаты до относительно малоизвестных.

Живой Григорьев в Питере для большинства литературных тусовщиков ли, соучастников ли растворялся в собственной легенде. Мощный и четко различимый голос на сломе эпох, в конце восьмидесятых — начале девяностых, — в одном измерении; и безудержно пьющий призрак, разгуливающий в декорациях «усталого города» и неожиданно проявляющийся на любой открытке города-альбома, — в другом.

Этому поэту и впрямь было присуще особое почвенничество, даром что его не раз сравнивали с Есениным: при всей несхожести собственно стихов Григорьев так же интуитивно выкачивал дух места; эта солоноватая грунтовая кровь, околоплодные воды Питера мощно бродят в его стройных, просторных, как невская першпектива, строфах. «Благодаря стихам и генам / Я остаюсь аборигеном / Своих гранитных берегов». «Благодаря стихам» — тоже важная оговорка; пожалуй, я несколько погорячилась, назвав современников Григорьева литературными соучастниками. Если оно и было, то весьма с немногими; непросто встать в один ряд с Блоком, к которому твой друг ревнует возлюбленную, или с Маяковским в роли конфидента: «Ты бы мог ревновать к двенадцати? / Если Лилю — конечно мог!» И это не фамильярность, это сродство; наверное, именно в таком тоне и именно так — стихами — разговаривают между собой духи города, когда встречаются под ангелом на распахнутой ладони Дворцовой, на звенящей струне Василеостровской линии или когда туманят присутствием плоскостопную даль Маркизовой лужи, в которую тихо съезжают по уступам фонтаны и елки Петергофского парка, или, как те же «старые фонтаны, / как фантомы, / медленно встают / из-под земли».  

А то, что Григорьев уже при жизни был подобным genius loci, сомнению, видимо, не подлежит.