О пользе простых критериев

Александр Привалов
6 апреля 2008, 00:00

Каждый раз после особенно ярких речений или деяний вице-премьера и министра финансов А. Л. Кудрина многие граждане спрашивают примерно так: да что же это такое? Почему политическое руководство страны (далее — ПРС) так безоговорочно верит Кудрину и так мало слушает его критиков — которым, видит Бог, очень есть что сказать? Настоящего ответа на этот привычный вопрос я, разумеется, не знаю, но готов предложить две взаимосвязанные гипотезы.

Во-первых, мне кажется, Кудрину удалось убедить ПРС, что для общего представления о ходе дел в нашей экономике достаточно следить за динамикой одного-единственного простого параметра: уровня инфляции. Всё остальное, если даже само по себе и важно, то всё-таки второстепенно, поскольку только низкая инфляция гарантирует стабильность (в том числе стабильность любых разновидностей развития), а ценнее стабильности ничего на свете нет. Ну а если так, то любые слова Кудрина — поскольку он так или иначе говорит всегда только о Простом и Единственно Важном Критерии — заведомо старше мастью любых возражений любого оппонента. Во-вторых же — и тут никакого «кажется» не надо, — работа многих других министров подкидывает ПРС всё новые аргументы в пользу институционализированного скряжничества. Скажем, из своего учетверившегося при Путине бюджета Минобороны поставило в войска за восемь лет три самолёта и 90 танков (см. интервью генерала Ивашова на «Эксперт Online»). На фоне подобного кудринские иеремиады о неэффективности госрасходов звучат совсем внушительно.

Сейчас мы наблюдаем обострение полемики Минфина и МЭРТа (оба — с союзниками) по экономической политике правительства. Спорят, что важнее: подавлять инфляцию или поддерживать рост. Это хорошо, как всякая содержательная дискуссия, а было бы ещё лучше, не будь нынешний спор столь явно ситуативным. После инаугурации нового президента должно обновиться правительство — и драка за места и веса в нём перестала помещаться под ковром. Когда правительство сложится, дискуссии между министрами снова спрячутся от публики. Жаль, что спор прервётся, таким образом, не дойдя до своего содержательного завершения. Фактическим победителем — уже почти несомненно — вновь будет Кудрин, что же до смысловой победы, то «антиинфляционная» сторона её как минимум не доказала.

Отметим неудачную попытку кудринцев вбросить в полемику новый жупел. Заметив, вероятно, что страшилка инфляции примелькалась и публика её хотя и боится, но как-то уже недостаточно, они заговорили о перегреве экономики. На мой взгляд, неудачная замена. Помимо даже того, что уровень инфляции измерим, а перегрев — вещь вкусовая, у нового пугала два существеннейших недостатка. Широкой публике придётся слишком долго объяснять, что это такое и почему этого надо бояться. Специалисты же неизбежно будут более или менее открыто посмеиваться, слушая про перегрев экономики с большим профицитом бюджета и высокой ценой кредита для конечного заёмщика. Неудачная терминологическая новация — беда небольшая, но прочие новации были ещё хуже.

Так, решительно зря первый зампред Банка России А. В. Улюкаев, как всегда поддерживающий Кудрина, затащил в спор проблему недостаточно быстрого роста производительности труда. Говорить одновременно и об этой нашей напасти, и о необходимости поменьше тратить — значит почти буквально повторять старинный анекдот об обещании налить воду в бассейн лишь после того, как обитатели дурдома научатся прыгать с вышки. Приходится сделать вывод, что осторожный банкир предполагает обратить всех российских работников в ударников каптруда без инвестиций, одними дисциплинарными мерами и (или) увещаниями — надежда, едва ли сбыточная. Дело усугубляется тем, что кудринцы жёстко настаивают на весьма быстром росте тарифов на газ и электроэнергию. Повышать их (хотя необязательно ураганным темпом) и вправду необходимо, но можно ли требовать при этом понижения инфляции за счёт устрожения денежной политики? По-моему, бить таким образом с двух рук отечественного производителя — это уже просто цинично.

Если бы можно было ожидать, что подтверждение главенства Кудрина в экономическом блоке поможет притормозить массовую закачку бюджетных денег в принципиально непрозрачные госкорпорации; что, утвердившись в своём статусе, Кудрин будет успешно противостоять продолжающемуся «огосударствлению» активов самого разного рода и всевозможной бархатной реприватизации, ещё бы так-сяк. Но ожидать всего этого трудно — по одному тому хотя бы, что всё это не очень-то входит в компетенцию Минфина. Из кучи более или менее правильных максим, содержащихся в учебниках для младших курсов, Алексей Леонидович с формально не подчинённым ему Алексеем Валентиновичем так и будут фанатично проводить в жизнь только одну — дави инфляцию любой ценой. (Про любую цену в учебниках, правда, не пишут, но у нас же всегда так: коль любить, так без рассудка — и проч.) А это неправильно по многим причинам.

Например, потому, что низкая инфляция вовсе не есть синоним стабильности и сама по себе ничего не гарантирует. В Германии 1932 года инфляция уже была, кажется, совсем не высока; чего стоила та стабильность, помнит весь мир. Впрочем, такого рода примеры никому ничего не доказывают — и важнее указать на смысловой дефект борьбы с инфляцией как приоритета правительственной политики. Такая политика была бы вполне разумна, а возможно, и оптимальна, будь время для нас однородным. Но это, к сожалению, не так. Участники полемики (в основном сторонники Кудрина) справедливо указывают, что блаженная ситуация «лишних денег» у правительства — ох, как не вечна. Иные полагают, что тратить запасы нам придётся чуть ли не со следующего года — и надолго ли их хватит? Пусть до 2015-го. Ну, пусть до 2020 года. А дальше что? Эти люди правы — если не количественно, то качественно; только выводы из их пророчеств следуют, по-моему, противоположные. На чёрный день у нас уже запасено — на «чёрную жизнь» накопить нельзя в принципе. Стало быть, главным критерием надо делать не снижение инфляции, а рост. Тоже единственный параметр, но сейчас куда более важный. К тому моменту, когда внешняя и внутренняя конъюнктура ухудшится, надо бы подойти с более развитой и более сложной, а значит, и более стойкой экономикой. А это стоит денег.