Мы уже живем в многовалютном мире

О том, что будет происходить с долларом, «Эксперту» рассказал главный экономист Deutsche Bank Норберт Вальтер

— Насколько вероятно решение стран G7 о согласованных интервенциях в поддержку доллара США? Что общего между мировым финансовым контекстом нынешним и 1985-го (Соглашение Плаза), 1995 (Соглашение в Галифаксе) года, когда принимались предыдущие соглашения о согласованных интервенциях? Есть ли какие-то параллели и в чем различия?

— Страны G7 вряд ли примут решение провести согласованные интервенции в поддержку доллара. Лидеры стран европейского валютного союза, за исключением Франции, до сих пор не высказывались в пользу согласованной интервенции, и это несмотря на то, что курс европейской валюты недавно подскочил до 1,59 доллара за евро, а экспорт из зоны евро от слабого доллара сильно страдает.

Что еще важнее, администрация США явно намерена оживить экономику, готовую впасть в рецессию. Впрочем, страны «семерки» по-прежнему готовы давить на Китай, с тем чтобы Пекин привязал китайский юань к доллару. На данный момент обменный курс китайской валюты явно не соответствует реальной ситуации на рынке.

Между нынешней ситуацией и ситуацией 1985 года разница принципиальная. Соглашение «Плаза» заключалось, когда курс доллара был сильно завышен. Этот курс следовало снизить за счет проведения согласованных интервенций, поскольку чрезмерно укрепившийся доллар сильно бил по американскому экспорту и вынуждал администрацию США принимать протекционистские меры внутри страны. В 1995 году, когда было заключено Соглашение в Галифаксе, доллар на самом деле был чрезвычайно слаб. Но в отличие от нынешней ситуации в 1995 году в экономике США наблюдался уверенный рост, в то время как в ЕС экономический рост сильно замедлился. Поэтому неудивительно, что в тот раз страны «семерки» выказали свою обеспокоенность низким курсом доллара и договорились провести согласованные интервенции.

— Кому выгоден сегодня слабый доллар, а для кого это проблема?

— Слабый доллар выгоден в первую очередь экспортному сектору США. Начиная с 2004 года рост экспорта товаров и услуг выражается двузначными цифрами.

Слабый доллар создает проблему для растущего числа компаний, занимающихся экспортом из зоны евро в долларовую зону или в третьи страны. Норма прибыли таких компаний стремительно снижается, а доля рынка начинает сокращаться. Это представляет большой риск для бизнеса в зоне евро и в нынешнем году, и — еще больше — в 2009-м.

— Нет ли у вас ощущения, что значительное ослабление доллара — серьезный фактор скачкообразного роста и повышенной волатильности сырьевых цен, прежде всего на нефть и золото?

— На самом деле, если взглянуть на графики, наблюдается тесная корреляция между снижением курса доллара к евро и ростом цен на нефть и золото, номинированных в долларах. Слабый доллар создает некоторую неопределенность, например, в том, что касается инфляции, за счет этого растет волатильность сырьевых цен. Страны — экспортеры нефти заинтересованы в сохранении высоких цен на нефть, поскольку это может помочь им компенсировать снижение покупательной способности их долларовых активов, обусловленное падением курса доллара.

Тем не менее, на мой взгляд, растущие цены на нефть в большей степени связаны со стремительно повышающимся спросом на развивающихся азиатских рынках, чем со снижением курса доллара.

Чрезвычайно высокие цены на золото тоже вызваны ростом спроса на этот драгоценный металл, отмечающимся на развивающихся азиатских рынках. С одной стороны, сейчас там увеличиваются объемы ювелирного производства, с другой — многочисленные инвесторы во всем мире, опасаясь усиления инфляции на фоне слабого доллара, стараются подстраховаться, вкладывая средства в золото.

— Каковы сегодня доли доллара США и других значимых валют в мировых расчетах, резервах, торговле фондовыми ценностями и финансовыми инструментами?

— Доллар по-прежнему остается наиболее значимой международной валютой, хотя в последние годы конкурировать с ним начинает евро. На долю долларовых расчетов приходится порядка 50 процентов мирового торгового оборота. Цены на нефть и другие сырьевые товары тоже номинированы в долларах. Исключение составляет Иран, где экспортные расчеты ведутся в евро. В свою очередь, евро играет ключевую роль в расчетах по экспорту товаров из зоны евро в другие страны. Скажем, порядка 80 процентов экспорта Германии в страны за пределами зоны евро номинированы в евро, и 13 процентов — в долларах.

То, что центробанки во всем мире начинают охотнее скупать активы, номинированные в евро, объясняется прежде всего укреплением евро по отношению к доллару, в то время как перечень высоколиквидных финансовых инструментов на долларовом финансовом рынке и рынке европейской валюты довольно схож.

Если говорить о наличных деньгах, то по этому показателю впервые евро обогнал доллар в 2006 году. К концу 2007 года количество евробанкнот на глобальном рынке соответствовало 675 миллиардам евро, в то время как наличная долларовая масса оценивалась в 525 миллиардов евро. Интересно, правда, что, по некоторым оценкам, только 10–20 процентов евробанкнот имеет хождение за пределами еврозоны, в то время как за пределами США обращается 50–70 процентов долларовых банкнот.

Если в 1999 году доля евро на рынке международных облигаций составила 19 процентов, то в 2006-м этот показатель вырос до 32 процентов. За тот же период доля доллара сократилась с 50 до 43 процентов, а доля иены сократилась в два раза — до 6 процентов.

Если говорить о дебютных выпусках международных облигаций, то в 2006 году 46 процентов были номинированы в евро и всего 39 процентов — в долларах. А вот в предыдущие годы евро приходилось довольствоваться вторым местом. За евро и долларом с большим отрывом следуют британский фунт (8,5 процента) и японская иена.

Последний пункт свидетельствует о том, что евро может обойти доллар в нескольких сегментах рынка. Доллар удержит свое положение ведущей международной валюты благодаря более гибкой экономике США и тому, что Соединенные Штаты сохраняют за собой позиции сверхдержавы.

— Когда и почему началось размывание монополии доллара как мировой резервной валюты? Как идет этот процесс: плавно, последовательно или скачкообразно?

— Я не могу определить этот процесс ни как плавный, ни как скачкообразный. Со времени коллапса Бреттон-Вудской системы в начале семидесятых годов прошлого века изменения обменного курса доллара провоцировали значительные сдвиги доли этой валюты в государственных резервах. Доля доллара упала с более чем 80 процентов во время расцвета Бреттон-Вудской системы до менее чем 50 процентов к концу семидесятых годов в основном из-за низкого обменного курса. Немецкая марка и иена стали новыми звездами. Укрепление доллара в первой половине восьмидесятых привело к увеличению долларовой доли резервов (в 1987-м — 56 процентов) за счет сокращения в них доли марки и иены. Следующая самая низшая доля доллара приходится на 1990 год (49,4 процента), а затем она вновь поднялась до следующего пика в 2001-м (71,4 процента). Ослабление доллара, начавшееся с 2003 года, привело к очередному снижению его доли в резервах до почти 64 процентов к 2007 году. Иначе говоря, доля доллара в резервах все еще довольно велика в историческом контексте.

— Какой механизм перехода к мультивалютному миру наиболее вероятен, согласованный или кризисный?

— Я не думаю, что к многовалютному миру приведет кризис или договор между правительствами. С моей точки зрения, мы уже живем в многовалютном мире. Мой наиболее вероятный сценарий на обозримое будущее состоит в том, что доллар останется лидером среди мировых валют, а евро будет вторым номером. Британский фунт и иена будут играть лишь небольшую роль.

— Насколько серьезны демарши ряда стран третьего мира, например Венесуэлы и Ирана, по отказу от долларовых расчетов? Реальны ли эти угрозы и какие могут быть предложены альтернативы?

— Долларовые расчеты за нефть и другие товары имеют очевидные сетевые преимущества, которые, однако, подрываются в периоды ослабления доллара. Поэтому совершенно неудивительно, что целый ряд стран, экспортирующих нефть, думают о том, чтобы перейти с расчетов в долларах на расчеты в евро, который на сегодня представляется единственной реалистичной альтернативой. Я не вижу в таком переходе никакой реальной угрозы.

— Вероятно ли образование в ближайшее время новых валютных зон и коллективных валют, в частности, в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке? Есть ли перспективы у российского рубля в качестве региональной расчетной и резервной валюты на части ареала СНГ?

— В самом деле, сейчас существуют два возможных проекта создания валютных союзов, однако они смогут заработать только в отдаленном будущем. Создание валютного союза государств, входящих в Совет по сотрудничеству стран залива (включая Саудовскую Аравию), запланировано на 2010 год. Однако, учитывая нынешние проблемы, например растущую инфляцию, оно, скорее всего, будет отложено. Что касается второго проекта, то дебаты о создании азиатского валютного союза (с Индией или без) находятся еще в зачаточном состоянии. Если этот союз и появится, то значительно позже 2010 года.

Я не думаю, что российский рубль может сыграть заметную роль как валюта для региональных расчетов или как резервная валюта для стран СНГ после того, как эти страны вышли из рублевой зоны в девяностых годах и ввели собственные национальные валюты. Они будут продолжать использовать доллар и евро для расчетов в международной торговле и в качестве резервов. Однако я могу представить себе, что некоторые страны СНГ могут последовать примеру Китая и использовать валютную корзину в качестве ориентира для их собственной политики валютного курса. И рубль может играть роль компонента такой корзины вместе с долларом и евро.

— Каков вероятный пул мировых валют в 2050 году?

— 2050 год — это слишком далеко. Поэтому я бы хотел коснуться только некоторых промежуточных шагов и возможных трендов.

Я предполагаю, что произойдет постепенный рост доли евро в глобальных валютных резервах. К 2010 году она составит 30–40 процентов, во многом из-за непостоянства американского доллара и глобального роста инвестиционных требований центральных банков.

Дальнейшая международная роль евро (после 2010 года) будет зависеть от структурных изменений в Европе, США и остальном мире. У доллара все еще сохраняется значительный потенциал, так как американская экономика обладает большей гибкостью по сравнению с еврозоной. Еще одна долгосрочная тенденция, работающая на доллар, — это ожидаемое снижение потенциала роста еврозоны, обусловленное демографическими изменениями. Долгосрочный средний темп прироста экономики в еврозоне составляет около двух процентов, что на один процент ниже, чем в США.

Интересный вопрос — возникнут ли в долгосрочной перспективе новые важные международные валюты? Я не думаю, что традиционные международные валюты, такие как иена, британский фунт или швейцарский франк, смогут пережить ренессанс в обозримом будущем. Однако не может остаться незамеченным, что китайский юань имеет значительные возможности с точки зрения его международной роли, давая Китаю в очень отдаленной перспективе огромный экономический потенциал и поддерживая его бурный экономический рост.