Первые шестьдесят лет

Почти европейская страна на Ближнем Востоке — следовать такой модели развития Израилю становится все сложней

На прошлой неделе Израиль отпраздновал шестидесятилетие со дня основания. Поздравить граждан с юбилеем обретения государственности приехал даже президент США Джордж Буш, который в своих речах не скупился на похвалы хозяевам. Тем не менее и в самом Израиле, и в мире опыт шестидесяти лет существования еврейского государства оценивается по-разному. Успехи очевидны, но очевидно и то, что сегодня страна переживает кризис. Быть может, самый серьезный кризис в своей истории — в чем-то даже более глубокий, чем во времена войн с соседними арабскими государствами. Израиль создавался как государство-проект, и в последние годы видно, что этот проект выдыхается. Именно в этом, а вовсе не в противостоянии с палестинцами или иранцами заключается сегодня главная угроза для будущего Израиля.

Больше, чем успех

«Израиль не просто успех, а чудо. Нужно помнить, что это государство создавалось сразу после трагедии холокоста, в которой погибли две трети еврейского населения Европы. Страна, население которой выросло с 650 тысяч на момент создания до 7,2 миллиона человек сегодня и в которой 79 процентов населения составляют евреи, — это несомненный успех. В Израиле сильная экономика с развитым высокотехнологичным сектором. Израиль смог обеспечить достаточную безопасность и создать сильные вооруженные силы. Политическая система вполне демократична. Конечно, во всех сферах есть проблемы, но сравнение с 1948 годом показывает, что в Израиле достигнут настоящий успех», — не скрывает своего воодушевления в беседе с «Экспертом» Йосси Мекельберг, научный сотрудник программ Ближнего Востока в Chatham House (Королевский институт международных отношений, RIIA).

«Если сравнить Израиль с другими постколониальными государствами, то ему удалось создать высокоразвитую экономику. Удалось в целом неплохо и успешно абсорбировать миллионы мигрантов, а также отразить довольно заметные угрозы, которые существовали на протяжении всей истории независимого государства. Наконец, в Израиле удалось создать новую национальную идентичность, новое национальное самосознание», — говорит специалист по Ближнему Востоку из Лондонской школы экономики Амнон Аран.

 pic_text1 Cornell Capa Photo by Robert Capa 2001/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru
Cornell Capa Photo by Robert Capa 2001/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru

С этими мнениями трудно не согласиться. Евреи строили свою государственность с нуля, в крайне враждебном окружении, в одном из самых сложных регионов мира — и преуспели. Насколько это была сложная задача, мы в России сегодня можем судить на многочисленных примерах развития постсоветских стран, в частности, по собственному опыту.

Недомогание общества

Впрочем, неоспоримо и то, что в стране сегодня чувствуется недостаток уверенности и даже ощущение некоего общественного недомогания.

Отчасти кризис вызван естественным процессом эволюции общества. «Шестьдесят лет назад государство создавалось с большим энтузиазмом — как некий проект утопии. Со временем энтузиазм по понятным причинам угасает. Плюс в последние двадцать лет в Израиле фактически произошла экономическая революция, которая придала экономике динамизм и повысила уровень доходов, но, с другой стороны, усилила социально-экономические различия в обществе. Многие израильтяне стали полагать, что бизнес и власть выиграли в последние двадцать лет, в то время как основная часть населения не выиграла. Возникло ощущение коррупции власти, да и не просто ощущение. Так, сейчас идет расследование по подозрению об участии нынешнего премьера в мошенничестве», — говорит Амнон Аран.

Напомним, что исторически Израиль формировался как военно-социалистическое государство. Как левый проект с трудовыми идеалами, с элементами социалистического мессианизма, который де-факто имел религиозные корни и потому уживался с религией и религиозным сионизмом, цель которого — праведная еврейская «рабоче-крестьянская» жизнь со смыслом на Святой земле. Идеология левого социалистического израильского проекта впервые была сформулирована еще до возникновения политического сионизма Теодора Герцля. Идеологию «рабочего сионизма» впервые сформулировал Мозес Гесс в работе «Рим и Иерусалим». Гесс полагал, что решить еврейский вопрос можно путем создания социалистического государства в Палестине, где бы евреи вновь вернулись к земле, и тогда большинство народа не составлял бы ничего не производящий класс торговцев. Любопытно, что уроженец Германии Мозес Гесс был другом и соратником Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

Первое сельскохозяйственное коллективистское поселение кибуц Дгания было создано в Палестине/Эрец Исраэль (Земле Израиля) еще в 1909 году, задолго до Октябрьской революции в России. На лево-социалистической идеологии в начале XX века формировались первые рабочие сионистские партии и движения, которые, перетекая одно в другое, доминировали в израильской общественной жизни до конца 70-х годов.

 pic_text2 Cornell Capa Photo by Robert Capa 2001/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru
Cornell Capa Photo by Robert Capa 2001/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru

Именно в середине 70-х Израиль полностью определился с курсом, выбрал в союзники США и пошел на американизацию общества. Государство из идеологического, практически мессианского проекта стало трансформироваться в общество потребления. Этому процессу способствовали нарастающий маразм загнивавших уже профсоюзов, «совковое» хамство клерков, жесткий режим жизни в израильских колхозах-кибуцах.

Следующий этап наступил в 90-х, когда во многом под влиянием краха социалистического проекта в СССР в Израиле были проведены свои рыночные реформы, в том числе масштабная приватизация, подорвавшая традиционное влияние левых и профсоюзов.

Кайф или миссия

Эти преобразования явились серьезным шоком для израильского общества. «Сегодня для страны серьезную проблему представляет капиталистический вектор развития экономики. Если вначале израильская экономика имела социалистический или социал-демократический характер, то сейчас разрыв между бедными и богатыми растет. Более 20 процентов жителей страны живут за чертой бедности», — констатирует Йосси Мекельберг.

Начали размываться основы израильского общества. Одному из авторов этой статьи еще в 2000 году довелось побывать в одном кибуце под Хайфой. Кибуц на тот момент как особое сельхозпредприятие сохранил таможенные льготы на импорт. Но уже тогда в этом образчике социализма занимались в основном тем, что завозили по льготным тарифам строительные материалы из Италии и продавали их чуть ниже рыночных цен, имея с этого огромный навар. «Вот миллионер», — говорил, показывая на кибуцника, один местный житель.

Перемены в обществе затронули и такой важнейший институт, как армия, которая всегда пользовалась в Израиле огромным уважением и была по сути важнейшим институтом социализации молодежи. С началом либеральных реформ заметно участились случаи отказа от службы в армии. Дело дошло до того, что у нынешнего премьер-министра Эхуда Ольмерта оба сына не служили «по идеологическим соображениям» и живут в США.

В начале мая, выступая на церемонии поминовения павших в войнах Израиля, бывший начальник генштаба ЦАХАЛ Моше Аялон, известный своей сдержанностью, заявил, что страна и общество переживают кризис в области просвещения и воспитания молодежи, от преодоления которого зависит будущее государства. «Стремиться кайфово жить в Израиле недостаточно. Нельзя посылать лучших представителей нашей молодежи на смерть, защищая право “на кайф”, — сказал Моше Аялон. — Если 50 процентов призывников ни разу до своих 18 лет не бывали в Иерусалиме, это наша с вами проблема. Если мы сами не уверены в своем праве на эту землю и равнодушны к нашим святыням, как сможем мы объяснить следующему поколению необходимость защищать государство, жертвуя своей жизнью, если того потребуют обстоятельства? Стране нужны лидеры, способные ставить перед собой стратегические задачи, основанные на претворении в жизнь исторической миссии еврейского народа».

Прекратить оккупацию?

Особые опасения вызывает то, что общественный кризис происходит в условиях непрекращающегося конфликта с палестинцами. Израиль оказался в тупике: территориальную проблему надо решать, но как это сделать, совершенно непонятно.

 pic_text3 Micha Bar Am/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru
Micha Bar Am/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru

Предлагаемая «Дорожная карта» предусматривает фактический раздел Израиля и ПА на несколько ущербных, экономически и политически нежизнеспособных государственных образований. Еврейские поселенцы подавлены, фактически смирились с планами правительства по сдаче значительной части территорий и уже обсуждают, чей дом оказался внутри стены — предполагаемой нынешним правительством границы Израиля, — а чей за ней. Да и экономика палестинских территорий Иудеи и Самарии (Западный берег реки Иордан) полностью зависима от Израиля и не может функционировать без израильских средиземноморских портов. Жесткое разделение по такому плану неминуемо приведет к новым столкновениям и кровопролитию. К тому же постоянным фактором нестабильности станет перенаселенный сектор Газа.

Так что и продолжение оккупации палестинских территорий, и жесткое размежевание одинаково угрожают стабильности Израиля.

«Главная угроза заключается не в том, что Израиль будет стерт с лица земли, а в том, что страна не сможет поддерживать квазизападный образ жизни. Не сможет быть привлекательным местом для реализации заявленной Израилем цели — собрать еврейское население в рамках одной страны. Чтобы оставаться одновременно и однонациональным государством, и эффективной демократией, необходимо снять с себя бремя по оккупации палестинских территорий, а также интегрировать арабское меньшинство внутри самого Израиля. Потенциал для этого есть, но проблемы нужно скорей решать. Если оккупация продолжится, сохранить демократический режим в перспективе 10–15 лет будет чрезвычайно сложно», — уверен Амнон Аран из Лондонской школы экономики. «В полной мере еврейским и демократическим государством Израиль может стать лишь после окончания оккупации палестинских территорий. Только тогда можно начать дебаты по поводу того, какую роль в рамках Израиля будут играть разнообразные общины: арабы-мусульмане и арабы-христиане, мигранты из России, многие из которых не совсем евреи, и так далее. Но попытка доопределить свою идентичность может быть успешной лишь с прекращением постоянного военного положения», — фактически соглашается с коллегой Йосси Мекельберг из Chatham House.

Следующие 60 лет

Решение этого вопроса приобретает для Израиля все большую остроту, поскольку военно-социалистическая модель практически демонтирована, а либерально-демократическая не может долго сохраняться в нынешних условиях.

«Проблема в недостатке доверия между Израилем и палестинцами, в постоянных атаках смертников. Многие израильтяне верили, что уход из Южного Ливана или сектора Газа принесет им мир. Но получили они не мир, а новую угрозу безопасности. Впрочем, по моему мнению, продолжение оккупации несет куда большую внутреннюю угрозу квазизападному устройству демократического Израиля, чем те военные угрозы, которые страна получает в результате прекращения оккупации. Если Израиль хочет сохранить свою идентичность и поддержку Запада, своего главного союзника, ему так или иначе придется прекратить оккупацию, — рассуждает Амнон Аран. — Израильское общество и политики уже к этому готовы. С восьмидесятых годов значительно снизилось желание сохранить весь Израиль, включая Иудею, Самарию и Газу. Да, многие поселенцы до сих пор мечтают о “великом Израиле”, но в целом общество, как мне кажется, готово согласиться с потерей этих земель — если это принесет мир. За исключением потери Иерусалима».

 pic_text4 Фото: Cinetext/Russian Look
Фото: Cinetext/Russian Look

В самом деле, в последнее время появляется все больше свидетельств, что Израиль готов уйти с оккупированных территорий в обмен на гарантии мира. Появились даже сообщения, что Ольмерт пошел на секретные переговоры с Сирией, цель которых — мирный договор в обмен на возвращение сирийцам Голанских высот. Вот только будут ли действенными эти гарантии? Конечно, арабы устали от перманентного конфликта с Израилем не меньше евреев. И сегодня основную угрозу своим интересам многие арабские страны склонны видеть не столько в Израиле, сколько в Иране. Отношения Израиля с Иорданией или Египтом пережили многие сложные ситуации, включая первую и вторую войну в заливе, интифаду и прочее. Это не идеальный мир, но вполне практичный мир. Однако, по мнению многих аналитиков, уверенно прогнозировать поведение соседних с Израилем стран нельзя. Так, какое-нибудь серьезное событие, скажем, исламская революция в Египте, может серьезно изменить общий политический ландшафт в регионе. «У меня есть опасения по поводу того, насколько стабилен Ближний Восток. Не исключено, что через 10–15 лет политический ландшафт в регионе очень сильно изменится в связи с ростом политического ислама, и это может привести к изменению границ», — говорит Йосси Мекельберг.

К тому же какие бы договоренности ни были достигнуты, под них всегда будет заложена мина замедленного действия — тот самый вопрос об Иерусалиме. Как разделить этот святой город, чтобы все были довольны, не знает никто...

По мнению Амнона Арана, Израиль может следовать двум траекториям развития. Первый сценарий предусматривает окончание конфликта с палестинцами, что даст возможность для разрешения конфликта с другими игроками на Ближнем Востоке — Сирией, Ливаном и т. д. В таком случае Израиль сможет жить как находящаяся на периферии развитая страна. Сможет иметь неплохие связи со своими соседями по региону. Сможет продолжить внутреннюю консолидацию общества и развивать экономику.

Однако, к сожалению, более реальным представляется второй сценарий: растущая внутренняя нестабильность, связанная с продолжением оккупации или, в случае ее прекращения, с наличием бедного палестинского населения. Если арабо-израильский конфликт продолжится, если лучшие умы начнут покидать страну, если в арабских странах начнут приходить к власти экстремистские движения, то масштаб вызовов будет нарастать. В политике и экономике Израилю будет все сложнее поддерживать нынешний квазизападный образ жизни. И не исключено, что в следующие 60 лет Израиль будет в еще более сложном положении, чем в первые 60 лет своего существования.