Собственность, нефть и хлеб

Кадровые перестановки в Кремле, правительстве и силовых структурах свидетельствуют: российская элита пытается зафиксировать сложившуюся в стране структуру собственности и не допустить нового передела. Стоит также рассчитывать на существенное обновление налоговой системы

Смена состава правительства и кремлевской администрации прошла очень аккуратно. Минимум подтвердившихся утечек, полное отсутствие публичных конфликтов и, пожалуй, ни одного обиженного.

Тем не менее перемены произошли, и перемены значительные. В российской политике формируется новый тренд — назовем его хоть «миссией Медведева». Суть миссии — зафиксировать в общих чертах сложившуюся к данному моменту структуру собственности в стране и реформировать систему правоприменения таким образом, чтобы заменить непубличные силовые методы управления собственностью и властью публичными и правовыми. Это вызвано не только ценностными, но и прагматическими соображениями: элита, сложившаяся в 2000-х годах, должна была озаботиться проблемой сохранения приобретенного и передачи его по наследству. В свое время эту проблему не удалось решить олигархам. Теперь с ней столкнулась путинская элита. И единственный шанс решить ее и не допустить новой волны передела — существенно усилить роль закона.

Решение этой задачи, естественно, будет работать не только на сложившуюся элиту. И оно позволит начать настоящую структурную трансформацию экономики. Пока же главными бенефициарами политики нового кабинета министров станут, скорее всего, нефтяники, газовики и аграрии. Важной сферой внимания будет строительство — это личный проект нового президента. Впрочем, от налоговых преобразований, которые неизбежны, выиграют и все те, кому не посчастливилось заняться приоритетными для правительства отраслями.

Ферзи свое сыграли

Главный итог кадровых перестановок в российских верхах — распад той элитной группировки, которую в эпоху Путина принято было именовать «силовиками». Мы отдаем себе отчет во всей условности такого названия, как и в том, что с лета 2006 года, лишившись политического лидера в лице генпрокурора Владимира Устинова (ныне переведен полпредом в Южный федеральный округ), группировка переживала внутренний кризис и практически перестала существовать в качестве единого целого. Однако важна формальная фиксация факта ее гибели.

Назначение Игоря Сечина вице-премьером по промышленности и энергетике, кстати, позитивно воспринятое российским фондовым рынком, обеспечит ему сохранение уже приобретенного влияния на сырьевой бизнес. Но в то же время в рамках правительства это влияние будет в большой степени формализовано и ограничено. Сможет ли Сечин расширить свое влияние за пределы сырьевых отраслей, теперь будет зависеть от экономически определяемых результатов — на прошлой неделе он был назначен председателем совета директоров Объединенной судостроительной корпорации.

Радикальными оказались перестановки в силовом блоке. Лишились должностей руководитель ФСБ Николай Патрушев (он стал секретарем Совета безопасности) и начальник ФСКН Виктор Черкесов, который возглавил Агентство по вооружениям.

Непосредственными причинами отставки Патрушева и Черкесова, по всей видимости, стали громкие публичные скандалы, в которые оба были вовлечены. Арест зама Черкесова генерала Александра Бульбова, реакция его шефа на этот ход ФСБ в виде нашумевшей статьи про «чекистский крюк» в газете «Коммерсантъ», ответная публикация компромата на Бульбова в «Известиях» — такое вряд ли могло понравиться Путину. Плюс арест замминистра финансов Сергея Сторчака, тлеющий скандал по поводу контрабанды из Китая, якобы оседающей на складах ФСБ в Подмосковье, — всему этому надо было подводить итог, и трудно придумать лучший повод, чем смена президента. Теперь Патрушев и Черкесов разведены «под разных начальников». Первый ушел под непосредственное руководство Дмитрия Медведева, поскольку Совбез подчиняется президенту, тогда как Агентство по вооружениям, ныне возглавляемое Виктором Черкесовым, находится в ведении Владимира Путина. Бывший глава Госнаркоконтроля теперь на должности, не предполагающей никакого политического влияния, хотя и весьма хлебной. А фактический политический вес Патрушева теперь зависит от того, каким практическим содержанием пожелает наполнить его новый президент.

 pic_text1 Фото: Александр Забрин
Фото: Александр Забрин

Утратил свои позиции в Кремле и Виктор Иванов, бывший помощник президента. В президентской администрации Иванов отвечал за кадровые вопросы, и в этом качестве влияние его было колоссальным. Сейчас Иванов назначен главой Госнаркоконтроля, при том что прочилась ему едва ли не вице-премьерская должность. По всей видимости, такое понижение связано с подмоченной репутацией Иванова. В последние месяцы его имя фигурировало в скандале вокруг давления Кремля на судей по ряду громких дел (в частности, по делу об аэропорте Домодедово).

Здесь есть две хорошие новости. Во-первых, появляется надежда, что изменится кадровая политика Кремля, в которой немалую роль играло наличие компромата в отношении назначаемого чиновника. Во-вторых, новый глава Госнаркоконтроля во времена службы в питерском УФСБ был известен как хороший офицер спецслужб, в отличие от Виктора Черкесова боровшийся не с диссидентами, а с настоящими преступниками. Не исключено, что ФСКН под его руководством займется наконец своим прямым делом.

Другая ФСБ

На место Николая Патрушева назначен руководитель Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ Александр Бортников. Это может свидетельствовать о предстоящих изменениях в работе спецслужбы. Руководя структурой, отвечающей за экономическую безопасность, Александр Бортников не участвовал в публичных скандалах, связанных с работой его ведомства. Его не затронула даже история с китайской контрабандой, из-за которой были отправлены в отставку несколько его подчиненных. Существует версия, что Бортников сам и дал старт этому скандалу, передав соответствующие материалы Владимиру Путину. Поговаривают также, что новый глава ФСБ близок к президенту Медведеву.

После прихода в центральный аппарат ФСБ в марте 2004 года Александр Бортников усилил управление «М», отвечающее за надзор за такими ведомствами, как прокуратура, МВД, ФСКН, МЧС, Минюст. Официально управление «М», численность персонала которого стараниями Бортникова увеличилась в десять раз, осуществляет контрразведывательную деятельность в этих структурах. В реальности оно собирает материалы о деятельности их сотрудников. Это делает ФСБ де-факто ведущей силовой структурой. По некоторым данным, это же управление ведет оперативную деятельность в отношении судей (по действующему законодательству это делается только в отношении конкретного судьи и только с санкции вышестоящего суда).

Силовые структуры играли главную роль в процессе передела собственности последних лет (см. «Рассуждение о рейдерстве по методе барона Кювье», «Эксперт» №18 за 2007 год). Поэтому Александр Бортников — та фигура, к которой сходятся ключевые рычаги силового воздействия на отношения собственности в стране. Его вывод на первую роль в ФСБ может говорить о том, что вопрос об этом направлении деятельности силовых структур станет первоочередным в политической повестке дня спецслужбы и, скорее всего, изменения будут направлены на резкое уменьшение возможностей участия силовых ведомств во влиянии на структуру собственности в стране. В связи с этим важны две наметившиеся в последнее время тенденции.

Первая — известное смягчение публичного имиджа главной спецслужбы. «Раньше ФСБ старалась создать и максимально выпятить имидж единственных борцов за государственные интересы, однако за последний год накал страстей вокруг этой организации сильно уменьшился, они стараются избегать громких и очевидно скандальных дел», — отмечает главный редактор сайта agentura.ru Андрей Солдатов. В конце апреля ФСБ предложила внести в Уголовный кодекс поправки, разграничивающие умышленный шпионаж и разглашение гостайны без признаков шпионажа. Размытая грань между двумя этими понятиями позволила ФСБ раскрутить несколько громких шпионских дел, в частности против ученых, буквально на ровном месте.

 pic_text2 Фото: AP
Фото: AP

Вторая — наметившийся курс на укрепление независимости судей. На прошлой неделе зампред Высшего арбитражного суда Елена Валявина выступила в качестве свидетеля на суде по иску сотрудника президентской администрации Валерия Боева против журналиста Владимира Соловьева (Соловьев в одной из своих передач обвинил Боева в давлении на судей, а тот подал иск о защите чести и достоинства). Валявина подтвердила факт давления. Безотносительно аппаратной подоплеки это важный прецедент, который может укрепить сопротивляемость судейской корпорации к попыткам власти исполнительной вмешиваться в сферу полномочий суда. Уместно вспомнить, что о независимости судей говорил и Дмитрий Медведев в своих предвыборных выступлениях.

По сведениям близкого к высшим судам собеседника «Эксперта», в Кремле сейчас обсуждается несколько мер, направленных на усиление суда. В их числе — введение выборности председателей судов (сейчас их назначает президент), жесткое законодательное закрепление за судебной системой определенного уровня финансового обеспечения (например, автоматическое отчисление из бюджета суммы, эквивалентной определенному проценту ВВП) и создание самостоятельного хозяйственного подразделения в рамках судейской системы. Это избавило бы судейских от необходимости обращаться за помощью в обеспечении зданиями, квартирами и прочим к региональным властям; благодаря такой «помощи» губернаторы могут контролировать региональные суды. Наконец, обсуждается идея создания специальной службы, подконтрольной непосредственно президенту, которая расследовала бы преступления, совершенные судьями.

Курс на укрепление независимости судей представляет собой попытку перестроить существующую систему взаимодействия в треугольнике верховная власть—спецслужбы—суды, сократив в ней неформальные и внеправовые элементы в пользу формальных и правовых. На выходе мы вряд ли получим идеальную судебную систему, полностью независимую от вмешательства со стороны исполнительной власти. Но формы и масштабы такого вмешательства будут сильно ограничены и сконцентрируются на верхних этажах политической системы. Александр Бортников будет отвечать за проведение этого курса на участке спецслужб, и он соответствует задаче, которая стоит перед ним в этих рамках: ограничить силовой передел, по крайней мере происходящий в порядке «инициативы с мест».

Социальная функция правительства

Главной целью правительства Владимир Путин, судя по его выступлению перед Госдумой 8 мая, считает повышение конкурентоспособности нашей экономики и изменение ее структуры за счет развития самых современных производств, значительный рост эффективности и устойчивости национальной экономики на основе роста производительности труда и формирования максимально благоприятной среды для предпринимательской деятельности. Это вполне отвечает тем ориентирам развития страны, которые он называл раньше — например, на расширенном заседании Госсовета в феврале.

Среди названных премьером задач выделяются и такие, которые трудно истолковать иначе, как в контексте обеспечения социальной стабильности на время описанных преобразований. Так, повышения качества жизни россиян правительство намеревается достигнуть через радикальное увеличение расходов на социалку. Здесь и адресная социальная поддержка граждан в связи с повышением тарифов на услуги госмонополий (к 2011 году они вырастут в полтора-два раза), и выделение в 2010–2011 годах средств «для улучшения всей системы здравоохранения», и приведение минимального размера оплаты труда (МРОТ) к уровню прожиточного минимума (с 1 января 2009 года минимальная заработная плата в нашей стране должна быть установлена на уровне 4330 рублей), и последующая индексация МРОТ с превышением прогнозируемого размера инфляции. Реализовывать эти новации придется Минздравсоцразвития во главе с Татьяной Голиковой под кураторством вице-премьера Александра Жукова. Им же вменено в обязанность уже до конца текущего года разработать конкретный план борьбы с бедностью. А заодно позаботиться о пенсионерах — обеспечить уровень пенсий не ниже реального прожиточного минимума и их дальнейшую индексацию в соответствии с уровнем инфляции. Однако самая сложная задача Татьяны Голиковой и Александра Жукова — «создать устойчивый механизм пенсионного обеспечения на длительную перспективу». Поскольку сегодня ни у кого нет внятного представления о способах решения этой проблемы, то и новый премьер не стал вдаваться в подробности по этому поводу.

 pic_text3 Фото: AP
Фото: AP

Тесно связана с социалкой и еще одна задача, обозначенная Владимиром Путиным, — обеспечить устойчивую работу отечественного продовольственного рынка, застраховав его от резких ценовых колебаний в мире. «Именно этими проблемами правительство займется в первоочередном порядке», — пообещал премьер. Конкретная ответственность за рост цен на продовольствие ляжет на главу Минсельхоза Алексея Гордеева и на вице-премьера Виктора Зубкова. Поскольку Зубков уже пытался бороться с подорожанием продуктов, то методы его известны — они относятся к разряду административных мер воздействия на участников рынка. Повышенное внимание к социальным вопросам вполне логично, если учесть недавно принятое правительством решение о повышении тарифов.

Университеты и ПТУ

Задача изменения структуры экономики за счет развития самых современных производств в докладе премьера была отражена существенно скромнее, чем социалка. Единственное, что по этому поводу смог сказать Путин: «Мы уже приступили к реструктуризации отечественного судо- и авиастроения». За развитие судостроения будет отвечать вице-премьер Игорь Сечин. Объединенная авиастроительная корпорация входит в сферу компетенции другого вице-премьера — Сергея Иванова.

Впрочем, к проблеме оптимизации структуры экономики непосредственное отношение имеет и вопрос развития науки и образования, которому Путин уделил достаточно много внимания. «В 2010 году расходы консолидированного бюджета страны на развитие образования достигнут почти двух триллионов рублей, на здравоохранение — также около двух триллионов рублей. Это в разы больше, чем еще несколько лет назад, — отметил премьер. — В ближайшее время будут приняты основные образовательные стандарты нового поколения. Начнется формирование национальной системы оценки качества образования».

Значительную долю ответственности за ситуацию в образовании Владимир Путин переложил на местные и региональные органы власти. «Региональные и муниципальные власти должны серьезно заняться проблемами начального и среднего профессионального образования, которое находится в их сфере ответственности, — заявил премьер. — Многие из наших ПТУ и техникумов словно застыли в прошлом веке. Нужно развернуть их в сторону современного производства и экономики, к рынку труда. И совместно с работодателями обновить содержание образовательных процессов, программ в таких учебных заведениях».

Правительство же сосредоточит внимание на создании двух десятков федеральных научно-образовательных центров. «В их структуру помимо собственно университетов должны влиться академические, отраслевые научно-исследовательские институты, — пояснил Владимир Путин. — А за счет такой интеграции новые научно-образовательные центры смогут быстрее войти в число мировых лидеров, фактически превратиться в крупные национальные и международные исследовательские центры. В ближайшее время также будет принята федеральная целевая программа “Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009–2013 годы”. В ее рамках должно быть обеспечено решение ключевых задач по обновлению научно-педагогических кадров».

Дороги, финансы, налоги

По направлению увеличения конкурентоспособности нашей экономики можно отметить три задачи правительства, обозначенные Владимиром Путиным. Первая — «в максимальной степени снять ограничения для экономического роста, вызванные отставанием в развитии инфраструктуры». Премьер пообещал, что для решения этой проблемы в 2010 году финансирование дорожного строительство из федеральных источников увеличится в два раза по сравнению с 2008 годом. Осваивать эти средства будет министр транспорта Игорь Левитин под патронажем Игоря Сечина.

При этом премьер специально подчеркнул, что «в развитии инфраструктуры мы все в большей степени должны ориентироваться именно на частного инвестора. А для этого надо на долгосрочную перспективу обеспечить конкурентоспособные условия для работы бизнеса в инфраструктурных проектах, в том числе за счет новой тарифной политики». Тарифное регулирование в инфраструктурных отраслях должно гарантировать инвесторам и кредиторам возвратность и рыночную доходность вложенных средств. В перспективе, как пообещал Путин, на всю инфраструктуру будет распространена практика долгосрочных тарифов. Главным ответственным за тарифную политику лицом в правительстве является первый вице-премьер Игорь Шувалов. На него же, судя по всему, ляжет и еще одна задача, непосредственно связанная с обеспечением конкурентоспособности экономики. «Нам в целом нужно определиться с масштабами, структурой и целями государственного сектора, — заявил Владимир Путин. — Десятки предприятий, находящихся в полной собственности государства, не модернизируются, замыкаются исключительно на бюджетные деньги, работают, к сожалению, подчас в убыток. При этом отсутствует какая-либо мотивация к оптимизации расходов, получению прибыли и качественному исполнению заказов. У нас устаревшие системы оценок того, что нужно сделать. Столь же нетерпимая ситуация с текущими расходами. Объем их ежегодно растет. Одновременно раздувается число работающих в учреждениях и органах исполнительной власти. А результат, мягко говоря, сомнительный. Вывод из этого простой: там, где это возможно, нужно переходить к финансированию государственных услуг на основе конкретного государственного заказа».

Похоже, что в контексте задачи повышения конкурентоспособности отечественной экономики правительство рассматривает и превращение России в один из мировых финансовых центров. Для этого, по мнению премьера, надо оптимизировать инфраструктуру и упорядочить систему госрегулирования финансового рынка, сформировать законодательство, регулирующее сделки с производными финансовыми инструментами, и сформировать на рынке ценных бумаг комфортный налоговый режим. «По всем этим направлениям до конца года должны быть приняты первоочередные законодательные решения и подготовлен четкий план действий», — заявил Владимир Путин. Ответственность за превращение России в мировой финансовый центр ляжет на вице-премьера Алексея Кудрина, руководителя Федеральной службы по финансовым рынкам Владимира Миловидова, а также, вероятно, на министра экономразвития Эльвиру Набиуллину и главу Центробанка Сергея Игнатьева.

 pic_text4 Фото: AP
Фото: AP

Наиболее важные для бизнеса инициативы правительства, обозначенные Владимиром Путиным, относятся к задаче формирования максимально благоприятной среды для предпринимательской деятельности. «Во-первых, речь идет в том числе о сокращении контрольных полномочий проверяющих органов, о замене разрешительных процедур при открытии бизнеса на уведомительные. Надо резко уменьшить перечень лицензируемых видов деятельности, а также товаров и услуг, требующих обязательной сертификации. Одновременно на этом направлении следует расширять сферу применения обязательного страхования ответственности, как бы это ни было неприятно для участников бизнеса», — отметил Владимир Путин. Судя по всему, основная тяжесть этой работы ляжет на Эльвиру Набиуллину и Игоря Шувалова.

«Во-вторых, необходимо заняться… проведением эффективной антимонопольной политики. Надо жестко пресекать попытки монополистов засунуть руку в чужой карман», — заявил премьер. Это сфера ответственности главы Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева под кураторством того же Игоря Шувалова. В-третьих, государство намерено активизировать принятие пакета антирейдерских законов, подготовленных Министерством экономразвития.

Но самое главное — это анонсированная Владимиром Путиным новая налоговая реформа. «Сегодня мы уже значительно приблизились к тому, чтобы построить одну из лучших налоговых систем в мире, — заявил премьер. — Первое — мы должны пойти на максимально возможное освобождение от налоговой нагрузки расходов граждан и организаций на образование и здравоохранение, пенсионное обеспечение и оплату процентов по ипотечным кредитам. Во-вторых, для обновления производств нам понадобится либерализация амортизационной политики. Поэтому со следующего года должны быть внедрены дополнительные механизмы ускоренной амортизации основных средств, и прежде всего технологического оборудования. В-третьих, нужно также расширить набор мер налогового стимулирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Прежде всего по приоритетным для государства направлениям. В-четвертых, для стимулирования роста добычи и переработки нефти настало время принять решение о снижении налоговой нагрузки на этот сектор экономики. Необходимо также обеспечить эффективное администрирование ранее принятых решений по налоговому режиму для выработанных месторождений».

Кроме того, Владимир Путин напомнил, что сейчас «идет серьезная дискуссия по поводу снижения налога на добавленную стоимость, и не позднее августа этого года мы должны окончательно определиться в отношении стратегии и тактики дальнейшего снижения налогового бремени и на какую величину надо снизить налоги, чтобы создать дополнительные стимулы экономического развития страны. Все законодательные инициативы в сфере налогообложения будут внесены в правительство в ходе текущей и осенней сессии Госдумы». За налоговую политику в правительстве отвечает Министерство финансов и его глава вице-премьер Алексей Кудрин. Проблема, однако, в том, что Минфин настроен категорически против радикального снижения налогового бремени, а инициатором упомянутых налоговых новаций является Министерство экономразвития. Остроты ситуации добавляет тот факт, что формально Алексей Кудрин курирует ведомство Эльвиры Набиуллиной, но поскольку налоговые инициативы Минэкономразвития уже поддержали и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев, вице-премьеру Кудрину, похоже, придется капитулировать перед своей подчиненной.

Мировой офшор

Доклад Путина Государственной думе подтверждает, что новый премьер адекватно представляет себе как насущные социально-экономические проблемы России, так и возможные пути их решения. Пожалуй, лишь за одним-единственным исключением: идеей о создании в России мирового финансового центра.

Проблема не в том, что деривативы, которые призывает развивать премьер, — это чисто спекулятивные инструменты, развитие рынка которых никак не решает насущных проблем российской экономики, таких как хронический дефицит длинных дешевых финансовых ресурсов. Главная проблема в том, что власть представляет себе мировой финансовый центр как офшор для торговцев воздухом. Каким образом подобное новообразование может защитить отечественную экономику от потрясений на глобальных финансовых рынках (а именно такую цель провозглашают апологеты мирового финансового центра) — непонятно.

Мировой финансовый центр — это место сосредоточения банков мирового уровня. А банки всегда идут туда, где есть соответствующие клиенты, то есть компании мирового уровня. Сегодня такие российские компании можно пересчитать по пальцам. В перспективе отчетливо обещана еще лишь одна — Владимир Путин заявил, что к 2025 году компанией мирового уровня станет Объединенная авиастроительная корпорация. С такой клиентской базой мечтать о мировом финансовом центре трудно.

В частном же секторе появление новых компаний с глобальными перспективами вообще не просматривается. Основные причины — дефицит квалифицированных кадров и нехватка длинных денег.

Нефтяники будут довольны

Появятся в стране длинные деньги или нет, пока непонятно. Слишком большой упор делается на необходимость снижения инфляции до однозначных цифр. При этом политика, предлагаемая Путиным, с точки зрения влияния на финансовую сферу очень сложна. С одной стороны, это очевидно проинфляционное повышение тарифов и расходов на социальные нужды, с другой — антиинфляционное снижение налогового бремени и снятие инфраструктурных ограничений. Так и должно быть. В растущей и довольно большой экономике политика не может быть линейной, но не очевидно, что у российских денежных властей окажется достаточно квалификации, чтобы справиться с этим. Как показывает опыт, главный способ борьбы с инфляцией, которым пользуются наши Минфин и Банк России, — это сокращение количества денег в экономике. Этот процесс уже идет сегодня довольно активно, и банки отмечают резкое падение ликвидности в первом квартале. Сможет ли новое правительство достойно выйти из начинающейся дефляции — вопрос, который будет иметь колоссальное значение для конъюнктуры ближайшей осени.

Инициативы по снижению налогового бремени, безусловно, будут играть в плюс конъюнктуре. Но пока очевидными преимуществами пользуются только сырьевики: на прошлой неделе Владимир Путин уже объявил о новых налоговых послаблениях — нефтегазовые компании, работающие на шельфе, а также разрабатывающие новые месторождения Ямала и Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции, получат налоговые каникулы на семь лет с момента добычи первой нефти или газа. А в ближайшем будущем сырьевиков ждет еще одна льгота — повышение необлагаемого минимума при расчете налога на добычу полезных ископаемых. И не факт, что этими льготами забота правительства о сырьевиках ограничится, учитывая, что сырьевой сектор теперь курирует Игорь Сечин.

Что касается прочих налоговых льгот, то главный подарок несырьевым компаниям — снижение НДС до 12% — все еще остается под вопросом. Пока Минфину удалось одержать тактическую победу — отложить решение вопроса о снижении НДС на август. Есть опасность, что, пользуясь старой дружбой с Владимиром Путиным, Алексей Кудрин сможет склонить премьера к «компромиссу» — принять пакет упоминавшихся льгот по налогу на прибыль, подоходный налог и ЕСН, но отложить снижение НДС на максимально далекое будущее — глава Минфина уже называл в качестве ориентира 2020 год.

Впрочем, представители Минэкономики подчеркивают, что налоговые изменения имеют смысл только в составе полного пакета (см. «Нам нужен качественный рывок», «Эксперт» №17 за 2008 год). Кроме того, президент Дмитрий Медведев также однозначно вступает за снижение НДС.

Связной из Парижа

Одним из самых больших сюрпризов нового правительства стало отсутствие в нем давнего соратника Путина министра информационных технологий и связи Леонида Реймана, он стал простым советником президента. Претерпели изменения и функции этого ведомства: теперь оно называется Министерство связи и массовых коммуникаций. И возглавил его 42-летний Игорь Щеголев — теперь уже бывший руководитель протокола президента, а до 2001 года — начальник Управления пресс-службы президента.

Игоря Щеголева нельзя причислить к членам питерской команды. Он окончил Институт иностранных языков им. Мориса Тореза в Москве и Лейпцигский университет. В 1988 году поступил на работу в ТАСС, где занимался иностранной информацией, работал в Париже, так что реально знает, что такое СМИ. В органы госвласти Щеголева призвал его учитель Евгений Примаков в свою бытность премьер-министром. В сентябре 1998 года Щеголев стал его пресс-секретарем, говорят, их связывают теплые личные отношения. Примаков проработал в правительстве недолго, а Щеголев остался в верхах. Говорят, сейчас он метил просто в министра массовых коммуникаций, но ему добавили и связь.

Впрочем, нынешняя идея слияния в одном регуляторе СМИ и технических средств распространения информации выглядит весьма логично (по крайней мере гораздо логичнее, чем планировавшееся в 2004 году слияние Минсвязи и Минтранса). Главные проблемы в мировой индустрии возникают именно на стыке этих двух областей. Одна из важнейших — регулирование интернета, этой самой бурно растущей медиасреды. Сюда входят и борьба с мошенничеством, и защита интеллектуальной собственности, и личности, и интересов государства. Второй вопрос — цифровизация телевидения, госинвестиции в этот процесс и изменение бизнес-модели всех игроков этого рынка. Третий — выход операторов связи и производителей оборудования связи на рынок контента, новые функции старых компаний, как следствие, влекут за собой новые принципы регулирования. В России самая большая битва пока развернулась по вопросам цифровизации ТВ, одна группировка чиновников выступала за то, чтобы выделить на эти цели миллиарды рублей, другая надеялась на частный бизнес. И это один из первых вопросов, которые надо будет решать новому министру.

Способен ли Игорь Щеголев прочувствовать напряженность момента и взять управление в свои руки? Ведь кроме госрасходов на ТВ у связистов накопилось немало проблем. Будет ли Щеголев бороться с военными за частоты для третьего поколения мобильной связи? Сможет ли продавить внедрение электронных платежей, обосновать перед ЦБ необходимость мобильных платежей? Хватит ли ему аргументов прекратить безумную программу установки таксофонов в деревнях, где уже давно есть сотовая связь? Что он думает о приватизации «Связьинвеста»?

Судя по его первому визиту в здание уже бывшего Мининформсвязи, руководство телекоммуникационной отраслью он оставит на своего зама, которым скорее всего станет бывший заместитель Реймана Борис Антонюк. Впрочем, для отрасли это не столь критично, Рейман славился предвзятым регулированием, но при этом сам рынок рос отлично. И вышеупомянутые вопросы связисты вполне могут «порешать» в рабочем порядке.

А вот со СМИ все гораздо сложнее: с одной стороны, они беднее, с другой — регулировать их надо осторожнее. Судя по мнению бывших коллег Щеголева, превращение нового ведомства в «министерство правды» маловероятно. Значит, ему придется сосредоточиться на экономических проблемах СМИ. Их как минимум три, и все они взаимосвязаны. Первая — снижение НДС. В развитых странах он составляет от 0 до 4%, максимум 7%, а в России исключения не делается — 18%, как у всех. Вторая — зависимость региональных СМИ от региональных властей, их нерыночное существование. И наконец, третий аспект экономики печатных СМИ — дорогущее и некачественное распространение, во многих регионах монополизированное «Почтой России». Ну а лакмусовой бумажкой для убеждений нового министра будет его подход к регулированию интернета. Все больше желающих хотят ограничить относительную вольницу Сети, российские суды уже рассматривают уголовные дела за высказывания в интернете, а блоги некоторые законодатели хотят причислить к СМИ. Так что Щеголеву будет над чем поработать и не вникая в эрланги и мегабиты.

Министр на заклание

Что касается другого новичка в правительстве на важной в экономическом плане должности, министра энергетики Сергея Шматко, то ему придется работать в тяжелых условиях. Федеральное агентство по энергетике, находившееся в структуре Минпромэнерго, только начинало свою работу, причем в ходе сворачивания деятельности РАО ЕЭС (которое прекратит свое существование в июле этого года), и просто не могло успеть перехватить у РАО управление отраслью. Не было у агентства времени и на создание собственной управленческой и правовой инфраструктуры, которой могло бы сразу воспользоваться новоиспеченное Министерство энергетики.

Новому министерству придется проводить в жизнь крайне необдуманное с точки зрения развития российской экономики и благосостояния населения решение о повышении тарифов на газ и электроэнергию и отвечать за его последствия. По планам, утвержденным ушедшим правительством Зубкова, цена на электроэнергию к 2011 году вырастет в 2,1 раза, а газа — в 2,2 раза. Эксперты говорят о реальности трехкратного роста и в то же время предупреждают, что такое повышение не станет существенным стимулом для выполнения энергокомпаниями инвестиционных программ в электроэнергетике и в итоге приведет к росту неплатежей, снижению энергопотребления и стагнации экономики.

Ситуация в электроэнергетике усугубится невыполнением инвестпрограммы РАО ЕЭС и Федеральной целевой программы «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007–2010 гг. и на перспективу до 2015 г.». Сейчас уже очевидно, что к 2011 году вместо 34 гигаватт мощностей, предусмотренных планами РАО (вначале монополист замахивался на ввод 41 гигаватта), будет пущено не более 10 гигаватт. Невыполнима по срокам, инфраструктурному, ресурсному и кадровому обеспечению ФЦП по развитию атомной энергетики. Об этом свидетельствуют затягивающиеся сроки строительства энергоблоков на Ростовской и Калининской АЭС (запланированные сроки ввода — 2009-й и 2010 годы соответственно), которые могут быть введены в лучшем случае в 2011–2012 годах. Не самые большие скептики из специалистов считают, что из десяти запланированных блоков до 2015 года в лучшем случае будет введено лишь четыре. Не исключено, что Сергею Шматко придется отвечать за невыполнение программ, заявленных еще до того, как он был назначен на свою должность. И вряд ли его положение облегчит повышение тарифов — развитию энергетики сейчас мешает не недостаток денег, а критическая нехватка кадровых и организационных ресурсов.