Возвращение дона Хуана

Книги
Москва, 02.06.2008
«Эксперт» №22 (611)
Испанщина более не в моде. Отчасти оно к лучшему; есть возможность ловить непреходящее

Дон Хуан Рамон Хименес, сын кастильца и андалусийки, в жилах которой «текла мавританская кровь», рожденный у португальской границы, нобелиат 1956 года, всю жизнь отличался слабым здоровьем и несгибаемой верой в первородство поэзии. Между этими полюсами — до предела натянутые нервы. От любого жизненного удара Хименес впадал в продолжительные депрессии, которые выливались в серьезные болезни; творческие сомнения подвигали его к отшельничеству. Вместе с тем, когда во время гражданской войны, в пору стихийных расстрелов ему предлагали охрану, Хименес с недоумением отвечал: «Разве в Мадриде больше нечего охранять?»

И внешне, и внутренне Хименес полностью отвечал одному из великих типажей, что подарила западной культуре Испания, — Рыцарю Печального Образа, увековеченному Сервантесом за несколько веков до этого. Глядя на портреты дона Хуана Хименеса, прослеживая факты биографии или обращаясь к его поэзии, несущей печать одновременно непосредственности и глубины, думаешь, что идальго из Ла-Манчи не снес вынужденного бездействия и взял да и воплотился в «поэте из Могера», как — кто пренебрежительно, кто воодушевленно, но всегда со значением — именовали дона Хименеса соотечественники. Странность странного, если позволите, в том, что насквозь «почвенный», более того, заклейменный практически «местечковым» Хименес прожил жизнь, преодолевшую моря, океаны (умер в Пуэрто-Рико), а также пережил всемирное — Нобелевка-1956, признание.

Нельзя сказать, что «поколению 98-го года», генерации «испанского Серебряного века», включавшей в себя помимо Хименеса еще и Мигеля де Унамуно, Валье-Инклана, Антонио Мачадо, чудного поэта-философа Ортегу-и-Гассета, многих других, в России не повезло с литературным паблисити. Сначала — до чрезвычайности романтизированная гражданская война (составитель и автор предисловия Наталья Малиновская приводит реплику Антуана де Сент-Экзюпери, очевидца событий, — «больше расстреливают, чем воюют»), далее Франко, старожил фашистского блока, уж отгремела Вторая мировая, а этот все сидит и сидит на своем насесте; да и у нас, в стане победителей, куда ни глянь с колокольни — те же Дубравлаги, Ветлаги и беспаспортные (читай — крепостные) колхозники. На этом пролонгированно общем культурном фоне испанцев много и охотно переводят, с упоением читают.

Есть мнение, что феномен испанцев на нашей почве если не создали, то возвысили до нынешнего уровня великие русские поэты и замечательные переводчики — поэт Марина Цветаева и переводчик Анатолий Гелескул (помимо многого другого, еще и переводчик Хименеса, в том числе в данном издании), включившие в обиход русского интеллигента Гарсиа Лорку. «Так плачет закат о рассвете / Так плачет стрела без цели / Так песок раскаленный плачет / О прохладной красе камелий» — Лорка по-цветаевски, «Под луною черной / запевают шпоры / на дороге горной...» — Лорка в переводе Гелескула. Смешно, наивно, безумно — короче, испанщина-цыганщина, Пушкин-Лермонтов, и вообще герои не нашего времени. А возвращаясь к культурному (да и ис

У партнеров

    «Эксперт»
    №22 (611) 2 июня 2008
    Финансы
    Содержание:
    Опираясь на воздух

    Российские банки привлекают короткие пассивы и выдают длинные кредиты. Предприятия привлекают эти кредиты и финансируют еще более длительные инвестпроекты. Единственное, что могут предложить в этой ситуации финансовые власти, — охлаждение кредитной активности банков

    Обзор почты
    На улице Правды
    Реклама