Крыша потекла

Максим Агарков
14 июля 2008, 00:00

Борьба за полномочия между прокуратурой и Следственным комитетом, похоже, начала угрожать главной кормушке всех российских силовиков — их благотворительным фондам

В конце июня Генпрокуратура опубликовала любопытное заявление. В нем говорилось о результатах проверки милицейских благотворительных фондов, проведенной управлением Генпрокуратуры в Северо-Западном федеральном округе. В частности, «выявлены многочисленные нарушения в работе общественных фондов, коммерческих организаций и физических лиц, оказывавших безвозмездную материальную помощь правоохранительным и контролирующим органам». Еще сказано, что с 2006-го по 2008 год различные организации оплатили милицейских счетов на 11 млн рублей. А также в рамках оказания благотворительной помощи милиции куплены две «Волги», Ford Focus и Toyota Land Cruiser. Это только то, что было проведено через бухгалтерию и передано с баланса на баланс.

По результатам проверки прокуратура направила в суд два иска о ликвидации некоммерческих организаций (то есть тех самых благотворителей), внесла 21 представление об устранении нарушений закона. Возбуждено уголовное дело по статье 289 УК (незаконное участие в предпринимательской деятельности). Представления об устранении выявленных нарушений закона получили начальник Главного управления МВД России по СЗФО, президент Фонда поддержки налоговых реформ и государственных органов экономической безопасности СЗФО, президент благотворительного фонда «Литейный» и директор Фонда поддержки антикризисных программ.

Генеральский карман

О постовых или гаишниках, берущих взятки в кабинете и на улице, публике рассказывают постоянно. Но генералы в таких историях упоминались считанные разы. Пожалуй, можно вспомнить разве что дело «Трех китов», в связи с которым было отправлено в отставку несколько высокопоставленных сотрудников ФСБ, да наделавшую шуму летом 2003 года историю с «оборотнями» из Московского уголовного розыска. Оба случая, понятно, далеко не рядовые.

Отсутствие генералов в криминальной хронике не означает, что они чисты как агнцы. Просто у них коррупционные схемы устроены сложнее, чем у сотрудников нижних звеньев правоохранительной системы. Генеральские цепочки — это различные, как правило, именующиеся благотворительными фонды, заявленная цель которых — помощь ветеранам или сотрудникам правоохранительных органов. Подавляющее большинство этих организаций — не что иное, как механизм крышевания бизнеса.

Бытует стереотип, что подчиненные собирают дань и приносят начальнику деньги пачками, а он их, в свою очередь, передает наверх. На самом же деле подчиненные того или иного генерала только указывают бизнесменам организацию, сотрудничество с которой решит их проблемы. Речь может идти и о поддержке со стороны силовиков в корпоративных конфликтах, и о защите от произвола проверяющих органов, и об обеспечении нормальной судебной защиты — список каждый может продолжить самостоятельно. Вымогательством — как его понимает Уголовный кодекс — никто не занимается. Просто тот, кто решит жить без крыши, столкнется с мощью государства российского по полной программе, беря на себя при этом часть коррупционных издержек крышуемых. Например, проверяющие не могут сильно развернуться в компаниях, которым покровительствует ФСБ или милиция. Поэтому все их нерастраченное внимание привлекает независимый бизнес.

При чем здесь благотворительность? Письмо с просьбой помочь страждущему не подпадает под действие Уголовного кодекса, даже если его подписал начальник УБЭП. Да и дело вроде бы благое. Кроме того, под маркой благотворительности легко и собрать деньги, и отправить их потом в нужном направлении: кто сможет проверить, сколько в действительности стоило торжественно отметить День милиции, а сколько — сделать благотворительный ремонт в здании УВД?

Подсчет числа околосиловых благотворительных ассоциаций и фондов наглядно демонстрирует, что помощь правоохранителям — дело крайне выгодное. Только в столице насчитывается около двух тысяч таких структур разного рода. К ним стоит добавить более сотни фондов содействия правоохранительным органам.

Истоки благоденствия

Первые организации подобного типа появились в середине девяностых, на пике разгула организованной преступности. Чувствуя свою безнаказанность, многие криминальные бригады поднимали расценки. Кроме того, бизнес не желал нести финансовые потери из-за разборок различных преступных группировок. У него появилось понятное желание получить надежную защиту за умеренные деньги. Естественной альтернативой «браткам» были силовики. Они имели несколько бесспорных преимуществ. Во-первых, стабильность работы. Во-вторых, легальность деятельности, это относилось и к оружию, которое они могли носить и применять на законных основаниях. В-третьих — и это, пожалуй, главное — умеренность аппетитов, поскольку в отличие от «братков» на силовиков была управа. Из смежного ведомства, к примеру.

Спрос и предложение имелись, оставалось только вывести новую услугу на массовый рынок. Большинство бизнесменов знало, как найти бандитскую крышу, а вот как получить покровительство милиционеров или чекистов, знали единицы. Лучшей крышей тех времен были РУБОП и силовые подразделения ФСБ: управление А («Альфа») и В («Вымпел»). Кстати, фонды этих организаций — старейшие на рынке крышевания.

Развитие рынка не обошлось без помощи государства. Еще с середины 90-х в каждом регионе стали появляться фонды «Правопорядок». Согласно закону Московской области, принятому в 2000 году и вполне типичному для всей страны, областной бюджетный фонд «Правопорядок» формировался из добровольных взносов граждан и организаций, штрафов за различные административные правонарушения, средств, полученных от реализации и переработки изъятого алкоголя, за счет прямых перечислений из бюджета, а также «иных средств в соответствии с законодательством». Каждый желающий заполучить силовую (или «красную» в терминологии 90-х) крышу мог обратиться в региональный «Правопорядок», перевести на его счет некую сумму и наслаждаться покоем. Одновременно стали расти и благотворительные фонды, декларирующие своей целью поддержку правоохранителей и одновременно оказывающие услуги по обеспечению безопасности бизнеса.

Государственные фонды проработали до конца 2005 года, продолжая стабильно приносить доход заинтересованным сторонам. В 2006 году изменилось законодательство, оно запретило финансировать силовиков из внебюджетных фондов или из региональных бюджетов. Поправками законодатели старались ограничить влияние региональных лидеров на силовиков. Заметим, что этой цели поправки не достигли: губернаторам не нужна поголовно лояльная милиция, а способов стимулировать отдельные группы оперативников и следователей у них более чем достаточно. Что касается околосиловых благотворительных фондов, они давно окрепли и сложились в прочную систему.

Никто особенно не стесняется. Многие подобные фонды открыто рекламируют свои услуги. Например, международный общественный фонд «Правопорядок-Центр» на собственном сайте заявляет, что его задача — оказание помощи ветеранам правоохранительных органов. Несколькими строками ниже идет следующее: «Многолетний опыт работы, знание механизма разрешения различных проблемных вопросов безопасности взаимодействие с правоохранительными органами, другими структурами государственной власти позволяет специалистам фонда эффективно содействовать благополучному развитию бизнеса компании-клиента». Следует список клиентов. В структуру многих благотворительных фондов входят юридические центры, детективные и охранные агентства и тому подобное, и этого тоже никто не скрывает.

КПД аппаратной борьбы

Почему вдруг прокуратура заинтересовалась милицейской благотворительностью, нетрудно догадаться. Противостояние между Генпрокуратурой и формально входящим в ее структуру Следственным комитетом при прокуратуре вновь обострилось. Сначала депутат Госдумы Александр Хинштейн опубликовал очередную статью против главы Следственного комитета Александра Бастрыкина (на этот раз речь шла о бизнесе Бастрыкина в Чехии). Затем в бой вступила тяжелая артиллерия: генпрокурор Юрий Чайка пригрозил главе СКП проверкой по изложенным в статье Хинштейна фактам. Попутно Чайка высказал пожелание, чтобы прокуратуре вернули полномочия по возбуждению уголовных дел, отобранные у нее прошлым летом. Он также недавно высказался в том духе, что права его ведомства по контролю над следствием надо бы расширить.

У прокуратуры имеется давно опробованный способ аргументации своих требований — продемонстрировать, насколько эффективно она может контролировать прочих правоохранителей. Еще в 2001 году, когда речь зашла о возможном выделении следственных органов из состава прокуратуры, ее оборонительная тактика строилась именно по этому принципу. С верхних этажей ведомства вниз пошел заказ на возбуждение уголовных дел против милиционеров. Сплошь и рядом — «неустановленных», поскольку главным было дать показатели. Затем тогдашний генпрокурор Владимир Устинов, выступая на публике, говорил едва ли не о десятках тысячах милиционеров-уголовников, разоблаченных прокуратурой. Реформу ведомства удалось сорвать, а из возбужденных по случаю уголовных дел до суда дошло лишь каждое десятое. Понятно, почему прокуратура выбрала именно милиционеров в качестве демонстрационной модели: проделывать то же в отношении, например, ФСБ было бы себе дороже.

Нынешняя атака прокуратуры на милицейскую благотворительность из того же ряда. К тому же укладывается в модный тренд борьбы с коррупцией. Разумеется, это та ласточка, которая весны не делает. Но все же во всем этом есть несколько хороших новостей. Во-первых, надежда, что «благотворители» станут поскромнее. Во-вторых, прошлогодняя реформа прокуратуры оправдывает себя — противостояние между Генпрокуратурой и СКП, при всей его скандальности, может способствовать самоочистке правоохранительной системы в целом. В-третьих, что бы ни говорил Юрий Чайка, оказывается, у обновленной прокуратуры вполне достаточно полномочий, чтобы прижать коррупционеров. Пусть и делается это в рамках аппаратной борьбы.