О приговоре блогеру Терентьеву

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
14 июля 2008, 00:00

Сыктывкарский музыкант, двадцатидвухлетний Савва Терентьев получил год условно за неуважительную запись о милиции в сетевом дневнике «Живого журнала» (далее, как обычно, — ЖЖ). Событие это скверное, ни одна из участвующих в нём сторон особой симпатии не вызывает. Но и антипатию стороны вызывают в разной степени. Общественная опасность нескольких фраз плохо воспитанного, бранчливого парнишки — и поведения в этом деле правоохранительных органов, больше года из кожи вон лезших, чтобы закатить юноше обвинительный приговор, и сделавших это самым грозным для общества путём, — совершенно несопоставима.

Факты таковы. В феврале прошлого года в блоге одного из жителей Сыктывкара появилось исходящее от местного «Мемориала» сообщение об обыске, который милиция под надуманным предлогом (после сыктывкарского прецедента уже не знаешь, за что получишь год; поэтому оговариваюсь: «надуманным» — по мнению авторов сообщения) провела в тамошней газете. Завязалась дискуссия — о местных выборах, о том, какую роль играет милиция в подавлении оппозиционных СМИ. В неё вступил блогер с ником terentyev. Он написал вполне рядовые для ЖЖ «немногабукав» про милицию. Помимо чуть микшированного мата и активного употребления слов «быдло» и «гопота» комментарий содержал замечание, автору, надо думать, казавшееся остроумным: «хорошо бы» раз, а ещё лучше два раза в день сжигать на центральной площади каждого города по одному «неверному менту». Некий сотрудник отдела «К» МВД Коми эту запись увидел — и пошло-поехало.

С Саввой всё понятно. Этот блогер принадлежит к весьма заметной доле ЖЖистов, полагающей, что без хорошей примеси трамвайного хамства свобода слова (действительно главное условие процветания ЖЖ) недостаточно живо ощущается. Заметны на Савве следы и ещё одного распространённого в блогах поветрия: он инстинктивно формулирует свою точку зрения в как можно более резких терминах, желательно — с переходом на визг. Нарочно загляните в какую-нибудь длинную дискуссию в ЖЖ — это же поразительно: те же самые люди, встреться они «в офлайне», почти наверняка беседовали бы спокойно и уважительно; а тут — всеохватная матерщина и неожиданно частые истерики. (Вероятно, сказывается иллюзия безнаказанности: я его матерю, а он меня не достанет, не достанет…) На мой взгляд, тезис о высокой корреляции между нестеснённостью речи цензурой и несдержанностью речи воспитанием — ложен: в дневниках многих уважаемых ЖЖистов беседы идут без визгов и без лишнего мата, а ничего — вполне себе свободно. Хоть как-то «фильтровать базар» всё-таки следует — и если бы Савву за инкриминируемый ему каммент келейно посёк собственный родитель, я бы не стал особенно возражать. Но то, что произошло в сыктывкарском суде, вызывает массу возражений.

Терентьева закатали по 282-й статье УК — «Возбуждение ненависти и вражды…». (В скобках замечу: не прельщайтесь условностью полученного Саввой срока; завтра он брякнет что-нибудь сомнительное в пивной или в автобусе — и готово дело, сидит.) Вот именно выбор статьи особенно и беспокоит. Потому что если Саввины речения и пахнут какой-то статьёй — отдалённо, весьма отдалённо! — то не этой, а 318-й, трактующей про «угрозу насилия в отношении представителя власти». Случись процесс по ней, возражать было бы труднее. В цивилизованном обществе за угрозы полицейским принято серьёзно наказывать — и это совершенно разумно. Да только вот беда: на угрозу насилия фраза, начинающаяся с «хорошо бы», ну никак не тянет. И тогда доблестный отдел «К», чувствующий себя лично оскорблённым, злорадно вспоминает про моднейшую в последнее время тему — борьбу с экстремизмом. И Савву верстают в экстремисты.

Я не буду пересказывать историю экспертиз, которые обвинение заказывало для упекания бедолаги, — она достаточно широко представлена в рунете. (Между прочим, там вывешена и фотокопия приговора, вынесенного Савве судьёй Сухаревой. Это душераздирающее чтение; даже не профессиональный уровень, а уровень грамотности что судьи, что обильно цитируемых ею экспертов: «низкий образовательный интеллект», «негативная пропоганда» и многое в том же роде — не может не расстроить доброжелательного человека.) Я лишь обращу ваше внимание на тот трюк, с помощью которого невнятное сквернословие Саввы сделано преступным: оказывается, оно «возбуждало ненависть и вражду к социальной группе». К какой социальной группе? К милиции. Мудрые эксперты всерьёз говорят о «профессиональной принадлежности к социальной группе “милиционеры”»; и то, что рядом они с той же паучьей серьёзностью говорят о «группе “гопы”», добавляет комизма, но не уменьшает опасности созданного прецедента.

Потому что в первую очередь милиционеры не социальная группа, которую надо защищать от негодяя, пропОгандирующего к ним ненависть и вражду. Милиционеры — это люди, нанятые обществом для его, общества, защиты. Если эти люди делают своё дело плохо (а они часто делают его не просто плохо, а преступно плохо — даже официально в год против милиционеров возбуждается четыре тысячи уголовных дел), то плохо защищаемое ими общество имеет полное право их бранить. За непристойную брань — штрафуйте по КоАП. За угрозы (только настоящие, а не «хорошо бы, хорошо бы нам мента поймать большого») — наказывайте. А просто за то, что вас кто-то сильно не любит… А завтра бандиты или рейдеры потребуют сажать за возбуждение вражды к их социальным группам — будете сажать?

Приговор, на мой взгляд, содержит массу оснований, по которым следующие инстанции могут его отменить, — и очень важно, чтобы это произошло, потому что иначе будет создана масса крайне неприятных прецедентов. О прецедентах, работающих на маниакальное желание множества чинуш впендюрить-таки цензуру в рунет, надо говорить отдельно — тем более что тут, увы, не только дело блогера Терентьева создаёт прецеденты. Но о прецеденте разрушительного использования волны законодательных новелл, всё более и более расширительно трактующих понятие экстремизм, говорить уместно именно в связи с этим делом. Год назад (в № 26 за 2007 год) я пророчил, что «ненависть и вражда к социальной группе», тогдашняя новация в Законе об экстремизме, позволит упечь за любую критику. До дела Терентьева могло казаться, что я сгущаю краски.