Собери идеальное искусство

Юлия Попова
14 июля 2008, 00:00

Весь июль в Москве проходит первая биеннале молодого искусства «Стой! Кто идет?». Начинающие художники как будто не стремятся поразить публику своей смелостью, а отчитываются в том, как старательно они осваивают опыт старших

Главный миф о «молодом художнике» заключается в том, что он непременно должен быть бунтарем, ниспровергателем авторитетов и превосходить своих предшественников степенью творческой свободы. Между тем до эпохи романтизма ничего подобного не было, а если вспомнить времена не столь уж отдаленные, то «молодой художник» и вовсе было номенклатурно-возрастной должностью в системе государственного искусства. Если бы Джорджоне, проживший тридцать три года, работал при советской власти, он мог бы выставляться только на молодежных выставках. Сегодня, казалось бы, молодым художникам, не связанным ни цеховыми оковами, ни государственными разнарядками, сам бог велел бунтовать и ниспровергать авторитеты. Но именно сегодня роль молодого бунтаря сложна как никогда. Убедиться в этом можно на I Московской международной биеннале молодого искусства.

Чужой Ленин

 pic_text1

Биеннале, родившаяся из фестиваля «Стой! Кто идет?», длится целый месяц. Но и этого времени едва ли хватит, чтобы посмотреть все. В Москве уже не осталось крупных площадок, не захваченных молодежным (кураторы, впрочем, решительно предпочитают слово «молодым») искусством. Ему отданы залы Государственного центра и Музея современного искусства, Третьяковской галереи на Крымском валу, центров «Винзавод», «Арт-Стрелка», не говоря уже о галереях. Художники все не старше тридцати пяти, все известны только своим друзьям и кураторам. Все, как один, представляют только актуальное искусство, отдавая предпочтение инсталляциям, объектам, видео и компьютерной графике, как правило, в сочетании с фото. Главный метод — овеществление метафоры и смешение реальностей. Из тем особенно популярна — кто бы мог подумать? — социально-политическая.

Недавние президентские выборы аукаются в инсталляции группы «Конструктор» «Собери идеального президента» (ГЦСИ). На столе-витрине лежат полосками нарезанные портреты актеров, моделей, политиков — любой может забавляться, складывая из них физиономии-гибриды. В другом месте из стены торчат белые руки, в которых тут же угадываются характерные жесты политических ораторов: «За нами будущее!», «Мы положим этому конец!», «Вместе мы сила!» и т. п. Это инсталляция Антона Хлабова «Политический жест». Рядом — «Красной нитью» Татьяны Ахметгаллиевой, ковер с вытканной на нем бушующей толпой. У каждого орущего персонажа изо рта вываливается красный клубок. Все вместе олицетворяет и ту самую «красную нить», и «ткань жизни», и «политические хитросплетения». Немного настораживает количество лениных-сталиных, марксов-энгельсов, октябрятских звездочек и пионерских галстуков. Учитывая возраст участников биеннале, которые тинейджерами проводили в последний путь советскую власть, начинаешь подозревать новых «соцартистов» не столько в художественном, сколько в жизненном плагиате.

 pic_text2

Гораздо больше доверия вызывают высказывания на другие темы — про труд, например. Инсталляция «Труд» Демьяна и Романа Кулешовых, расположившаяся в ГЦСИ, — это задорно машущий лопатой глиняный скелет на фоне живописи, изображающей героические ряды метростроевцев (шахтеров, проходчиков). В этом видится ирония не по поводу «героев труда», чей образ набил оскомину старшему поколению, а по поводу вполне современному — это о вошедшем в штопор трудоголике, который, размахивая лопатой (долбя по клавиатуре), потерял из виду цель, но не перестал чувствовать себя героем.

Миграция в Египет

Если у российских молодых художников всегда в запасе такая богатая в изобразительном отношении экзотика, как советское прошлое, то у китайцев в роли этой экзотики не только эпоха Мао, но и душераздирающая лубочная пестрота национально-сувенирного китча. С ней в основном и работают китайские участники биеннале. Один из них — Лю Жень — в российском выставочном пространстве смотрится совсем как дома. Во-первых, потому, что говорит о том, как из-за быстрых политических перемен времена и реальности наслоились друг на друга, как потревоженные геологические пласты. Во-вторых, потому, что использует фотомонтаж, очень напоминающий известный «Исламский проект» нашей группы АЕС+Ф, где к разным символам западной цивилизации лепятся то минареты, то купола мечетей, то люди в полосатых ватных халатах и тюбетейках. У Лю Женя перед Военным музеем в Пекине скачут динозавры, над императорским Запретным городом изящным грибом нависает ядерный взрыв, площадь Тяньаньмэнь превращается в пруд с кувшинками. И все это бирюзово-розово-салатово-золотистое.

Разные художественные реальности «склеивает» мексиканец с немексиканским именем Патрик Петтерсон, соединяя на одной плоскости пейзаж в стилистике социального искусства своей страны и цветные квадраты в духе Малевича, трапеции и треугольники. Результат и не социален, и не авангарден, а вполне интерьерно-декоративен. Алиса Барембойм (интернациональный проект «Миграция») показывает Горбачева на придуманном ею же черно-белом рекламном плакате Louis Vuitton. Суви Паррилла (финский проект «Грани объективной действительности») представляет триптих «Бегство в Египет», где фрагмент евангельской истории инсценируется в современных декорациях. Образец последнего приема может быть памятен московской публике по видеоинсталляции «Встреча Марии с Елизаветой» знаменитого Билла Виолы — участника первой «взрослой» московской биеннале современного искусства.

 pic_text3

Подобные ассоциации со «взрослым» искусством возникают тут и там в связи как с нашими, так и с иностранными работами. Во всех них сквозит прекрасная осведомленность в тематике и методах «старших мастеров» — спасибо глобализации художественной жизни. Скорее всего, это не то впечатление, которое хотели произвести молодые художники. Но оказалось, что быть ниспровергателем авторитетов или попросту самим собой в пространстве современного искусства гораздо труднее, чем где и когда бы то ни было. Потому как едва ли возможно превзойти в творческой свободе тех, для кого эта свобода и игра не по правилам уже являются основой основ.