Познание замысла Божьего методом аккламации

Максим Соколов
21 июля 2008, 00:00

Традиционный довод осторожно относящихся к демократическому представительству заключается в том, что избиратель не слишком компетентен. «Есть минимальный уровень образования и осведомленности, вне которого всякое голосование становится своею собственною карикатурою. Здесь нужна не элементарная грамота... Здесь нужно понимание самого выборного процесса и предлагаемых программ, умная оценка кандидатов, разумение государственного и экономического строя страны и его нужд, верное видение политических, международных и военных опасностей etc.» Развивая эту свою излюбленную мысль, И. А. Ильин упоминал швейцарского профессора, указывавшего, что для сколь-нибудь серьезной оценки предвыборных программ ему, человеку не вовсе невежественному, нужно несколько дней усердной работы. Оттого герр профессор мучился дилеммой: то ли признать свою некомпетентность и не идти голосовать, то ли пойти, понимая, что голос будет отдан наобум.

Проблема компетентности избирателя действительно есть, однако нельзя утверждать, что дело тут совсем безнадежное. Большим умственным, а тем более духовным подвигом решение избирателя не предваряется, но зато работают другие механизмы. Чувство доверия к некоторому кандидату и его партии, а еще чаще — чувство недоверия к другому кандидату (партии), побуждающее голосовать фактически не за, а против. Когда речь идет о доверии/недоверии к личности, принимаемой в услужение на краткое время, способность к глубокому разумению политики и экономики, конечно, желательна (она всегда желательна), но не всегда обязательна. Благо устоявшаяся демократия предполагает тактичную, но эффективную предварительную фильтрацию, крайне снижающую шансы опасных демагогов. Наконец, само себе решение о том, какой именно отряд правящего класса будет следующие пять лет угнетать, обманывать etc., есть решение по природе своей рутинное, никаких высоких материй не затрагивающее и ни к чести, ни к бесчестию особо не служащее.

Тем интереснее посмотреть, как в рамках прямой демократии (даже не представительной, которая хоть что-то корректирует в сторону большего благоразумия и ответственности) решается вопрос о том, какая личность призвана олицетворять собой Россию ныне и присно. Речь идет об интернет-начинании «Имя России», породившем многие споры и соблазны. Как содержательного характера — устойчивое лидерство И. В. Сталина как олицетворения России; лишь недавно и не вполне понятным образом народные интернет-голосования подвинули И. В. Сталина на второе место, выставив на первое Николая II. Так и процедурного — один из устроителей начинания указывает: «Мы с самого начала предупреждали, что наш проект ни в коей мере не является всенародным референдумом. У нас нет таких ресурсов, как у Чурова, чтобы обеспечить хоть сколько-нибудь легитимное голосование».

Что до процедуры, дело не в наличии или отсутствии чуровских ресурсов. Как ни относись к В. Е. Чурову, он хотя бы формально (иной вопрос, сколь успешно) пытался изобразить следование строгим правилам. Тогда как устроители начинания задали «предельно простые» правила: «Устраивайте флеш-мобы, занимайтесь всеми видами рекламы и антирекламы, голосуйте сами (хоть головой, хоть сердцем), зовите на сайт друзей и знакомых.... не сидите сложа руки. Голосуйте неограниченное количество раз за любого персонажа или за нескольких одновременно!» Применительно к выборам это означало бы, что любой сторонник может на любом количестве участков вбрасывать любое число бюллетеней за любого кандидата. При таких правилах не стоит поминать всуе В. Е. Чурова. Скорее это свойственная прямой демократии аккламация, когда решение устанавливается в зависимости от силы крика — но с тем усовершенствованием, что аккламаторы вправе пользоваться любыми техническими средствами звукоусиления, а равно и глушения.

Что до части содержательной, то при минимально вдумчивом отношении вопрос делается полностью неопределенным. Начать с того, что всегда есть различие между реальным и должным. Если имя выбирается по признаку влияния, оказанного на судьбы России, безотносительно к тому, каким было это влияние, — Сталин является вполне адекватным выбором, ибо влияние его было велико. Если не в силе Бог, а в правде и речь идет о поиске личности, которая ближе и точнее всего выражала бы Божий замысел о России, называние Сталина есть изрядная хула на Духа Святого.

При этом трудно ожидать согласия (даже не среди аккламаторов, но людей в высшей степени ответственных и преданных истине и общему благу) в вопросе о том, может ли вообще одна личность стать символом национального духа. Оставим Россию, но как быть немцам с Гете и Гитлером? Итальянцам с Данте и Муссолини? Сама попытка потеснить Сталина с первых мест, организуя голосование за Пушкина, понятна и почтенна, но по сути это все равно голосование «против», ибо трагизм любой национальной истории в том, что в ней есть и Пушкин, и Сталин, и Гете, и Гитлер. И тяжба эта разрешится лишь с концом веков. Weltgeschichte ist auch Weltgericht, но пристегивать к этой тяжбе флеш-моб с аккламацией есть дело ни с чем не сообразное.

Не говоря уже о качестве оформления. Можно понять желание приобщить массы к спорам о судьбах России, но, когда приобщают, излагая биографию Пушкина совершенно по образцу школьного сочинения 20-х гг., где писалось: «Пушкин был марксист и романист. По этому случаю он написал цельный роман под заглавием “Евгений Онегин”... Потом он женился и написал сказку для первой ступени под названием “Сказка про царя Салтана и его работника Балду”. Потом его убили на дуэли и похоронили, но “Евгения Онегина” можно читать и сейчас», — трудно не усомниться в пользе такого приобщения.

Существенное различие между демократическими выборами правительства и установлением замысла Божьего о России путем аккламации заключается в том, что в первом случае можно получить крайнее неприличие, но можно и не получить. Во втором случае крайнее неприличие — и больше ничего — гарантировано на сто процентов.