Подзабытый шок

Экономика и финансы
Москва, 18.08.2008
«Эксперт» №32 (621)
Безответственность, непрофессионализм, отсутствие технологий макроэкономического кризис-менеджмента — вот составляющие «коктейля», взорвавшего финансы России десять лет назад

Макроэкономисты до сих пор спорят, были ли события августа 1998 года в большей степени валютным кризисом или долговым? Бизнесмены и финансисты, как люди практические, видят мало смысла в подобных дискуссиях. Ну а обыватели, похоже, стали просто забывать о возможности таких неприятностей, как резкое падение рубля, зависание в банках вкладов, шоковое срезание реальной стоимости зарплат. Даже серьезные бабушки перестали каждый август атаковать радиоредакции с вопросом «Будет ли дефолт?» И действительно — на волне потребительской эйфории, при двузначном ежегодном росте доходов, стоя перед кассой супермаркета с тележкой, набитой снедью и напитками, выбирая, какой из пяти кредитных карточек расплатиться, так трудно — и странно — думать о плохом.

И все-таки мы решили побыть немного историками, попросив вспомнить события десятилетней давности Александра Григорьева, ныне генерального директора ОСАО «Ингосстрах», в 1998-м возглавлявшего Межкомбанк. Был такой банк, из первой, между прочим, двадцатки. Почему был — расскажет сам Григорьев, а разговор наш, как легко догадаться, неминуемо перекинулся в день сегодняшний. Ведь все кризисы интересны и поучительны прежде всего своими уроками.

— Александр Валерьевич, 17 августа 1998-го датируется кульминация кризиса, назревавшего много месяцев, чуть ли не год с лишним. Какого рода был этот кризис?

— Диагноз болезни, приведшей к тяжелой развязке 17 августа, — это структурный кризис финансов государства. Проблема двойного дефицита — бюджета и платежного баланса — принципиально не имела безболезненного решения в рамках жесткой конструкции горизонтального валютного коридора и очень короткого и дорогого внутреннего долга. Минфину было понятно, что сколь-нибудь устойчиво покрывать оба дефицита за счет наращивания внутреннего и внешнего долга не удастся. Тем более еще в середине 1997 года разразился азиатский финансовый кризис, серьезно подорвавший доверие инвесторов и кредиторов к развивающимся рынкам.

— Почему правительство и ЦБ не попытались действовать заблаговременно, плавно? Ведь уже к весне 1998 года, после драматического падения цен на нефть и резкого ухудшения нашего платежного баланса, стало очевидно, что девальвация рубля неизбежна.

— У руководства ЦБ и финансового блока правительства была странной природы убежденность, что мы сможем проскочить, выкрутиться. Весьма показательны заявления Анатолия Чубайса, бывшего в ту пору первым заместителем председателя правительства России. Он в ноябре 1997-го, после обвала Гонконгской биржи, утверждал, что мировой кризис нас не затронет. Не правда ли, хорошо рифмуется с заявлениями Алексея Кудрина в Давосе в феврале нынешнего года, назвавшего Россию «тихой гаванью» в океане глобального финансового катаклизма?

Я бы сказал так: в 1998 году у людей, определявших финансовую политику государства, отсутствовало понимание и законов, и технологий управления государственными финансами. Никакого заговора ЦРУ не было — все натворили сами. Это потом уже американцы подключились, когда тр

У партнеров

    «Эксперт»
    №32 (621) 18 августа 2008
    Война в Грузии
    Содержание:
    Непропорционально убедительная победа

    Российская операция по принуждению Грузии к миру оказалась наиболее успешной военно-политической акцией России за всю постсоветскую историю

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Реклама