Духовность на крови

1 сентября 2008, 00:00

В фильме Александра Мельника «Новая земля», который только что появился в российском прокате, действие происходит в 2013 году. В принципе можно заглянуть в куда более отдаленное будущее и с большой степенью уверенности предположить в XXII веке, в тамошних учебниках по истории кино, что-либо вроде следующей формулировки: «Российский кинематограф нулевых воодушевленно имитировал американские фильмы категории “B” 80-х годов». Разумеется, там будет и оговорка: имитировал, но с добавлением местной экзотики. И здесь обязательно будет приведен в пример фильм «Новая земля»: если вычесть из него все приметы стандартного трэш-боевика двадцатилетней давности, в остатке окажется нечто, очень точно характеризующее нынешнюю отечественную духовную экзотику.

Итак, 2013 год. Некая неудобопонятная международная организация (возглавляемая роботизированными американцами) проводит страннейший эксперимент: зэков с пожизненным сроком (страшных убийц и маньяков) отправляют на необитаемый остров где-то неподалеку от Ледовитого океана, чтобы они там заново обустраивали жизнь на произвольных началах, без решеток, кандалов и какого-либо человеческого жилья в поле зрения. То ли зэки должны повторить историю заселения Австралии, то ли и вовсе на свежем воздухе очиститься от грехов и соорудить невиданный фаланстер. Среди зэков масса симпатичного народа: добродушный, хоть и малость нервный, молодой маньяк, в бытность свою на свободе изучавший длину человеческих кишок; невменяемый, но по-человечески привлекательный механик-убийца; ну и седоватый молчаливый мужик с умным прищуром и фамилией Жилин, изображаемый каннским лауреатом Константином Лавроненко. В первых же кадрах Жилин признается в убийстве шести человек; разумеется, всем сразу становится ясно, что убил этот седой красавец не просто так, а из каких-нибудь лучших побуждений. И действительно: Жилин, как выясняется, — усовершенствованный вариант Калоева. Он убил авиадиспетчеров, по чьей вине разбился самолет со всей жилинской семьей; никаких сомнений в целесообразности такого поступка по ходу фильма на его лице не отражается.

До коммуны на острове дело не доходит: сперва наиболее кровавым способом решается русско-чеченский конфликт (который развязали, по совету зловещего аксакала, чеченцы, а титульная нация защищалась), затем набежавшие лемминги (как будто других аллегорий в фильме мало) сжирают всю еду, и выжившие организуют свой собственный концлагерь с вышками и колючей проволокой. Администрация с наслаждением поедает угнетенную массу, но всех доесть не успевает — потому как Жилин, два месяца проведший в уединенной пещере, спускается с гор, как Моисей, и дарует всем новый закон. «Первым делом, — говорит он, стоя над трупом главного негодяя, — надо построить часовню». Трудовая идиллия длится недолго — Спас Нерукотворный из своей часовни печально наблюдает за финальным Армагеддоном, разворачивающимся, кто бы мог предположить, под арию «Erbarme Dich» из баховских «Страстей по Матфею».

«Новая земля» — дебютный фильм режиссера Мельника; до того, как говорят, он режиссировал крестные ходы и даже церемонию передачи Благодатного огня. Возможно, этот во многом уникальный опыт и позволил ему беспрепятственно донести до нас русскую духовность в ее нынешнем понимании. Сюжет, набранный по кусочкам из стародавних дешевых триллеров, можно опустить; это просто повод для демонстрации этой самой духовности. Вот ее составные части: часовня из «Рублева»; Бах из «Зеркала»; Лавроненко из Звягинцева; враги-американцы; герой — интеллигент-мачо, любящий строить часовни и убивать без малейших угрызений совести.