Реактивный элемент

1 сентября 2008, 00:00

Москве страшно везет — в последний год в столицу везут всю поп-музыку, которая что-то да значит. Мощный старик Игги Поп и злющий гангстер Снуп Дог, чернокожая красотка Эрика Баду и сочинители длинномерных музыкальных абстракций исландцы Sigur Ros — это всего лишь избранные места из столичной афиши последних четырех месяцев. Однако о Патти Смит, завтрашней (2 сентября) гостье клуба Б1 Maximum, придется сказать особо, чтобы не дать ей потеряться в этом поп-культурном дожде замечательных имен.

Она не артистка — она фигура: в ее случае важно не столько то, что именно она пела (и поет), сколько то, что в какую химическую реакцию с тем или иным временем она вступала (и вступает). Ее можно обрядить (и обряжали) во множество эпитетов: мать панка; воспреемница революции хиппи; младшая подруга битников, модель и спутник жизни гениального Роберта Мэплторпа; поэтесса; общественный деятель. Из всех этих одежек она нынешняя выпутается, от всех этих определений ускользнет; сегодняшняя Патти, которая выходит на сцену здесь и сейчас, несводима ко всем этим характеристикам.

Ее музыкальная карьера стартовала в начале 70-х, уже к концу десятилетия прервалась на самом пике на долгих пятнадцать лет, а затем покатила дальше. При этом ее музыка — чистый, беспримесный рок-н-ролл вкупе с ритм-энд-блюзом — отсылает не к десятилетию расцвета диско и «новой волны», а к другому — ревущей декаде студенческих революций и Вудстока. И не только музыка. Если вам удастся купить билет, вы почти гарантированно помимо известных хитов и ее фирменных кавер-версий песен других мастеров услышите проповедь о свободе и благодати, войнах и мире, государстве и личности. И спич этот будет исполнен пафоса такой степени искренности, какой последний раз видали на Хейт-Эшбери в Сан-Франциско году в 1968-м (строго говоря, Бараку Обаме и Джону Маккейну надо благодарить Бога, что эта ненавидящая Буша артистка не баллотируется в президенты). При этом и слова, и музыка не унесут вас ни на тридцать, ни на сорок лет назад — у материала, с которым она выходит на сцену, нет срока годности и предела износа. Ее слова будут звучать актуальнее газетной передовицы, а химия ее песен и физика ее телодвижений будут действовать на зрительский мозг сильнее любого вещества.

Все это можно было наблюдать три года назад, когда Патти впервые приезжала в Москву. Тогда переполненное до отказа помещение клуба Б2 смотрело во всю тысячу пар глаз на пятидесятилетнюю женщину с растрепанными седыми волосами, пританцовывавшую на сцене в мужском костюме с галстуком-шнурком, небрежно повязанным поверх белой рубашки. Пританцовывала она недолго — подманив зрителя негромким вступительным номером, хриплоголосая Смит затем шарахнула артиллерийским залпом безусловных боевиков — «Rock’n’Roll Nigger», «People Have The Power» и так далее. А под конец так и вовсе заставила весь зал петь ее (точнее, Вана Моррисона, просто Патти навсегда «приватизировала» творение своей феерической переработкой) песню-гимн «Gloria». В середине концерта нашлось место не только проповеди, но и тоскливому, воющее-зовущему импровизированному полуинструментальному реквиему жертвам Беслана (для его исполнения Патти взяла в руки кларнет); не сопровождаемый никаким комментарием, этот номер прозвучал сильно и страшно. В последующей беседе она дала понять, что импровизация и вправду была совершенно спонтанной, придуманной за секунду до ее начала.

Все эти подробности можно было бы считать ознакомительным визитом гения в неизвестную ему страну, какие к концу его турне начинают сливаться в памяти артиста в один клубок воспоминаний. Однако Россия у Смит на особом счету — в юности восторгавшаяся Маяковским, сейчас она, судя по ее последним интервью, захвачена «Мастером и Маргаритой» Булгакова. Смит проторила для себя отдельную тропу в Москву: нынешний визит на самом деле будет третьим. В начале этого лета она приезжала сюда по приглашению глянцевого мужского журнала, представлявшего дизайнерскую концепт-квартиру, созданную под его эгидой в одном из клубных кондоминиумов в центре Москвы. Авторские подвесные потолки и плафоны дрожали от одного ее голоса, хотя она выступала без группы, а расфранченная светская публика, забывшись, срывала с шей галстуки-бабочки и вопила рефрен «Глории» так, как будто находилась не во вместилище столичного понта конца двухтысячных, а в нелегальном парижском сквоте двадцатью пятью годами раньше.

После того концерта Патти отправилась по булгаковской Москве. Еще известно, что в прошлый визит она встречалась с театральным выдумщиком, идеологом движения «Новая драма» Эдуардом Бояковым — и, по ее словам, «замыслила с ним один проект» (о сути задуманного обе стороны пока не распространяются). Более того, в Москву эта женщина прилетит не из Нью-Йорка, а из Казани, где вместе с участниками культовых King Crimson будет выступать на фестивале культур и религий «Сотворение мира»; концепция этого мероприятия сильно напоминает идею фестиваля WOMAD, куратором которого несколько лет назад выступала Смит. Ну а в Москве от нее можно ожидать чего угодно, например чтения стихов из цикла «The Coral Sea», посвященного Мэплторпу и записанного ею этой весной под аккомпанемент группы My Bloody Valentine.

Да, и еще — Патти едет не представлять свою новую концертную программу или новый альбом, ее ведет сюда не промо-логика музыкального бизнеса. Просто едет на встречу с Москвой и москвичами, как она пишет в своем блоге на pattysmith.com, с гитарой, парой смен белья, томиком Булгакова и подаренной ей в прошлый приезд небольшой иконой в заплечном мешке. И если вас шокирует ее давняя привычка — она сплевывает на сцену, когда поет, то посмотрите на своих детей — они тоже высовывают язык, когда рисуют.