Что же выбирает Америка?

Леонид Вальдман
8 сентября 2008, 00:00

Новой администрации США придется столкнуться с тем, что привычные способы преодоления экономического спада не работают

Определился состав участников финишной президентской гонки в США. Связка демократов Обама—Байден поборется с республиканской парой Маккейн—Пэлин. На президентских выборах американцы должны решить, какой из команд придется наводить порядок в экономике. Американцам придется отдать предпочтение одной из традиционных экономических доктрин основных политических партий. Однако эти доктрины, сложившиеся еще в стародавние времена на основе анализа экономического цикла, плохо сопрягаются с новыми реалиями мировой экономики.

С глобализацией претерпел большие изменения сам экономический цикл, характер протекания каждой из его фаз. И американская экономика — намного более включенная в мировой обмен товаров и услуг, чем прежде, — не может на это не реагировать. Именно поэтому традиционные рецептуры лечения экономических болезней становятся все менее и менее адекватными новым условиям.

Америка, долго наслаждавшаяся плодами глобализации, вступила в период, когда бенефициарами процесса являются уже другие страны. И болезненные проблемы, с этим связанные, не могут не порождать протекционистские настроения, способные воплотиться в официальную политику с большим саморазрушительным потенциалом.

В прежние времена по достижении некоторого критического уровня макроэкономических диспропорций начинался процесс спада, устраняющий эти диспропорции. Но в условиях глобализации этот критический уровень существенно вырос, что дало возможность существенно дольше, чем ранее, накапливать диспропорции. Соответственно, и спад, запускающий болезненный процесс «самоочищения» экономики, должен стать более тяжелым и продолжительным.

Довольно глубоко продвинувшийся процесс эрозии гегемонии доллара как основной мировой валюты подвигнул мир к становлению мультивалютной системы. Но мультивалютный режим — это не просто много свободно обращающихся валют. Это совсем иная система отношений между странами и их центральными банками, иная система глобального обращения сбережений и инвестиций.

Более выровненная система международных рыночных отношений повлияет и на текущую денежную политику. Постепенно сокращаются возможности для агрессивной кредитной экспансии. Многие признаки указывают на завершение эры низких процентных ставок. Все это может сделать глобальную экономику более дисциплинированной, но и замедлить экономический рост. Труднее станет и управлять государственными финансами США, сохранять нынешний уровень налогов и традиционно высокие стандарты потребления.

В общем, Америка выбирает не только президента, но и образ будущего, в которое ей предстоит переселиться.

Что-то новенькое

Президентские выборы в условиях острого экономического кризиса по необходимости перемещают экономические проблемы в фокус предвыборной кампании. В сущности, экономические программы кандидатов, открыто признающихся в своей недостаточной компетенции в проблемах экономики, представляют собой выражение традиционных принципов экономической политики их партий, которые в упрощенном виде можно свести к следующему.

Республиканцы. По их мнению, государство должно по возможности минимально вмешиваться в экономическую жизнь, предоставляя рыночным механизмам возможность саморегулирования. Из этого вытекает стремление к как можно более низким уровням налогов и слабое регулирующее воздействие государства.

Демократы. В принципе они нисколько не против рыночной экономики, позволяющей людям реализовать свой творческий и предпринимательский потенциал, а экономике в целом — эффективно использовать ресурсы. Но демократы убеждены, что нельзя полностью полагаться на рыночные механизмы, так как свободный от ограничений социума «дикий» капитализм способен создавать совершенно нежелательные проблемы в распределении национального богатства, доступа к образованию и медицинскому обслуживанию, социального обеспечения по старости и т. д. Именно поэтому государство должно достаточно активно участвовать в экономической жизни, законодательно и административно регулируя отдельные аспекты предпринимательской деятельности и обеспечивая разнообразные социальные гарантии. Также следует устанавливать такой уровень налогов, который позволял бы государству осуществлять эффективное перераспределение части национального богатства в целях общего благоденствия.

Разумеется, эти взгляды сформировались не на пустом месте, а исходя из богатого опыта наблюдений за взаимодействием государства и рынка. Например, симпатичные многим профессиональным экономистам взгляды республиканцев основываются в первую очередь на динамике экономического цикла. Если взять, скажем, фазу спада, которую, похоже, сейчас переживает экономика США, то снижение налогов в этот период обычно приводило к образованию дополнительного капитала, который компании могли направить на развитие бизнеса, а значит, и на создание новых рабочих мест. Так появлялись дополнительные доходы населения, что позволяло увеличить спрос на товары и услуги, что, в свою очередь, улучшало перспективы роста экономики.

Но в период президентства Буша, который и практиковал с некоторыми оговорками республиканскую экономическую политику, что-то существенное изменилось. Само течение экономического цикла стало демонстрировать нетипичные феномены.

Так, в период спада 2001–2003 годов наблюдалась очень сильная динамика роста жилой недвижимости и продаж автомобилей. Разумеется, этим феноменам есть свое объяснение, но только в обычном экономическом цикле в период спада именно дорогостоящие товары, к каковым, безусловно, относятся дома и машины, продаются плохо, в отличие от товаров первой необходимости.

Можно вспомнить и «загадочное», по мнению Алана Гринспена, поведение процентных ставок, когда, несмотря на длинную серию повышений процентной ставки возглавляемой им тогда Федеральной резервной системой США, рыночные процентные ставки длительное время либо вовсе не следовали за ними, либо делали это неохотно и с большим опозданием. Это неожиданное поведение порождало сомнения в эффективности средств денежного управления.

Или другой пример. Налоговые льготы, предоставленные американским компаниям в период спада 2001–2003 годов, и впрямь использовались для инвестиций. Но только не в США, а в Китае — там и создавались рабочие места, замещая выбывающие в Америке.

Приведенные примеры указывают на одну и ту же особенность — изменения в характере протекания экономического цикла. И природа этих изменений очевидна: глобализация мировой экономики и финансовых рынков.

Электорат Буша на своем опыте убедился, что снижение налогов создает рабочие места, но не обязательно для американцев. И теперь этот электорат не склонен внимать призывам Маккейна о необходимости следовать тем же курсом

Открытость и протекционизм

Когда-то экономика США представляла собой почти замкнутую систему, где внешняя торговля, конечно, была, но не играла большой роли. Полвека назад экспортно-импортные операции едва превышали одну десятую от масштаба экономики. И это давало все основания анализировать экономический цикл в однострановой модели. Но сегодня, когда объем внешней торговли приблизился к 30%, Америка стала слишком зависимой от динамики мировой экономики, чтобы можно было с каким-либо основанием продолжать пользоваться выводами анализа, так надежно служившими когда-то.

Причем эта зависимость далеко не всегда является нежелательной. Напротив, США с большим успехом пользовались, да и сейчас пользуются плодами глобализации. И низкие процентные ставки, и дешевые потребительские товары, и огромный приток капитала, позволяющий не только рефинансировать возрастающий государственный долг, но и рекапитализировать пострадавший от кризиса финансовый сектор экономики, — все это несомненные выгоды США от глобализации. Но за все бывает своя плата. И Америка расплачивается, например, огромными потерями квалифицированных рабочих мест в промышленности и быстро растущими ценами на энергоносители и продовольствие.

 pic_text1 Фото: AP
Фото: AP

Впрочем, для нашей темы важно другое: в условиях глобализации произошло размыкание экономического цикла. Динамика занятости, оплаты труда, инвестиций, сбережений, финансирования государственных расходов и прочего определяется уже глобальной, а не национальной экономикой. Но если модель экономического цикла изменилась, то и основанные на ней традиционные представления о принципах государственной экономической политики также нуждаются в ревизии.

Электорат Буша уже убедился на своем опыте, что снижение налогов, конечно, создает рабочие места, но не обязательно для них. И теперь этот электорат никак не склонен внимать призывам оказавшегося в сложном положении Маккейна о необходимости продолжения следования республиканской рецептуре экономического успеха. Кто теперь поверит в сонаправленность интересов государства и корпораций, наблюдая, как большую часть президентства Буша прибыли корпораций росли невиданными темпами, а доходы населения почти стагнировали?

Устаревшие экономические теории опасны тем, что приводят к неправильной постановке целей, а значит, и к неправильному распределению ресурсов. Итог такой политики мало кого может удовлетворить.

Но и у демократов нелегкая задача. Затруднения с экономической платформой оппонентов никак не делают их взгляды более правильными. Ведь и они сформировались в период до глобализации и также подвержены эрозии.

В частности, с приходом к власти демократов многие связывают опасения, что по этой самой глобализации как раз и будет нанесен сильный удар — в угаре протекционизма. Уже имевшее место вмешательство Конгресса США — заблокирована попытка прямых инвестиций китайцев в американские нефтяные компании и арабов в американские порты — может оказаться бледной тенью по сравнению с тем, что могут сделать демократы. Примечательно, что несколько лет подряд Конгресс угрожал установлением 30-процентного тарифа на китайские товары, но отказался от этой идеи, более внимательно изучив потенциальный эффект.

Грубые попытки возвращения рабочих мест в США способны не только разрушить тонко сплетенную ткань мировой торговли и глобальных рынков капитала, но и вызвать давно не виданную инфляцию с сильным подрывом доллара и государственного долга.

И все же некоторого осторожного протекционизма следует ожидать. Без него невозможно в сколь-нибудь обозримые сроки достичь минимально необходимой и социально приемлемой сбалансированности американской экономики.

Хотя, разумеется, можно рассматривать и вариант социально неприемлемый. Если, скажем, оплата труда китайских рабочих приближается к американским стандартам, а уровень жизни в США — к китайским, можно говорить о достижении равновесия, когда основные причины для экспорта рабочих мест исчезнут. Но такой вариант является кошмаром для американцев. Этого они боятся, в это они стремятся не верить, и реализации этого сценария они противопоставят все возможные ресурсы. Именно поэтому некоторый осторожный протекционизм и представляется одним из главных элементов экономической политики следующей администрации.

Кризис и регулирование

Так что же происходит с экономическим циклом в условиях глобализации? Опыт последних лет показывает, что в условиях глобализации предельные границы допустимого колебания ключевых параметров любой макроэкономической модели становятся более эластичными.

Возвращаясь к уже приводившемуся примеру с экспортом рабочих мест в Китай, можно заметить, что, если бы этого экспорта в столь больших масштабах не случилось, экономика США перенесла бы более крутой спад. Если бы Китай не был вынужден инвестировать в американские облигации все возрастающие массы заработанных китайской экономикой долларов, то в США более быстрыми темпами росли бы процентные ставки, а это, в свою очередь, много раньше остановило бы процесс безудержного роста стоимости жилищной недвижимости вкупе со стремительно возрастающей задолженностью американских семей.

Или возьмем для примера ситуацию с хроническим дефицитом платежного баланса. Сопоставительные исследования показали, что в других странах при достижении дефицита в 4,5% от валового национального продукта начинается коррекция национальной валюты, приводящая к снижению импорта и повышению экспорта. В итоге дефицит быстро сокращается до уровня, не внушающего опасения, а курс валюты начинает восстанавливаться.

В США дефицит достигал уровня в 7%, доллар скорректировался более чем на 25% к корзине основных валют, а никакого снижения импорта так и не произошло. Значит, граница допустимого для начала снижения импорта сильно сдвинулась и до сих пор так и не достигнута.

Такая эластичность позволяет в период роста куда дольше и сильнее накапливать макроэкономические диспропорции, чем это было возможно прежде, в период более замкнутых национальных экономик. Но если накопленные диспропорции сильнее обычных, то и кризис, служащий восстановлению этих пропорций, должен быть более тяжелым и продолжительным. В первую очередь именно финансовый сектор экономики подвергается максимальной стрессовой нагрузке, к которой он, как правило, оказывается не готов.

Тем более сложные задачи ложатся на плечи властей в попытке предотвратить или хотя бы ослабить тяжелые кризисы. Очевидно, что в условиях глобализации всеобщая взаимозависимость дополнительно усложняет проблему антикризисного управления, поскольку при наличии глобальных рынков капитала уже никто не может полностью справиться со сложной экономической ситуацией в одиночку. Просто необходимо искать способы координации на уровне правительств, центральных банков, международных институтов для предотвращения наиболее опасных форм кризисного развития.

Из практики этого года известны совместные действия монетарных властей США, Великобритании, Евросоюза и Швейцарии. Они хоть и редко, но получаются. Понятно, что любая международная координация носит куда менее обязательный характер, чем то, что возможно в рамках национальных администраций. В организационно-управленческом отношении подобные механизмы имеют, так сказать, врожденную рыхлость, малопригодную для четких, быстрых и слаженных действий, которые так часто бывают остро необходимы в периоды биржевой паники или набегов вкладчиков на банки.

Но как добиться координации? Ведь зачастую ситуация в странах, чье сотрудничество особенно нужно, сильно отличается. Например, экономика того же Китая за первое полугодие выросла на 10,1%, а экономика США балансировала на грани рецессии.

Или сравним монетарную политику центральных банкиров США и Европы. Банкиры Соединенных Штатов делают выраженный акцент на поддержке роста экономики и стабилизации финансовой системы. В этих целях были энергично снижены процентные ставки. Для банкиров Европы враг номер один — инфляция и инфляционные ожидания. Для борьбы с этим врагом никак нельзя снижать процентные ставки. Напротив, даже невзирая на явные признаки экономического спада, процентную ставку повысили.

Приведенные примеры показывают, что перед экономическими властями разных стран могут стоять столь разные проблемы, их интересы могут так сильно различаться, что добиться слаженности их действий подчас просто невозможно. И это одна из самых сложных сегодняшних проблем.

Достигнув высокой степени связанности и взаимозависимости, глобальная экономика не обладает сколь-нибудь адекватными инструментами и институтами регулирования.

Мультивалютный мир

Отдельный вопрос — валютный механизм глобальной экономики. Тренды валютных курсов стали в гораздо большей степени влиять на экономическое поведение американской администрации, чем раньше, хотя внешне это и не признается.

Очевидно, что доминирование доллара в течение длительного периода времени в качестве основной резервной валюты дало американской экономике возможность привлекать сбережения чуть ли не всего мира на исключительно льготных условиях. И одно время такое положение вещей было экономически обоснованно, поскольку большую часть 90-х годов США были почти единственным местом энергичного роста экономики — на фоне хронических проблем Японии, череды кризисов в Азии и Латинской Америке, стагнации Европы и тяжелейшего периода адаптации к новым условиям в Восточной Европе и СНГ.

Не одно американское правительство легко справлялось с проблемой обслуживания государственного долга, пользуясь преференциальным положением доллара. Но этот период закончился. В наступившем новом мире гегемония доллара и неоправданна, и неудобна.

Во многом этим и определяется длительный спад курса доллара по отношению к большинству валют мира. Но что же может прийти на смену доллару?

Появление евро показало, что ничего страшного мультивалютный режим не несет. Вместе с тем он вряд ли может стать основой глобальной экономики, если сведется только к двум валютам — доллару и евро. В такой комбинации хоть и предоставляется некоторый выбор, что до определенной степени дисциплинирует эмитента, но все равно воспроизводятся паразитические эффекты. Поэтому в перспективе могут появиться коллективные валюты стран Персидского залива и Юго-Восточной Азии, которые, наряду с долларом, евро, английским фунтом, японской иеной, швейцарским франком, а может быть, также китайским юанем, индийской рупией и российским рублем, составят действительно сложную композицию мультивалютной системы, режим функционирования которой пока трудно представить.

В любом случае такая валютная система привнесет больший элемент ответственности в поведение отдельных стран и поможет сделать экономический обмен более эквивалентным.

Следует ожидать, что со становлением такой мультивалютной системы подвергнется ревизии представление о валютных резервах, а следовательно, и об инвестициях центральных банков. Так ли необходимо приобретать и держать на балансе центрального банка одной страны облигации правительства другой страны? Всегда ли это обеспечивает репутацию прочности собственной валюты? Такие вопросы обязательно возникнут, и ответы на них могут существенно отличаться от сложившейся в настоящее время практики.

Вряд ли стоит ожидать, что подобная мультивалютная система сложится в одночасье и гладко, без срывов и возвратных движений. Вспомним дебют евро, котировка которого к доллару стартовала с отметки почти 1,2 доллара за один евро, но через некоторое время упала почти до уровня 0,8 — прежде чем начать длинный повышательный тренд.

Вряд ли стоит думать, что и доллар уже навеки болен и безнадежен. Ценность любой валюты определяется не только и не столько состоянием и перспективами экономики той страны, которая эту валюту эмитирует, сколько ее соотношением с другими валютами, а стало быть, состоянием и перспективами других эмитентов. И если так, то при всей остроте переживаемых сейчас Америкой экономических проблем ее потенциал и масштабы определяют для нее как минимум одно из важнейших мест в мировой экономике. А следовательно, и для доллара.

Проблема долга

Но есть и нечто, что объединяет Республиканскую и Демократическую партии. Это политика стимулирования потребительского спроса за счет доступа к кредиту и низких процентных ставок.

Такое стимулирование помогает увеличивать объемы экономики и число рабочих мест, но, в свою очередь, порождает и целый шлейф проблем. Среди них прежде всего надо отметить сильный рост задолженности домашних хозяйств. За последние двадцать лет экономика выросла почти в три раза, а долги домашних хозяйств — в пять раз.

Кроме того, политика низких ставок дестимулирует сбережения, что делает население особенно уязвимым в период спада или при выходе на пенсию. По последним статистическим данным, уровень сбережений составил 0,4% от величины располагаемых личных доходов американцев. Низкие национальные сбережения делают страну все более зависимой от иностранных кредиторов. В отсутствие национальных сбережений растущий государственный долг требует все большего и большего привлечения средств из-за границы. Но чтобы такие средства там регулярно обнаруживались, необходимо, чтобы продолжал увеличиваться профицит других стран в торговле с США — что никак не способствует оздоровлению экономики.

С накоплением государственного долга нарастают риски утраты кредитоспособности США — вопрос до недавних пор немыслимый. Все это как минимум потребует более высоких процентных ставок в порядке компенсации инвесторов.

По ряду причин, похоже, мир присутствует при окончании эпохи низких процентных ставок. Разумеется, это произойдет не вдруг и не линейно, но все же они станут предметом воспоминаний. Низкими процентные ставки были по вполне основательным причинам, но в будущем действие этих причин исчезнет или ослабнет. Практические последствия такой перемены трудно переоценить. Это может привести к замедлению экономического роста во всем мире, укреплению национальных сбережений, увеличению расходов на обслуживание задолженности. Более строгим станет выбор объектов инвестирования. Более умеренным — создание рабочих мест. Кстати сказать, и скорость исчерпания полезных ископаемых в этом случае также сократится.

Возвращаясь к высокому уровню долгов, следует обратить внимание еще на один момент. Предыдущий экономический кризис 2001–2003 годов был связан с тяжелым состоянием корпоративных балансов. На излете необычно длинного периода экспансии экономики американские корпорации набрали небывало много долгов. Когда экспансия закончилась и начался спад, в сущности, почти все принятые меры по стимулированию экономики были направлены на санацию долгов корпораций при сохранении достигнутого уровня потребительского спроса. Незаметно для многих долговое бремя переместилось с корпоративных балансов на баланс государства и домашних хозяйств.

Теперь, когда здесь накопился недопустимо высокий уровень долгов, начнется — по сути, уже начался — процесс постепенного переноса долгового бремени назад, на плечи американского бизнеса. Нормы прибыли уже стали снижаться, потребительский спрос спотыкается, государственный бюджет уже не может себе позволить ничего экстраординарного, кроме срочных и емких расходов по поддержке экономики. И это лишь начало.

В связи с этим социальные программы, представляемые сегодня избирателям кандидатами на пост президента США, могут в значительной степени оказаться заранее невыполнимыми. Если переживаемый сейчас кризис будет и дальше разрастаться.

Любая будущая администрация США будет вынуждена в первую очередь наводить порядок в государственных финансах. Но в этом случае совершенно непонятно, как обойтись без повышения налогов. Обама такие меры предусматривает, Маккейн старается их не допустить. При этом следует иметь в виду, что Обама предлагает значительно увеличить налогообложение богатых, не трогая или даже снижая налогообложение остальных слоев населения и малых бизнесов. В сущности, это в некоторой степени возвращение к прежнему положению вещей, существовавшему до снижения налогов в первый срок администрации Буша. В случае реализации некоторых идей команды Обамы налоги на богатых могут оказаться даже еще выше, чем до Буша, поскольку сейчас куда острее стоит задача спасения системы социального страхования. Ведь уже в следующий президентский срок послевоенное поколение американцев начнет в массовом порядке выходить на пенсию, что создаст сильные и долгосрочные перегрузки для всей системы государственных финансов.

Если налоговый пресс начнет работать с усиленной нагрузкой, условия ведения бизнеса в США только ухудшатся. И каковы же тогда стимулы к созданию новых рабочих мест? А ведь с учетом роста населения и, следовательно, рабочей силы, для того чтобы число безработных хотя бы не увеличивалось, необходимо ежемесячно создавать дополнительно в среднем более 140 тыс. новых рабочих мест.

Немного оптимизма

И все же не хочется завершать статью столь мрачно и беспросветно. Если традиционная экономическая политика республиканцев и демократов становится неадекватной реальности, является ли она совершенно архаичной?

На мой взгляд, не обязательно. Ведь затруднения, которые сейчас испытывает Америка, могут оказаться временными. Похоже, что США вступили в ту фазу глобализации, в которой основные выгоды будут извлекать другие участники процесса. Но по завершении этой фазы может сложиться новая конфигурация, в которой традиционные представления об экономической политике вновь (и в значительной степени) окажутся востребованными.

Например, если сопоставить структуру внешней торговли США с Европой и Китаем, то хорошо видно, что наиболее полноценно экспортный потенциал Америки востребован в Европе. Острый торговый дефицит с Китаем обусловлен отчасти тем, что Китай еще далеко недостаточно развитая страна, чтобы позволить себе в полной мере воспользоваться возможностями американского экспортного сектора. Но, учитывая все еще очень высокий уровень технологического лидерства США во многих областях, постепенно интерес к американскому экспорту в Китае будет возрастать.

Это произойдет несколько позже и обозначит собой новую фазу в развитии глобализации, которая будет иметь куда более гармоничный характер. Вот тогда и традиционные взгляды на экономический цикл, и традиционные принципы экономической политики (разумеется, с учетом особенностей протекания цикла в условиях глобализации) вернут себе утрачиваемое сейчас доверие. А пока все же в повестке дня отказ от догм.

Очевидно, что новый президент будет вынужден решать исключительно сложные проблемы. Благие намерения, зафиксированные в предвыборных обязательствах, могут повиснуть в воздухе, потому что рассматривать надо будет не те задачи, которые хочется, а те, которые придется. Похоже, не только экономическая неопытность сегодняшних кандидатов на пост президента США является залогом практически запрограммированных ошибок будущего.

И все же я глубоко убежден, что, если каждое утро люди идут на работу и занимаются делом, спокойно, профессионально и ответственно, если им не навязывают неестественных правил игры, они найдут решение любых экономических проблем, сколь бы трудными они ни казались.

Бостон