Отложенное созидание

Максим Соколов
15 сентября 2008, 00:00

При выяснении отношений с нашими партнерами — тем более при таком остром, как сегодня, — вырисовываются три стандартных подхода. Первый кристален: п. 1 — «Сияющий Город на Холме (включая его сателлитов) всеблаг»; п. 2 — «Если Сияющий Город не всеблаг, см. п. 1». Второй боязлив: «Всеблаг — не всеблаг, но ведь если захочет, в порошок сотрет; не лучше ли плюнуть и поцеловать ручку». Третий — охлажденный: «Стирают в порошок как раз тех, кто не сопротивляется, и целование ручки только разжигает всеблагие аппетиты, а потому делай, что должно, и будь что будет».

Солидаризуясь с третьим подходом (ибо, не говоря уж о таких понятиях, как национальная честь, первый и второй подходы уже многократно испытаны, и не сказать, чтобы результаты эксперимента были особо удовлетворительны), заметим, что и он таит в себе серьезные опасности. Твердое отстаивание своих интересов с необходимостью влечет за собой переключение большей или меньшей части ресурсов на это самое отстаивание. И меч воина, и перо дипломата нуждаются в финансировании, а ресурсы государства конечны. Следовательно, на мирное домашнее благоустройство останется меньше. Из чего никак еще не следует, что отстаивать свои интересы вообще не нужно. В своем вполне мирном строительстве и физические, и юридические лица тоже тратят известную часть своих ресурсов и на безопасность, и на отстаивание интересов. Судьба тех физлиц и юрлиц, которые считают, что не надо тратиться ни на дверные замки, ни на сопротивление посягательствам, оказывается незавидной — и почему государства должны им подражать?

Сложность в том, что перераспределение ресурсов происходит также и в организационной, и в интеллектуальной сферах. Дело не сводится к тому, что тратят больше денег на армию и внешнюю политику. О них начинают гораздо больше думать — что вполне уместно, если прежде думали мало или совсем не думали, — но, соответственно, начинают гораздо меньше думать о внутренней расправе, проблемы которой ни от усилившегося внешнего противостояния, ни даже от убедительных побед над неприятелем менее острыми не делаются. Кроме того, что такое перераспределение умственных усилий объективно — если проблема выдвигается на первый план, про нее естественно больше думать, — оно еще и соблазнительно в субъективном плане. Формулу «Ища себе чести, а князю славы» никто не отменял, и мыслить в этих категориях приятнее и увлекательнее, нежели в категориях расправы внутренней, где ни чести, ни славы, а сплошные авгиевы конюшни. В результате происходит не просто увод умственной работы (и работы вообще) во внешнюю и оборонную тематику — в неспокойном мире он неизбежен, но этот увод происходит с сильным перекосом. До внутренней расправы руки и прежде не очень доходили — всегда что-то мешало, теперь они перестают доходить вообще.

Между тем приятность от того, что клиент с патроном несколько поставлены на место — «Веселилось надменное русское сердце», не отменяет нашего русского вечного «Иногда прочтешь в газете статейку и дивишься ей до головотрясения». Притом что правительство г. Москвы, казалось бы, приучило всех nihil admirari, но вот: сумело не только снова удивить, но даже и потрясти. «Программа подготовки к комплексному градостроительному освоению подземного пространства Москвы на период 2009–2011 гг.» предусматривает не только увод под землю того, чему под землей быть и подобает: автостоянок, узлов городского ж/д транспорта, а равно объектов гражданской обороны — на поверхности особо не оборонишься. Программа мыслит шире, предполагая создание «подземной транспортной сети, в состав которой войдут проезжая часть для автомобилей и общественного транспорта, остановки для общественного транспорта, а также тротуары для движения пешеходов». А равно и большую силу торгово-развлекательных комплексов, без которых вообще никуда.

С эстетической и социальной точки зрения это проект человейника, как будто списанный из антиутопий. «За грехи нас влекут в преисподнюю земли». С технической же обширная программа строительства подземных автомагистралей с остановками общественного транспорта — это выходит совершенно не метро и не легкое метро (т. е. трамвай в туннеле), а создание полноценных улиц и проспектов под землей. С надлежащими проблемами строительства (подземные работы вообще дороги, а грунты в Москве очень сложные), а еще больше — эксплуатации. Вентиляция, откачка вод, освещение (штатное и аварийное), проблемы безопасности, эксплуатацию крайне удорожающие. Разве что с точки зрения стройкомплекса тут новое Эльдорадо. Даже справочные расценки на подземные работы греют сердце, а если учесть, что на «нулевке» (выемка грунта etc.) контроль за сметами крайне затруднен — поди проверь, что там вынули, — то перед нами золотое дно. Собственно, еще в советское время главный объем строительного воровства приходился на «нулевку».

Что склоняет к проекту человейника — увлеченность антиутопиями, неспособность считать ближайшие последствия своих затей, приятный крик: «Пиастры! Пиастры!» или все вместе, — мы не знаем. Что мы знаем точно, так это то, что коллапс Вавилона, города крепкого, в котором проживает более 10% населения РФ, и это притом, что Россия, страна сверхцентрализованная, повлечет за собой такие хозяйственные и политические последствия, которых нам никакой внешний враг не устроит. Иметь на фоне подобной перспективы руководство г. Вавилона, отличающееся такой адекватностью, — это выдающаяся смелость и даже бесстрашие центрального правительства. Но в том и ловушка внешних противостояний (повторимся: все равно неизбежных), что, если всегда было не до присмотра за такого рода чудотворчеством — которого и за пределами столицы хватает, в Москве оно лишь отличается крайней гротескностью, — теперь не до присмотра будет совсем. Откладываются не только планомерное созидание и благоустройство (речи о 2020-м и 2015 гг. и прежде шли ни шатко ни валко, а ныне и вовсе не до них), откладывается даже и надзор за такими героическими внутренними вызовами, которые уже совсем ни в какие ворота не лезут.

Чем и опасны чрезмерно увлеченные разговоры о воздвижении креста над Св. Софией. Забываются домашние герои, креста на которых нет.