Умберто — веку

Книги
Москва, 15.09.2008
«Эксперт» №36 (625)
Не верьте, если скажут, что «Таинственное пламя царицы Лоаны», новый роман итальянского мэтра, об информационном мусоре. Этот роман — о детстве в адской сердцевине ХХ столетия

Есть ощущение, что Эко, подобно многим писателям в возрасте… Да что там в возрасте! Подобно многим писателям, Эко испытал потребность проследить истоки личности, обратиться к определяющему опыту — пробуждение души, первые драмы, первая любовь. Но привычка, да и ожидания публики — серьезная вещь; поэтому свои «Детство», «Отрочество», «Юность» автор аранжировал привычными культурными шумами, хором цитат, какофонией медийности. В принципе, если не ставить себе задачу вылавливать эти клецки, не фиксироваться на них, если картинки из комиксов про Флэша Гордона и дамских журналов 30–40-х, наглядную агитацию эпохи дуче и рекламу шляпных мастерских рассматривать именно как фон эпохи… Если не ждать от писателя высокой исторической конспирологии в духе его классических опусов, иными словами — если попытаться прочесть «Царицу Лоану» не как роман Эко, а попросту как роман, то из информационной скорлупы вылупится-таки философский цыпленок. Другое дело, что это будет именно цыпленок — настоящий, живой, из чахлой плоти и вихрастых перышек итальянский бамбино, синьорино Ямбо, детство которого прошло под марши фашистской молодежи, отрочество пришлось на время Сопротивления и «черных бригад», а ранняя юность — на послевоенный всплеск витальности, сдерживаемый жесткой католической традицией.

Для того чтобы пробраться к этой сердцевине, солнечному желтку (недаром главный топос истории носит имя Солара), читателю надлежит вместе с героем пережить частичную утрату памяти. Вернувшись к себе на больничной койке после инсульта, букинист Джамбаттиста Бодони осознает, что он отлично помнит историю Наполеона и Жозефины, множество других историй и цитат, но при этом совершенно забыл себя. Прозрачная метафора девальвации личного в информационном обществе пробивает, как добрая порция касторового масла, которым на заре фашистской эры молодчики дуче насильно кормили политических противников: чего-то подобного мы ждали, как же, как же. В продолжении нескольких сот страниц героя будет прямо-таки нести цитатами, роман будет исходить кусками лозунгов, куплетами поп-песенок, сюжетами популярных приключенческих романов; при этом весь этот поток нельзя назвать «непереваренным» — периодически Эко будет давать намеки, грозящие грядущим анализом содержимого.

Пардон за неаппетитные аналогии: метафора «проживаемое-перевариваемое» впрямую заимствована у автора — детское коллекционирование марок, как и коллекционирование вообще, имеет «анальную природу», а процесс дефекации — наиболее интимный акт культурного человека; Эко тщательно повторяет эти провокационные очевидности. В тот момент, когда текст будет находиться на грани катастрофического обезвоживания от этого непрерывного информационного, гм, потока, история внезапно вырулит на новый уровень.

Надо сказать, здесь Эко не особо утруждал себя прихотливостью перехода: обнаружив на чердаке дедовского дома редкую книгу, своего рода ключ, герой получает свой закономерный второй инсульт. Отсюда начинается самая пронзительная часть истории. Вид

У партнеров

    «Эксперт»
    №36 (625) 15 сентября 2008
    Экономический кризис
    Содержание:
    Недостаточно большая «пушка»

    Через спасение ипотечного рынка американский минфин пытается спасти всю американскую экономику. Насколько это ему удастся, покажут уже ближайшие месяцы

    Обзор почты
    На улице Правды
    Реклама