Буревестник в болоте

Всеволод Бродский
22 сентября 2008, 00:00

Объем этой книги не по-быковски скромен. Сам автор, слегка, кажется, извиняясь, объясняет причину столь странного лаконизма прямо в предисловии: книжка, оказывается, выросла из документального сценария. Впрочем, ближе к финалу становится ясно, что эта поверхностная, путаная, бедная на свежий фактический материал и тем не менее блестящая биография усатого Буревестника все же страдает свойственной автору гигантоманией. На самом деле перед нами огромный очерк, разбушевавшаяся авторская колонка, написанная ради нескольких последних откровенно памфлетных страниц.

В названии Быков обыгрывает известную горьковскую цитату: вопрос про мальчика — единственное, что осталось на сегодняшний день от Горького в общественном сознании. Конечно, есть еще и робкий пингвин, и где-то на заднем плане маячит смутная старуха Изергиль, но в целом Быков прав: бывший всесветно прославленный писатель давно уже ухнул в какие-то незнаемые бездны. Горького не читают и вряд ли уже будут читать. Пожалуй, история русской словесности не знает более печального краха литературной репутации.

Быков не то чтобы пытается ее воскресить — при всех оговорках, он все же явно не самого высокого мнения о горьковских писательских талантах. Биограф хочет оживить не столько предмет своего исследования, сколько силу его воздействия на окружающую среду. Основа личности Горького, по Быкову, — пафос переделки и мира, и человека. Его творчество — не бытописательство, не соцреализм, а постоянное трагическое бого- и (что более важно) человекостроительство. Стихийный ницшеанский драматизм, попытка регулярного преодоления, творческой переплавки реальности. Человек остается человеком, только пока он стремится стать больше себя.

Это — любимая мысль Быкова; это — основа его войны с болотом, в котором тонет современная Россия; войны, в которой могу принять участие самые неожиданные союзники.