Маятник Лукашенко

Алексей Баусин
22 сентября 2008, 00:00

Белоруссия, ближайший союзник России, не спешит признавать независимость Абхазии и Южной Осетии, зато пытается договориться с США и ЕС. Это не просто обычная «батькина» торговля. Это логичный итог развития российско-белорусских отношений

Евросоюз готов отменить санкции в отношении белорусских чиновников. Об этом говорится в заявлении, принятом по итогам прошедшей 15 сентября встречи глав внешнеполитических ведомств стран — членов ЕС. Правда, окончательное решение о нормализации отношений с Минском в Брюсселе примут только в том случае, если парламентские выборы в Белоруссии, намеченные на 28 сентября, признают демократическими международные наблюдатели. Президент Белоруссии Александр Лукашенко уже старается, чтобы наблюдатели остались довольны, так что шансы на снятие санкций у него есть.

В то же время Лукашенко заявил, что вопрос о признании Абхазии и Южной Осетии будет решать новый парламент. И как знать, возможно, этот парламент окажется настолько демократическим, что откажется признавать две республики. А «батька» склонится перед волей народа.

Белорусский президент всегда славился своим умением торговаться с Москвой. Но дело здесь не только в его личных качествах. Отношения между Россией и Белоруссией давно строятся так, что союз двух стран держится исключительно на скрытых и явных дотациях белорусской экономике. Не будет субсидий — не будет и того Лукашенко, к которому мы привыкли.

Повод промолчать

12 августа, когда в Южной Осетии уже несколько дней как шли боевые действия, российский посол в Белоруссии Александр Суриков пошел на совершенно не дипломатический шаг: на пресс-конференции в Минске он публично поинтересовался, почему белорусские власти никак не обозначат свою позицию по отношению к действиям России на Кавказе. «У России и Беларуси есть договор о создании союзного государства, и российские граждане, находящиеся в Южной Осетии и испытывающие сейчас гуманитарную катастрофу и геноцид, в общем-то, формально говоря, являются и гражданами Беларуси, — заявил журналистам Суриков, — и нам очень непонятно, что государственные власти Беларуси хранят такое скромное молчание».

В Минске действительно к конфликту на южных рубежах союзного государства поначалу отнеслись чрезвычайно сдержанно. 8 августа, когда в Цхинвали шли ожесточенные бои, белорусский МИД заявил, что «применение военной силы в зоне Южной Осетии, жертвы среди мирного населения… вызывают у нас глубокую озабоченность». И призвал к незамедлительному прекращению огня и к переговорам. Показательно, что именно в такой тональности были выдержаны и официальные комментарии, сделанные в столицах других государств — членов СНГ, но не состоящих в столь тесных, хотя бы и формально, отношениях с Москвой. «Суть первой реакции официального Минска на события в Южной Осетии можно сформулировать так: это не наша война», — говорит белорусский политолог Виталий Силицкий.

Спустя несколько дней, 13 августа, в день траура, объявленного в России в связи с гуманитарной катастрофой в Южной Осетии, в Минске слегка модифицировали свою оценку случившегося. Пресс-служба Александра Лукашенко сообщила, что президент Республики Беларусь от имени белорусского народа и от себя лично выразил искренние соболезнования Дмитрию Медведеву и всему российскому народу в связи с трагическими событиями в Южной Осетии. В тот же день анонимный высокопоставленный белорусский дипломат заявил агентству «Интерфакс», что в Минске не подвергают сомнению правомерность действий России по защите своих граждан на территории тогда еще не признанной республики.

И только 19 августа, уже на встрече с российским президентом в Сочи, Александр Лукашенко сказал наконец то, чего от него так долго ждали в Москве. «Это была спокойная, тихая реакция, которая привела к тому, что в регионе установился мир теперь очень надолго. Это было сделано очень аккуратно и красиво», — не поскупился на комплименты белорусский президент.

Однако после того, как Россия официально признала независимость бывших грузинских автономий, белорусские власти столкнулись с еще более серьезным внешнеполитическим вызовом. Российский посол Александр Суриков, опять-таки публично, призвал Минск последовать примеру Москвы. Но одно дело комплименты, а другое — некие юридические обязывающие действия. Признав независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва показала «городу и миру», что готова к решительным действиям в кризисных ситуациях. В Минске столь же решительно поддержать своего восточного соседа и союзника были не готовы. И ограничились официальным письмом российскому президенту с предложением обсудить целесообразность признания независимости бывших автономий на саммите Организации договора коллективной безопасности, намеченном на 5 сентября. Участники саммита ОДКБ, как и ожидалось, постановили, что решать, признавать или не признавать, будут в индивидуальном порядке.

Теперь, как заявил Александр Лукашенко на пресс-конференции для российских региональных СМИ, вопрос о признании Абхазии и Южной Осетии будет рассматривать новый парламент республики, который будет избран 28 сентября. «Промолчать мы ни в коем случае не имеем права», — сказал президент.

Белорусская модель социально ориентированной экономики выживет только при поддержке России

Две ноги одного «батьки»

Похоже, эта «мхатовская пауза» объясняется конъюнктурой внешнеполитического рынка. «Внешняя политика Александра Лукашенко подобна маятнику, ее качает то в сторону Запада, то на Восток», — считает эксперт Института стран СНГ Александр Фадеев. Сейчас в Минске всерьез решили активизировать диалог с США и Евросоюзом. В такой ситуации безоговорочная поддержка российской позиции могла бы повредить белорусским властям, полагает Фадеев.

Было ли это случайным совпадением или же неким знаком, но именно в тот день, когда российский посол укорял официальный Минск за долгое молчание, Александр Лукашенко встретился с руководителем белорусского внешнеполитического ведомства Сергеем Мартыновым. Как сообщила президентская пресс-служба, на встрече обсуждались необходимые меры по улучшению отношений со странами ЕС и с Соединенными Штатами Америки.

Отношения эти, мягко говоря, далеки от идеальных. Госсекретарь США Кондолиза Райс в свое время назвала Белоруссию «последней настоящей диктатурой в сердце Европы». На оглушительную победу Александра Лукашенко на президентских выборах 2006 года США и Евросоюз ответили санкциями, запретив въезд на свою территорию белорусским высокопоставленным чиновникам. Кроме того, США ввели ограничительные санкции против концерна «Белнефтехим» и его дочерних предприятий. Именно меры, принятые в отношении флагмана белорусской экономики, послужили для официального Минска поводом понизить уровень дипоотношений с Вашингтоном — посол Белоруссии был отозван из США, а американский посол Карен Стюарт была вынуждена покинуть белорусскую столицу.

В ноябре 2006 года Евросоюз сформулировал 12 требований к Белоруссии, выполнив которые белорусские власти смогут рассчитывать на некую благосклонность Брюсселя. Помимо прочего там значились такие пункты, как освобождение политзаключенных, проведение демократических выборов, свобода прессы, независимость судебной власти и отмена смертной казни.

Репутация «последнего диктатора Европы» — вещь, конечно, неприятная, но отнюдь не смертельная. Проблема в том, что и восточный сосед в последние годы все меньше говорит о братской дружбе, а постепенно переводит отношения на весьма прагматическую основу.

«Российская политика все больше уподобляется американской. Появились некие имперские замашки», — рассказывал Александр Лукашенко в феврале 2007 года агентству Reuters. И в том же интервью белорусский президент с сожалением говорит, что внешняя политика республики была слишком пророссийской. «Мы стояли на одной ноге, а должны стоять на двух. Мы находимся между Западом и Россией. Мы мост между Россией и Западом», — заявил тогда Лукашенко. В другом, не менее концептуальном интервью немецкой газете Die Welt белорусский президент намекает, что в Белоруссии приветствовали бы инвестиции из Западной Европы. И объясняет почему. «Последние события четко продемонстрировали, что нам надо более активно работать с западными и американскими инвесторами», — заявил Лукашенко.

«Последние события» — это вторая газовая война между Россией и Белоруссией, вспыхнувшая в конце 2006 года. (Первая разразилась еще в 2004 году.) Поводом к ней послужил рост цен на российский газ для Белоруссии. Тогда в ходе изнуряющих переговоров Москве и Минску удалось сойтись на том, что цена на российское энергосырье будет расти постепенно. Но то был сигнал: Россия не желает более субсидировать белорусский «социалистический капитализм».

«Лукашенко сказал мне, что хочет привлечь иностранные инвестиции и улучшить отношения с Западом», — рассказал в недавнем интервью журналу The Spectator лорд Тимоти Белл, один из самых известных британских специалистов по PR, с лета этого года работающий над улучшением международного имиджа республики.

Похоже, к рекомендациям лорда в Минске уже начинают прислушиваться. В середине августа из мест заключения вышел экс-кандидат в президенты Александр Козулин, один из лидеров белорусской оппозиции. Он был задержан в конце марта 2006 года после президентских выборов за организацию несанкционированного митинга. Кроме того, из-под стражи были освобождены бизнесмены Сергей Парсюкевич и Андрей Ким, задержанные во время несанкционированной акции протеста предпринимателей в Минске в январе 2008 года и впоследствии осужденные.

«Освобождение Козулина — четко рассчитанный пропагандистский ход», — говорит Виталий Силицкий. Для Запада это своего рода сигнал, что власти Белоруссии готовы к диалогу, полагает эксперт.

Сигнал был получен, и ответная реакция не заставила себя долго ждать. Представитель госдепартамента США Роберт Вуд 21 августа заявил журналистам, что существует реальная возможность улучшения американо-белорусских отношений. В Минск был направлен заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Дэвид Меркел, который провел переговоры как с официальными представителями, так и оппозиционерами. Послание Меркела белорусским властям было незамысловатым: Соединенные Штаты будут решать вопрос об отмене антибелорусских санкций в зависимости от того, насколько демократическими будут парламентские выборы, которые пройдут в республике в сентябре.

Схожим образом отреагировал и Евросоюз. Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заявил, что «освобождение всех политзаключенных является условием постепенного оживления отношений с Евросоюзом». Но, как и американские дипломаты, еврочиновники подчеркивают, что о реальном потеплении можно будет говорить только после осенних парламентских выборов.

Обреченные платить

На осень этого года намечен и очередной раунд российско-белорусских переговоров по газу. Возможное повышение цен на российский газ уже обсуждали 14 августа премьер-министр Владимир Путин и его белорусский коллега Сергей Сидорский.

По соглашению 2006 года цена газа, поставляемого из России в Белоруссию, возросла с 46,68 доллара до 100 долларов за тысячу кубометров, а к 2011 году она должна поэтапно достичь среднеевропейского уровня. При этом, как уже намекнул Александр Суриков, в 2009 году, вероятнее всего, белорусским властям придется платить за российский газ порядка 200 долларов за тысячу кубометров. Официальные лица Белоруссии говорят, что предельная цена для экономики республики — 140 долларов.

Белоруссия зависит не только от российского газа, но и от нефти. А Москва ввела пошлину на нефть, поставляемую в Белоруссию (в размере 29,3% от действующей в России пошлины), и обязала Минск облагать экспорт нефтепродуктов из Белоруссии пошлинами, установленными в России.

Приобретая нефть в России по внутренним российским ценам, Белоруссия экспортировала нефтепродукты в Европу уже по мировым ценам. Такая схема не только давала возможность обеспечивать внутренние потребности республики в нефтепродуктах, но и позволяла получать значительные доходы. В Белоруссии экономический бум, как в нефтедобывающей стране.

«В свое время мы подсчитали, что экономика начнет стагнировать уже при цене 70 долларов за тысячу кубометров газа, — рассказывает руководитель белорусского аналитического центра “Стратегия” Леонид Заико. — Но оказалось, что мы ошиблись».

Повышение тарифов на газ совпало с ростом цен на продовольствие в мире, чем и воспользовались белорусские власти. Заработал «бумеранг цен» — были подняты цены на продукцию, экспортируемую в ЕС. Как считает Заико, белорусская экономика, возможно, переварит и цену 200 долларов за тысячу кубометров.

Однако с этим согласны не все. «Половина белорусских предприятий или низкорентабельны, или убыточны», — считает бывший глава ЦБ Белоруссии, а ныне оппозиционный политик Станислав Богданкевич. Если бы Москва не поддерживала белорусскую экономику, власти были бы вынуждены пойти на экономические реформы. «А сейчас, когда Европа платит по 400–500 долларов за российский газ, а Белоруссия — порядка 128 долларов, косвенная дотация, связанная с ценовой разницей, составляет около 5–8 миллиардов долларов в год», — полагает Богданкевич.

Ситуацию для Лукашенко усугубляет то, что он привык тратить большие деньги на социальные программы. «Власти республики официально провозгласили социальную поддержку населения своим приоритетом», — говорит эксперт Российского института стратегических исследований Тамара Гузенкова. В Минске внимательно следят за тем, чтобы не было большого разрыва между самыми богатыми и самыми бедными, и субсидируют базовые социальные услуги, в том числе медицину и образование. Важно отметить, что жители провинции и столицы имеют равный доступ к социальным услугам. Кроме того, власти активно развивают аграрный сектор и этим заметно отличаются от других постсоветских стран. «Белорусская модель социально ориентированной экономики сохранит свою жизнеспособность только при условии поступления дешевых энергоресурсов из России или если Москва выделит Минску кредит на их покупку», — отмечает ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Ирина Кобринская.

Между тем социальная ориентированность экономики — это один из главных факторов устойчивости режима Лукашенко. Оппозиция в Белоруссии слаба не только из-за жесткой политики властей, но и в силу того, что большинство населения страны, в общем, всем довольно. Сокращение социальных расходов может привести к тому, что белорусы начнут задавать своему «батьке» неприятные вопросы. Необходимость повышения эффективности промышленных предприятий может потребовать их приватизации — и тогда Лукашенко волей-неволей будет вынужден отказаться от всеобъемлющего политического контроля внутри страны. Это означает демонтаж белорусского режима и, с большой долей вероятности, демонтаж российско-белорусского союза.

Для России все это не было бы рискованно, если бы союз с Белоруссией зиждился на более прочных основаниях, чем дешевый газ. Например, если бы в этой стране существовало сильное и ориентированное на Россию (рынок сбыта для белорусской промышленности) бизнес-сообщество. Или если бы в капитале белорусских предприятий участвовал российский бизнес. Сейчас вместо союза с Белоруссией у нас союз лично с Лукашенко. Москва вынуждена платить ему за лояльность. И ждать, когда он вновь поднимет цену.