Жгучая память

Книги
Москва, 22.09.2008
«Эксперт» №37 (626)
«Луковица памяти» — автобиографическая книга о военной и послевоенной Германии, которая, без преувеличения, «глаза ест»

Немного предыстории. Два года назад Гюнтер Грасс дал газете Frankfurter Allgemeine Zeitung интервью в связи с выходом новой книги — пресловутой «Луковицы памяти». В частности, шла речь и о кратком эпизоде военной службы писателя — в самом конце войны юный Гюнтер подал заявление добровольцем, лелея мальчишескую мечту стать героем-подводником, но в свой срок был призван в танковые войска СС.

Сей факт знаменитый романист и нобелевский лауреат не то чтобы тщательно скрывал все эти годы, но, прямо скажем, не педалирова, что вполне объяснимо тривиальным чувством самосохранения, ведь все служившие в СС были официально признаны участниками преступлений нацистского режима. Газетчики моментально заглотили наживку, и некоторое время Грасса усиленно трепали, дело дошло до предложения лишить его Нобелевской премии, которой он был удостоен в 1999 году.

В связи с этой историей, с одной стороны, невозможно разделить сверхэмоциональность западных коллег: действительно, нелепо выносить писателю, в то время семнадцатилетнему мальчишке, вотум этического недоверия на том основании, что он вырос в атмосфере тотального господства определенной идеологии, а после решения вопроса с призывом оказался не готов к участи героя-сопротивленца — в то время дела дезертиров и уклонистов разрешались однозначно. Грасс не единственный, кто вспоминает повешенных по приговору военно-полевых судов солдат и офицеров рейха, заподозренных в трусости перед лицом разразившейся катастрофы. С другой стороны, столь маститого литератора, отлично понимающего, что такое «романная биография» и рыночные механизмы издательского бизнеса, сложно представить наивной жертвой акул пера. Правда, не совсем понятно, зачем обеспеченному капиталом читательского внимания на много лет вперед классику европейской литературы подобные уловки; поэтому, видимо, следует согласиться с тем, что автору, добившемуся на своей стезе абсолютно всего, действительно настолько не давали покоя тяжкие воспоминания, что он в конце концов решился на жест предельной откровенности.

Надо сказать, в своей романизированной автобиографии, охватывающей период войны и послевоенные годы личностного становления, до первой значительной ступени творческой реализации — романа «Жестяной барабан», Грасс откровенен не только в том, что касается военной службы и кратковременного пребывания на рассыпающемся под ударами русских войск Восточном фронте. Более того, как раз здесь, кинув прессе и недоброжелателям лакомую кость в виде двух зловещих рун, он прибегает к фигурам умолчания, а вернее, окутывает туманом неопределенной вариативности очень по-человечески важные вещи. Так, в руках рядового Грасса периодически оказывается то карабин, то автомат, которые ни разу не стреляют; он раз за разом успевает в последний момент сбежать то из обложенного дома, то от русской мотопехоты, внезапно появившейся на дороге. Грасс повторяет, что выжил он только благодаря случаю. В это можно поверить, но при этом приходится признать, что в кровавом бардаке герой выгляд

У партнеров

    «Эксперт»
    №37 (626) 22 сентября 2008
    Финансовый кризис
    Содержание:
    Драма, но не катастрофа

    Финансовый кризис в России пока развивается в управляемой фазе. ЦБ в состоянии отбить полноценную спекулятивную атаку на рубль. Тем не менее кризис показал, что нормально работать без постоянной подпитки капиталами извне у нашего финансового сектора все еще не получается

    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама