Интерпретация Филипа Дика

Наталия Курчатова
29 сентября 2008, 00:00

Как бы ни были странны некоторые творения главного визионера американской фантастики, его влияние на современный мир трудно переоценить

«Трансмиграция Тимоти Арчера» — формально заключительный роман Филипа Дика. Он относится к последнему году жизни писателя и является частью трилогии, в которую входят также «Валис» и «Всевышнее вторжение». Впрочем, учитывая, что ранее не издававшиеся книги Дика продолжали выходить и после его смерти, тут легко запутаться. С писателем вообще происходило много странного — но чего еще ожидать от человека, которому будущее принадлежало, несомненно, больше, чем собственное время, который мыслил, кажется, во всех направлениях, чье имя было высечено на могильной плите вскоре после рождения… ряд можно продолжать.

Великий американский визионер родился в 1928-м в Чикаго. У Дика была сестра-близнец, умершая в младенчестве; похоронив ребенка, безутешные родители предусмотрительно обозначили на плите сразу и имя сына. Филип присоединится к Джейн 53 года спустя; при этом, правда, никто не поручится, что эти годы он провел в том же мире, что и его современники.

Тема иллюзорности бытия будет преследовать его всю жизнь; практически все им написанное будет лежать в промежутке между «Я мыслю, следовательно, существую» и «Я мыслю, остального не существует». Это только кажется забавным и только на первый взгляд отдает idée fixe (впрочем, сам писатель предпочитал другой термин — гипервалентная идея); на самом деле солипсизм Дика необъятно многомерен. «Он может выжать больше огня из идеи, о которой он уже написал шесть книг, чем кто-либо из нас, — из абсолютно новой для нас идеи», — писал Дик о своем коллеге Джон Браннер.

«Трансмиграция» также несет на себе отпечаток этой идеи.

По легенде, в пору раннего увлечения Дика «реалистической» прозой у редакторов, освоивших рукопись очередного романа, портилось настроение на всю неделю; именно эти тексты были изданы в пору посмертной славы писателя. Эффект «Трансмиграции» примерно такой же; после освоения романа вас еще какое-то время преследует ощущение сродни тому, когда вы проснулись по резкому воплю будильника, не досмотрев тяжелый, но важный сон. Весь день вы ходите с этим засевшим в подсознании осколком смысла, вам муторно и беспокойно, у Бродского было выражение — «искренний голос впотьмах саднит». Если преследовать цель избавиться от этого ощущения, то проще всего вспомнить, что «Трансмиграция» была написана после марта 1974-го, когда, по собственному представлению писателя, «с ним заговорил Бог», по мнению же более уравновешенных коллег (так, в частности, прямым текстом написала ему Урсула Ле Гуин), старина Филип попросту окончательно сбрендил.

То, что Дик на протяжении всей жизни не шел, а бежал по лезвию безумия, еще и подгоняя себя лошадиными дозами амфетаминов, сомнению вроде не подлежит. Писатель сам находил у себя чуть не все виды тяжелых психических расстройств — от паранойи до шизофрении, с удовольствием досаждал психотерапевтам, прошел уйму тестов. «Трансмиграция» в том числе и об этом — об инфекции безумия, незаметно поражающей маленький дружеский кружок, и впечатлительному читателю лучше бы на этом и остановиться. Если же набраться смелости и залезть в дебри, то наряду с романом нужно открыть ни много ни мало «Божественную комедию» Данте, при этом хорошо помнить, что Филип Дик — крайне ненадежный Вергилий.

Главная героиня романа — молодая женщина по имени Энджел, Энджел Арчер, — имя, как легко заметить, рассыпается веером семиотических оттенков. Энджел — то есть «Ангел», «Арчер» переводится как «Лучник»; здесь и ангельское воинство, и Купидон, и «Прекрасный лучник» — один из ходовых женских сеньялей куртуазной поэзии, на которой взрос «сладостный новый стиль» итальянской поэзии, и Данте в том числе. Ангел сопровождает в духовных мытарствах епископа Тимоти Арчера; в пласте реального епископ приходится Энджел свекром. Епископ Арчер — видимо, именно тот, кто земную жизнь прошел до половины и очутился в сумрачном лесу; сумрачный лес в его случае — предосудительная связь с взбалмошной норвежкой-феминисткой и сомнения в вере, питаемые новооткрытыми манускриптами секты саддукеев. Из манускриптов явствует, что основы учения Христа являлись достоянием секты за два века до рождения Иисуса, а также то, что евхаристия в своем первоисточнике была в буквальном смысле обрядом, дарующим бессмертие через поедание волшебного гриба — энохи, то есть «сущего». Ну правильно, где лес, там и грибы.

Тут хорошо бы, конечно, представлять эволюцию религиозных взглядов Филипа Дика. Это не так просто — хотя бы потому, что манера отказываться от старой веры в пользу любой новой идеи, которой автор наделил епископа Арчера, в полной мере была свойственна ему самому. Но, в общих чертах, до своего рокового просветления в марте 1974-го писатель был этаким стихийным манихеем: «Я пришел к выводу, что бог в мире есть, но это злой бог», — говорит он в одном из интервью. Ту же сущность, что обратилась к нему непосредственно, романист счел чем-то вроде эволюционировавшего общечеловеческого интеллекта, мировой души, позднейшей надстройки — в противоположность грубо организованному «базису». Это если в философских терминах — ударяясь в шизофреническую конкретику, Филип Дик время от времени договаривался до розовых лучей и инопланетян с Сириуса.

Одно точно: говоря о Филипе Дике, мы говорим об одном из ключевых авторов современной реальности. Существует ли она или только мыслима, но все мы так или иначе живем в мире «матрицы», виртуального общения, чужих и собственных виртуальных двойников. Отсюда — постановка диагноза автору не будет ли постановкой диагноза если не миру, то наиболее распространенной его интерпретации?..