Второе дно бесплатно

Максим Рубченко
29 сентября 2008, 00:00

Проблемы в российской экономике только начинаются, уверены предприниматели

На этой неделе российское правительство должно утвердить стратегию долгосрочного экономического развития страны. Неудивительно, что сам факт обсуждения перспективных стратегий в такое время вызывает немало споров. Одни, в том числе практически все представители госструктур, считают, что пик кризиса в России уже миновал, и вскоре ситуация на рынках вернется в привычную колею. Другие, в первую очередь большинство предпринимателей, напротив, уверены, что кризис только начинается, и уже через несколько месяцев придется заново пересматривать и исходные предпосылки, на которых базируется сегодняшняя долгосрочная стратегия, и возможные сценарии развития ситуации, и даже перечень приоритетных целей и задач экономического развития.

Мы склоняемся ко второй точке зрения и считаем, что не имеет смысла обсуждать долгосрочные перспективы, не проанализировав предварительно реальные причины нынешнего кризиса, механизмы его развития и неизбежные последствия, которые представляются очевидными уже сейчас.

На краю не удержались

О возможности осеннего кризиса в российской финансовой системе было известно давно. Еще год назад, когда Госдума одобрила поправки в Налоговый кодекс, предусматривающие переход к ежеквартальной уплате НДС, аналитики составили список болевых точек, когда массовые платежи по налогам совпадали со сроками значительных выплат по кредитным долгам крупнейших российских корпораций: апрель, июль и октябрь. К первому такому пику — в конце апреля — Банк России подготовился: были начаты аукционы по размещению бюджетных средств на депозитах коммерческих банков. Которые, впрочем, ко всеобщему удивлению, не сильно заинтересовали банкиров — на первых аукционах выбиралась лишь небольшая часть от предлагаемых Центробанком сумм.

Похоже, что именно тогда у чиновников сложилось впечатление об абсолютно нормальной ситуации с ликвидностью и устойчивостью национальной банковской системы. Между тем уже весной статистика ЦБ однозначно свидетельствовала о существенном замедлении российскими банками темпов роста кредитования, что объяснялось главным образом проблемами с фондированием из-за кризиса на международных финансовых рынках. А Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) тогда же опубликовал отчет, в котором отмечалось, что ликвидность банков в апреле текущего года была сопоставима с уровнем конца 1997−го — начала 1998-го.

Несмотря на эти тревожные сигналы финансовые власти направили всю свою энергию на борьбу с инфляцией, то есть на зажимание ликвидности: за пять предкризисных месяцев трижды повышались ставка рефинансирования и нормативы отчислений банков в фонд обязательного резервирования. Дело довершили «привходящие факторы». Сначала — резкое заявление Владимира Путина в отношении компании «Мечел», весьма болезненно воспринятое бизнесом, особенно зарубежным. Затем — война с Грузией, ставшая предлогом для дальнейшего вывода активов из России иностранцами. Весьма некстати пришлось очередное — с 1 сентября — повышение ставки отчисления в фонд обязательных резервов, высосавшее из банковской системы около 100 млрд рублей. Соответствующее решение было принято Банком России еще в начале лета, и к концу августа неадекватность этого ужесточения была очевидна для всех. Но, как известно, бюрократическая машина заднего хода не имеет. В результате к осеннему пику выплат российская банковская система подошла даже в худшем состоянии по ликвидности, чем к августу 1998 года. Неудивительно, что для обвала в кризис оказалось достаточно краткосрочного падения цен на нефть и соответствующего укрепления доллара с 10 по 13 сентября.

Похоже, что отказ Банка России от поддержки рубля в эти дни стал большой ошибкой. Аргументы в пользу этого отказа понятны: во-первых, Центробанк сломал игру валютным спекулянтам, во-вторых, по большому счету, ослабление рубля было бы выгодно российским производителям, поскольку усилило бы их конкурентные позиции в борьбе с импортом. Однако все позитивные соображения оказались перечеркнуты одним обстоятельством: вместе с ослаблением рубля произошло и обесценение акций и облигаций, номинированных в российской валюте. В итоге инвесторы начали активно продавать российские бумаги, и индекс РТС провалился значительно ниже уровня 1500–1600 пунктов, который аналитики считали «дном» рынка и на котором многие инвесторы начали скупать бумаги в надежде на их скорый рост. Надежды рухнули, у инвесторов родилась горькая шутка: «Купи себе “дно” и получи второе бесплатно».

Бесспорно, при нормальной ситуации в финансовой системе падением фондового рынка проблемы бы и ограничились. Однако в условиях зажатой ликвидности одним из основных инструментов рефинансирования российских банков стали операции репо — привлечение кредитов под залог ценных бумаг. В результате кризис на фондовом рынке быстро перекинулся на банковскую систему, поскольку для получения кредитов теперь уже требовалось отдавать в залог гораздо больше бумаг, которые к тому же оценивались кредиторами с грабительскими дисконтами — до 30%. Перекредитоваться, чтобы рассчитаться по ранее взятым обязательствам, стало невозможно. И в пятницу 12 сентября появилась первая жертва сложившейся ситуации: «КИТ-Финанс» не смог рассчитаться с Газпромбанком по репо под акции «Ростелекома». Газпромбанк — один из трех столпов рынка междилерского репо (наряду со Сбербанком и ВТБ) — просто ушел с рынка, в итоге с 15 сентября началось тотальное закрытие лимитов, и получить кредит под залог бумаг стало практически невозможно. Затем рухнул Связь-банк, крупный нетто-заемщик, сильно зависящий от рынков репо и МБК (но при этом близкий к госструктурам, благодаря чему практически все банки первого и второго эшелона имели на Связь-банк существенные лимиты).

До банковского кризиса «во всей красе» — с паническим изъятием населением денег с депозитов и из банкоматов, ночными бдениями у дверей банков и прочими памятными по лету 2004 года кошмарами - оставалось всего ничего. И тогда власти наконец начали реагировать на опасную ситуацию: в среду 17 сентября глава Минфина Алексей Кудрин объявил о выделении трем крупнейшим банкам — Сбербанку, ВТБ и Газпромбанку — бюджетных депозитов на общую сумму 1,1 трлн рублей сроком на три месяца. Чуть позже к делу спасения кредитных учреждений подключился и Банк России, существенно снизивший ставки отчислений в ФОР, благодаря чему в финансовую систему из бездонных закромов ЦБ вернулось около 300 млрд рублей.

С банками вроде бы разобрались, но на фондовом рынке ситуация тем временем ухудшалась. Дело в том, что ряд банков из числа получивших кредиты под залог бумаг оказались перед сложным выбором: вернуть кредитору живые деньги, получив назад изрядно обесценившиеся пакеты облигаций и акций, либо оставить деньги себе, «подарив» залог кредитору. Понятно, что в условиях проблем с ликвидностью многие предпочли второй вариант. И кредиторам ничего не оставалось, как выбрасывать залоги на рынок, чтобы получить хоть сколько-нибудь жизненно необходимой наличности. Фондовые индексы падали на мизерных оборотах. Аналитики начали всерьез обсуждать как новое «дно» уровень 500 пунктов по индексу РТС. Вполне возможно, что мы бы действительно это увидели, если бы все в ту же среду 17 сентября в кабинет вице-премьера Игоря Шувалова не ворвался руководитель одной из крупнейших отечественных инвесткомпаний с трагическим криком: «У меня системный кризис!!!» И к вечеру впервые в новейшей российской истории торги на обеих фондовых площадках были остановлены по распоряжению Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР), то есть правительства. Индекс РТС к моменту остановки торгов успел вплотную приблизиться к 1000 пунктов — уровень, казавшийся немыслимым на протяжении трех последних лет.

Дальше история несколько утратила драматизм — при возобновлении торгов 19 сентября рынок начал активно расти. В тот же день началось существенное охлаждение спроса на ликвидность: на утреннем аукционе репо банки одолжили у ЦБ всего 151 млрд рублей — втрое меньше, чем накануне.

Каждый за себя

Новая неделя в некотором смысле принесла еще больше разочарований. С понедельника все ждали, какой эффект произведут на рынки решения правительства, и этот эффект оказался достаточно скромным. Фондовый рынок на микроскопических объемах торгов вырос до маловдохновляющего уровня — примерно 1300 пунктов по индексу РТС — и перешел в боковой дрейф.

На финансовом рынке дела внешне обстояли более радостно: уже в среду ставки по межбанковскому кредиту снизились до 2% годовых — такую цену денег мы видели лишь в самые благоприятные периоды. Даже для второго эшелона банков ставки снизились очень сильно — до 4–6% годовых. И просто не верилось, что всего неделю назад невозможно было занять деньги вчетверо дороже! В среду 24 сентября банки заняли у ЦБ всего 67,5 млрд рублей, почти в пять раз меньше, чем неделей раньше. При этом в разы выросли средства банков на депозитах в Центробанке, и весьма существенно — объем средств на корсчетах.

Однако благолепие было лишь кажущимся — массового открытия лимитов на межбанке так и не произошло. «Все банки разбились на такие “пирамидки”: сверху — пара банков первого круга, продолжающие как-то кредитовать участников “своей” группы, кто по чистым лимитам, кто по репо, кто под залог, — объясняет первый заместитель председателя правления СБ-банка Андрей Егоров. — Ниже — несколько банков второго круга, в основании — банки третьего круга. Рефинансирование в “пирамидках” идет очень дозировано. На втором круге кредитование есть, но раза в два меньше, чем до кризиса». При этом на рынке имеются только короткие деньги: банки не готовы ни давать кредиты длиннее, чем овернайт, ни покупать ценные бумаги, опасаясь, что дефицит ликвидности в любой момент может вернуться.

Основой подобных опасений, похоже, является твердая уверенность банкиров, что тот триллион с лишним рублей, который государство выделило Сберу, ВТБ и Газпромбанку, у этих трех «китов» и останется. «Я считаю, что для перераспределения тех ресурсов, которые власти адресно предлагают крупнейшим банкам, в настоящий момент нет реальных каналов, и рассчитывать на них нельзя», — говорит начальник управления ликвидности новосибирского банка «Левобережный» Андрей Безряков. «На это просто глупо рассчитывать, — соглашается с коллегой председатель совета директоров банка “Северная казна” Владимир Фролов. — Мы живем в условиях конкуренции, и естественно, что каждый будет решать свои собственные проблемы».

Примечательно, что многие представители банков второго-третьего эшелона считают зажимание бюджетных денег грандами вполне оправданным. «Эти банки приняли на себя основной удар и соответственно нуждаются в ресурсах, — объясняет председатель правления Уралтрансбанка Валерий Заводов. — У них на балансе было гораздо больше ценных бумаг, да и объем фондирования с западных рынков приличный. Я не представляю, что было бы, не предоставь государство им помощь. Тем более что основные проблемы еще впереди. Фондовый рынок, конечно, дна достиг, а вот в банковском секторе проблемы будут вызваны необходимостью проведения предприятиями и организациями налоговых и бюджетных платежей. Через кого идет основной финансовой поток системообразующих отраслей — нефтяной, газовой, ВПК? Конечно, через Сбербанк, Газпромбанк, ВТБ. Так что им сейчас не до рефинансирования конкурентов, и к этому надо отнестись с пониманием. Наверное, это правильная позиция: во всем мире помогают только системообразующим банкам. Это общепринятая практика, и дискуссии на эту тему не имеют смысла».

Впрочем, даже и без этого триллиона ситуация в банковской сфере начала нормализовываться, во всяком случае внешне. На прошлой неделе очередной аукцион по размещению свободных средств Минфина даже пришлось отменить из-за отсутствия заявок со стороны банков. «Но это не потому, что все шоколадно, — объясняют банкиры. — Просто банки второго круга, допущенные к аукциону, уже выбрали лимиты, а “большая тройка” — Сбер, ВТБ и Газпромбанк — затоварилась по самые уши. Ведь все кризисное время Центробанк регулярно накачивал эту тройку деньгами. Например, на одном из последних аукционов Минфина размер минимального лота был установлен на уровне 63 миллиардов рублей. Возможно, у этой тройки минимум с подобного уровня и начинается. Но остальные почти три десятка банков участвовать в аукционе на таких условиях уже не могли. Пустить к аукциону банки второго круга ЦБ вообще не захотел. И сегодня ситуация выглядит так, как будто денег банкам больше не надо, но на самом деле остается очень напряженной».

Подтверждением напряженности может служить целый ряд сообщений о вводимых банками ограничениях на выдачу наличных. Повсеместно повышаются ставки по кредитам, особенно по потребительским и ипотечным, снижаются лимиты кредитования. Есть даже сведения об отзыве банками уже одобренных и выделенных кредитных линий для небольших предприятий. Можно быть уверенными, что в ближайшее время мы услышим немало подобных новостей, поскольку реальные потери банков от кризиса пока абсолютно неясны. Исходя из предположения, что с наибольшими проблемами столкнутся те кредитные учреждения, которые активнее всего работали с ценными бумагами, мы попросили генерального директора Национального рейтингового агентства Виктора Четверикова составить списки банков с наибольшими портфелями ценных бумаг (см. таблицы). Всем им (разумеется, кроме Сбербанка, ВТБ и Газпромбанка) сегодня должно быть очень несладко.

Возвращение на землю

Пожалуй, единственное, что может уберечь от серьезных проблем банки, активно работавшие с ценными бумагами, — быстрое восстановление фондового рынка. Однако, как показала прошлая неделя, эта надежда практически несбыточна. И есть серьезные основания утверждать, что нынешний уровень является более чем нормальным для отечественного рынка — он адекватен уровню отдачи на капитал, который был возможен для нашего хозяйства на протяжении последних десяти лет, и надо сказать, что этот уровень и так не маленький. Начиная с 1999 года и до осени 2005-го темп роста фондового индекса составлял примерно 30% в год. Примерно такая же эффективность вложений была характерна для российской экономики в целом (срок окупаемости проектов составлял три года). Поскольку денежный рынок в принципе един — и для реального сектора, и для финансового, то итоги работы на каждом рынке должны быть примерно одинаковыми в пределах одного экономического цикла (который начался в 1998 году, а закончился в 2008-м). Если мы признаем, что сегодняшний нормальный уровень индекса РТС составляет больше 2000 пунктов, это будет означать, что в последние три года наш финансовый рынок считал реальной норму отдачи на капитал под 200% годовых. Тогда такую же норму процента должна была показывать реальная экономика. Что в принципе невозможно.

«Есть реальная экономика, которая производит реальные товары и услуги. И есть экономика “виртуальная”, которая в свое время зародилась как механизм, инструмент для реальной экономики, — это фондовый рынок, страховой, банковский и прочее, — объясняет Агван Микаелян, гендиректор компании “Финэкспертиза”. — И сейчас виртуальная часть просто сыплется как карточный домик, потому что она ничем не обеспечена. Западные инвесторы, у которых к осени обнаружились серьезные проблемы дома, начали уходить с нашего фондового рынка. А он у нас просто крошечный, на любое действие реагирует болезненно: 30 миллиардов долларов убежало, а капитализация нашего фондового рынка упала на 700 миллиардов».

В сложившейся ситуации возвращение фондового рынка к докризисным уровням возможно только в результате надувания нового спекулятивного пузыря. Об этом свидетельствует отсутствие роста на прошлой неделе, когда были официально запрещены маржинальные сделки.

Очевидно, однако, что нынешняя ситуация не устраивает и инвесткомпании, и банки, тесно связанные с фондовым рынком, да и российское правительство, которое вынашивает идею превращения Москвы в мировой финансовый центр. Поэтому Федеральная служба по финансовым рынкам принимает решение «с целью повышения ликвидности фондового рынка» отменить с 26 сентября запреты коротких позиций, не обеспеченных и маржинальных сделок «с целью повышения ликвидности фондового рынка». Кроме того, принимается правительственное решение выделять по 250 млрд рублей в год на поддержание курса акций госкомпаний.

При этом банковский сегмент оказывается в крайне глубоком кризисе. Аналитики полагают, что в ближайшие месяцы число банков в России значительно сократится — по некоторым оценкам, на треть. Некоторые расценивают такие перспективы не как трагедию, а скорее как выздоровление банковской системы. «У нас достаточно банков, которые банковской деятельностью активно не занимаются, — отмечает Наталья Орлова, главный экономист Альфа-банка. — Поэтому в принципе совершенно нормально, что кризисная ситуация приведет к сокращению числа банков и что ряд банков, которые могли существовать только в условиях экономического бума, должны будут свою деятельность прекратить или свернуть. Другой вопрос, что есть вкладчики и клиенты, которые держат счета в не самых надежных банках. И очень важно, чтобы это не трансформировалось в бегство вкладчиков из других банков».

Похоже, власти учли эту опасность и приняли превентивные меры: Агентство по страхованию вкладов одобрило решение об увеличении максимального страхового возмещения по банковским депозитам почти вдвое — с нынешних 400 тыс. до 700 тыс. рублей, при этом сумма, которую вкладчикам возвратят полностью, увеличится со 100 тыс. до 200 тыс. руб. Соответствующий законопроект уже внесен в Госдуму, и нет сомнений, что он будет принят в ближайшее время. Так что избежать панического бегства вкладчиков, скорее всего, удастся.

А вот сопоставимых мер в поддержку корпоративного кредитования пока не принимается. Между тем отказываясь поддерживать широкий банковский сектор, особенно в области корпоративного кредитования, правительство не учитывает тех последствий в реальной экономике, к которым это может привести. Более того, даже три госбанка получают деньги только короткие. При этом рост ставок на корпоративном рынке до 18–20% годовых при сокращении сроков кредитования станет неминуемым источником сжатия промышленного производства, строительства и розничной торговли.

В связи с этим за поддержку государством именно всех банков активнее всего выступают не банкиры, а участники рынка недвижимости и розничной торговли. «Государство должно как-то поддержать все банки, а не только ограниченный круг, — убеждал корреспондента “Эксперта” представитель торговой сети “Техносила”. — Тогда гораздо проще будет продержаться компаниям других секторов — перехватить на какой-то период на рыночных условиях деньги для поддержки операционной деятельности, а такая необходимость в кризисной ситуации может возникнуть».

Меняться, чтобы выжить

Оценки предстоящей продолжительности и глубины кризиса сильно разнятся. Чиновники уверены, что кризис фактически уже позади. Предприниматели, чьи интересы тесно связаны с фондовым рынком: представители инвестиционных и управляющих компаний, банков, активно работающих на фондовом рынке etc., — считают, что глубина и продолжительность нашего кризиса будет зависеть от того, в каком виде американцы реализуют «план Полсона» по спасению национальной экономики. А вот бизнесмены и аналитики, связанные с реальным сектором отечественной экономики, в один голос заявляют, что тяжесть и длительность кризиса зависит исключительно от готовности правительства вносить коррективы в экономическую, бюджетную и налоговую политику.

Есть серьезные подозрения, что скоро станет невозможно вести себя так, будто кризиса нет. И дело не только в череде поглощений и банкротств на банковском рынке, которые практически неизбежны. Не менее опасны проблемы, с которыми предстоит столкнуться рынку недвижимости. Спад в строительстве, в свою очередь, неизбежно отразится на показателях металлургии: отметим, что кризис на западных рынках недвижимости уже привел к снижению мировых цен на металлы и соответственно - на акции металлургических компаний. Кроме того, к будущему году розничная торговля начнет ощущать последствия начавшегося сегодня ужесточения потребительского кредитования.

Все это только добавит остроты уже заметной сегодня неприятной тенденции — промышленный рост в России замедляется. Согласно данным Росстата, опубликованным на прошлой неделе, в августе производство выросло только в пищевой промышленности, в других отраслях наблюдается либо стагнация (нефтедобыча, машиностроение и др.), либо сокращение производства, как, например, в строительстве и выпуске стройматериалов. Вряд ли кризис будет способствовать исправлению этой ситуации. Да и падение темпов инвестиций, неуклонно фиксируемое с начала года, в результате потрясений на финансовом рынке неизбежно усугубится. И уже в ближайшие месяцы актуальными проблемами станут не «обеспечение макроэкономической стабильности» или создание в Москве мирового финансового центра, а стимулирование инвестиций и производства. Сложность в том, что для нынешнего правительства эта задача станет принципиально новой — в последние десять лет она не ставилась в принципе. Так что захотят ли чиновники браться за ее решение, а если захотят, то смогут ли что-то сделать, — это вопрос гадательный.

Некоторую ясность мы получим уже скоро — с утверждением стратегии экономического развития страны. В ней неизбежно найдут отражение вопросы реформирования и налогообложения, и пенсионной системы, и борьбы с инфляцией. Из того, какие решения будут приняты, можно будет сделать вывод, к какой глубине и продолжительности кризиса стоит готовиться.

В подготовке статьи принимали участие Ольга Заикина и Марина Тальская