Брат на новый лад

Культура
Москва, 20.10.2008
«Эксперт» №41 (630)
«Непобедимый», стартующий в российском прокате боевик про героев-чекистов, имеет шанс стать первым антисемитским блокбастером нового русского кино

В кинотеатрах пачками лежат флаеры, на них читаем аннотацию к фильму «Непобедимый»: «Русский разведчик Егор Кремнев ни в чем не уступает Джеймсу Бонду, ведь он ловкий, храбрый, честный, а главное — свой!» Этим все сказано. Как десять лет назад, с подачи Алексея Балабанова, главным понятием в отечественном кино (а потом и за его пределами) стало слово «брат», так теперь, в 2000-х, важнейшее определение — «свой». Быть своим престижно, быть своим приятно; наконец, важнее быть своим, чем отважным или честным. От победительных «Своих» Дмитрия Месхиева до сверхновых «Чужих» Юрия Грымова тщатся кинематографисты, а следом за ними зрители проникнуть в таинственный смысл этого краткого слова. Но понять, кто такой «свой», можно единственным образом: отделив его от «не своих».

Этим и занимается режиссер Олег Погодин, автор бравого телебоевика «Родина ждет», из которого в «Непобедимого» перекочевали добродушный здоровяк Владимир Турчинский и по-отечески мудрый генерал ФСБ в исполнении Юрия Соломина. Основной конфликт, однако, разыгрывают другие персонажи: спецагент Кремнев, которому поручена трудная миссия — доставить на родину с далекой Мальты важного свидетеля, и сам свидетель, экс-банкир с нерусской фамилией Шеринг (прототип, кажется, Невзлин). Первый — мускулистый живчик Владимир Епифанцев, второй — актер Сергей Астахов, оснащенный пышной шевелюрой и невообразимыми усами. Впрочем, и от волос, и от усов Шеринга в конспиративных целях придется избавить. Эту насильственную операцию шутник Кремнев называет обрезанием, а когда обрезаемый пытается сопротивляться, с грустью констатирует: стоит вашего брата тронуть, так сразу орать начинаете про холокост и нас фашистами называть…

С этого, по сути, начинается подлинный, внутренний, сюжет фильма, который только притворяется лихим боевиком, а на самом деле является развернутым идеологическим диспутом между «своим» и «не своим». Стрельба, живописные мальтийские пейзажи, обнаженные красотки и даже детективный сюжет с редкостно предсказуемой развязкой лишь гарнир к основному блюду. А оно — исключительно любопытно на вкус, ибо обсуждению подлежат вещи обычно замалчиваемые. Начинается с самого элементарного. Шеринг: «What do you want?» А Кремнев ему: «На родной язык переходи! Какой там у тебя родной — иврит или русский?» Потом посложнее, обсуждают силовые методы: Шеринг лопочет что-то о правах человека, а Кремнев его сперва бьет, затем кидает в багажник, опять бьет, на всякий случай простреливает ногу, чтобы не сбежал, еще раз бьет. Доходит и до эстетических вопросов: Шеринг постоянно читает книжечку «Цветы зла», а Кремнев, вырвав ее у пленника из рук, смачно зачитывает вслух (по-французски; сразу видно — отличник разведшколы) «Падаль» и констатирует — потому, мол, Россию и погубили, что падалью сильно увлекаетесь.

Попутно затрагивается извечная проблема либерализма и демократии. Здесь опрокинуть доводы коварного противника Кремневу помогает сам режиссер. Конечно, «господин чекист» (этими словами глупый Шеринг тщетно пы

У партнеров

    «Эксперт»
    №41 (630) 20 октября 2008
    Кризис
    Содержание:
    Изменись — или проиграешь

    Главные надежды российского бизнеса в связи с кризисом: число паразитов-чиновников уменьшится, размеры взяток и откатов сократятся, а государство наконец займется поддержкой перспективных предприятий несырьевого сектора. Однако пока складываются прямо противоположные тенденции

    На улице Правды
    Реклама