Просто будем жить скромнее

27 октября 2008, 00:00

"Наступивший кризис — это очень хорошо: наконец-то лопнет финансовый пузырь, который в последние годы не давал компаниям нормально развиваться. "

Сергей Иванов, президент корпорации «Девелопмент Юг» (строительство, г. Краснодар).

 pic_text1 Фото предоставлено компанией «Девелопмент Юг»
Фото предоставлено компанией «Девелопмент Юг»

— В какой степени вас затронул текущий финансовый кризис?

— Сегодня мы не остановили строительство ни одного жилого объекта, продолжаем строить два офисных комплекса и гостиницу. До 1 декабря приостановлены только работы по строительству трех логистических центров. Во-первых, потому, что такого рода проекты долго окупаются и финансируются только за счет кредитных ресурсов. Во-вторых, мы намерены в ближайшее время провести серьезные маркетинговые исследования, чтобы понять, как изменились потребности рынка. В-третьих, полтора года назад мы выпустили облигационный заем на один миллиард рублей со сроком обращения три года. Осталось полтора года до погашения, но 26 ноября будет очередная оферта. И у меня есть предчувствие, что многие предъявят бумаги к погашению. Сейчас мы к этому готовимся, чтобы не возникло никаких задержек, сбоев, чтобы кредитная история не пострадала. Если облигации будут предъявлены, мы их выкупим.

— Что происходит со спросом на недвижимость и как бы вы охарактеризовали ситуацию в строительной отрасли в целом?

— Сегодня рынок недвижимости практически замер, и ситуация в строительной отрасли в течение полугода будет сложная. Компаниям, которые не имели выстроенных отношений с ведущими банками, будет трудно привлекать финансирование. Я убежден, что большое количество игроков с рынка уйдут. Через год в Краснодаре из трех десятков компаний, которые занимались строительством жилья, при пессимистичном прогнозе останется 10–12.

— Есть ли у вас антикризисный план?

— Еще в начале года мы стали получать первые сигналы с рынка, у нас было предчувствие, что кризис вот-вот наступит. Поэтому полгода назад начали разрабатывать антикризисный план. Стали серьезно отрабатывать бартерные схемы: рассчитываться за стройматериалы квартирами. С августа количество таких сделок ежемесячно увеличивается на 40 процентов. До сих пор мы строили жилье бизнес-класса, обсуждали необходимость строительства домов экономкласса, но дальше разговоров дело не шло, не было стимула. Теперь занялись этим вопросом серьезно. К 1 января запустим первые три проекта строительства жилья экономкласса по традиционной для нас монолитно-кирпичной технологии. В домах будут квартиры небольшой площади.

— Планируете ли сокращать внутренние издержки в компании? За счет чего?

— Мы не хотим сокращать объемы строительства жилья, но над издержками будем работать, повышать производительность труда. Сейчас ситуация на рынке труда уникальная: тех сотрудников, кто не будет соответствовать нашим требованиям, заменим профессионалами. Изменения коснутся и зарплат, они будут снижены на 10–20 процентов.

— Как вы оцениваете кризис в целом: это хорошо или плохо для экономики страны?

— Скорее хорошо. Все встанет на свои места. Например, стоимость земли была непомерно высока, из-за этого часто возникали спекуляции. Рост цен на стройматериалы был ничем не обоснован. И самое главное, в определенный момент мы столкнулись с дефицитом кадров, начали конкурировать зарплатами, при этом рост зарплат стал опережать рост производительности. Сейчас рынок все поставит на свои места. У страны есть возможность выйти на новый уровень. Сегодня из России было выведено определенное количество денег. Но когда ситуация стабилизируется, они вернутся в страну. Инвестировать в Америку и Европу никто не будет. У них ситуация колоссального перепроизводства, а у нас — дефицит. Россия как страна для инвестиций может быть чуть менее привлекательна, чем Китай. Но номер два это точно. Через полгода ситуация кардинально изменится. Сегодня кризис открывает новые возможности для компании.

 

Василий Гущин, гендиректор компании «Юнистайл» (производство одежды, г. Иваново).

 pic_text2 Фото: Митя Алешковский
Фото: Митя Алешковский

— В какой степени вас затронул текущий финансовый кризис?

— Наши компании остаются прибыльными и платежеспособными. Однако мы ожидаем ухудшения ситуации в текущем квартале. Главные наши опасения связаны с платежеспособностью основных наших потребителей — розничных магазинов. Кроме того, в России сейчас мало хлопка, в результате цена на него выросла.

— Насколько вы зависимы от внешнего финансирования?

— У нас есть кредиты, привлеченные за рубежом для модернизации производства, они долгосрочные и дешевые. Уже год назад мы понимали, что занять на таких условиях больше не получится, а в России — очень дорого. Поэтому новые проекты мы заморозили (правда, в одном случае куплена земля, в другом — промышленное здание, но это на собственные средства), а начатые завершили. В то же время поставщики хлопка используют западное финансирование, они могут испытывать проблемы, и это естественным образом скажется на нас.

— Что происходит со спросом на вашу продукцию?

— Не могу сказать, что у нас мало заказов. Но ситуация очень сложная. Мы пересмотрели свои оценки рисков покупателей, работающих с отсрочкой. Банки ужесточили условия факторинга, теперь он покрывает не 90, а 60 процентов суммы отгрузки. Значит, мы должны где-то взять недостающие оборотные средства или сокращать производство. По одежде заказы на сезон весна/лето 2009 года получены, но предоплата поступает вяло.

— Каков ваш прогноз развития ситуации в отрасли и в вашей компании на ближайшее время?

— Наша отрасль одна из самых интегрированных в мировое хозяйство. Значительную долю рынка России занимают товары made in China. Сегодня в Китае много убыточных предприятий, по некоторым подотраслям легкой промышленности — до двух третей. Государство сейчас оказывает им значительную финансовую помощь, а также снижает налоги. Но цены они будут поднимать неизбежно. По-моему, в России ситуация будет развиваться так: если не будет высоких цен на сырье и металлы, текущий платежный баланс уйдет в минус, рубль ослабнет, цены в рублях вырастут, усилится инфляция. Если платежный баланс останется положительным, рубль будет оставаться твердым, инфляцию будем импортировать. Сценарий, по которому при ухудшении платежного баланса рубль не будет девальвирован и резервы пойдут на оплату ширпотреба и продуктов, даже не рассматриваем.

— Есть ли у вас антикризисный план? Как будет меняться ваш бизнес?

— Антикризисного плана как документа у нас нет. Зато есть опыт. В нашем бизнесе кризисы случаются каждые три-четыре года. Конечно, кризис на отдельном рынке нельзя сравнивать с тем, что происходит сейчас. Каждый день поступают новые данные и необходимо принимать решения. Все руководители занимаются только оперативными вопросами. Мы продаем очень недорогой товар, работаем на минимальной марже. Снижать цены некуда. Если не произойдет радикального сокращения потребления домашнего текстиля и одежды, мы не утратим конкурентоспособности. Придется отказаться от новых проектов и продать активы, которые под них приобретались.

— Планируете ли вы сокращать внутренние издержки в компании?

— В домашнем текстиле у нас достаточно обезжиренная компания, в льняном дивизионе и одежде сейчас смотрим, обдумываем варианты.

— Как вы оцениваете кризис в целом: это хорошо или плохо для экономики страны?

— Кризисы нужны экономике. Десять лет роста, пять лет инвестиционного почти бума сильно разогрели экономику России. Не все компании росли органично, не все инвестпроекты эффективны. Все это обычно и «списывается» в кризис. Другой вопрос, что монетаристская политика закончилась, началась раздача денег. Существует вероятность, что кому-то продлят агонию, а кого-то эффективного съедят те, у кого дармовые деньги.

Если не будет высоких цен на сырье и металлы, текущий платежный баланс уйдет в минус, рубль ослабеет, цены в рублях вырастут, усилится инфляция

 

Роман Рожниковский, ресторатор, совладелец ресторана «Ностальжи», сети ресторанов «Грабли».

 pic_text3 Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

— Как повлиял на ваш бизнес текущий финансовый кризис?

— Конечно, пришлось пересмотреть инвестиционные планы. До кризиса мы планировали открывать не один-два ресторана в год, а четыре. Сегодня мы возвращаемся к спокойному сценарию развития.

— Что происходит со спросом на ресторанные услуги?

— Мы наблюдаем реальное падение спроса, прежде всего в дорогом рыночном сегменте. В недорогих ресторанах ситуация пока стабильная. Надеюсь, такой и останется, поскольку в дальнейшем мы ожидаем перехода в недорогой сегмент потребителей из премиум-сегмента.

— Может, цены в дорогом сегменте снижать?

— А это уже не сыграет никакой роли. Был чек сто евро на человека, станет восемьдесят пять. Это не имеет значения. Мотивация от этого не меняется, сейчас многие задумались о том, чтобы менять образ жизни и не тратить столько денег на дорогие рестораны.

— Может, хотя бы цены на вино снизите: скажем, заложить не триста процентов прибыли, а пятнадцать процентов?

— Да, этот резерв у нас есть.

— Думаете ли вы о сокращении издержек?

— Да, сейчас в ресторанном бизнесе началась эта волна. Расходы сокращаются, прежде всего на персонал, на аренду недвижимости.

— Удастся ли пересмотреть существующие договоры аренды с арендодателями?

— Отношения арендаторов с арендодателями такие же, как у нашего государства с бизнесом. Но я думаю, что изменения на рынке недвижимости однозначно будут и стоимость аренды должна снизиться.

— А на качество блюд оптимизация издержек как-то повлияет?

— Нет, качество вообще никак не обсуждается. Будем просто стараться жить скромнее.

— Есть ли у вас общий антикризисный план?

— Мы пережили уже всякие кризисы и поэтому готовы к ним всегда. Наш план — не потерять качество, продолжать оказывать услуги. Если общий объем продаж снижаться не будет, то не будет и никаких особых изменений.

— Чего вы ждете от правительства?

— На мой взгляд, пока все, что правительство делает, — правильно. Главное, чтобы деньги, закачиваемые в банки, дошли до бизнеса. Сейчас банки пытаются решить свои проблемы за счет клиентов. Важно, чтобы банки продолжали выполнять свои обязательства. Тогда мы проскочим этот кризис. И остается нерешенной одна проблема, которую и без кризиса надо было решить. Наш бизнес вообще никак не защищен государством. Власти нас в упор не видят. Нужно поменять отношение к бизнесу, а наши чиновники, наоборот, только закручивают гайки.

— Есть ли у вас прогноз дальнейшего развития ситуации?

— Я думаю, что мы дойдем до какой-то отрицательной черты и дальше будет такая «заболоченная» ситуация, какая в последние годы наблюдается в Европе — там последние десять лет нет никакого развития, люди просто живут, и все. Мы себе такого позволить не можем, ведь мы не успели еще ничего создать.

 

Андрей Даниленко, президент группы компаний «Русские фермы» (производство молока, Московская, Белгородская области).

 pic_text4 Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС

— В какой степени вас затронул текущий финансовый кризис?

— По всей продукции сельского хозяйства объективно существуют циклические изменения цен. Сейчас по зерну и молоку мы находимся в периоде низких цен — просто так сложилось. Для нас это дополнительный негативный фактор в условиях кризиса. В свиноводстве и птицеводстве обстановка менее напряженная. У них цены находятся на высоком уровне, поэтому есть определенный запас прочности, и он позволит им легче пережить дефицит оборотных средств, который является следствием финансового кризиса. Наши покупатели уже задерживают нам выплаты.

— Насколько вы зависимы от внешнего финансирования?

— Сельское хозяйство из-за цикличности производства очень сильно зависит от кредитных средств. Его развитие всегда обеспечивалось доступом к банковскому капиталу. За счет собственных средств предприятие, подобное нашему, могло бы расти лишь на 5–10 процентов в год, а за счет заемных — до 100 процентов. В последнее время рост многих производителей шел бурно, поэтому отрасль сильно зависит от банков. Если не будет доступа к кредитам, то возникнет реальная угроза производству. Эти металлургические заводы можно на время остановить. А я моим коровам не могу сказать, чтобы они на время отказались от корма. Мы еще особенно уязвимы в отстаивании своих позиций на рынке из-за того, что не можем долго хранить нашу продукцию — молоко.

— Есть ли у вас антикризисный план?

— Будем внимательно пересматривать затраты. Сведем те, что связаны с перспективным развитием, к минимуму, а то и до нуля. Мы сделаем все возможное, чтобы довести начатые проекты до логического завершения. Но вот ничего нового пока начинать не будем.

— Текущие затраты будете пересматривать? Сокращать людей?

— Конечно, можно найти более экономичные варианты производства. Например, перейти на более дешевый рацион для коров. Но если я месяц буду неправильно их кормить, то потом придется год восстанавливать их продуктивность и качество молока.

Что касается сокращения, то это будет персонал, набранный для новых проектов.

— Каков ваш прогноз развития ситуации?

— У меня все меньше уверенности в своих прогнозах. Я знаю, что надо сделать, но не вижу, чтобы это делалось. В мире огромная масса денег, не обеспеченных ничем. Чтобы они окончательно не девальвировались, следует вкладывать их в реальное производство массовых продуктов. Если не будет «Бентли», мир не пострадает. А если уменьшится производство продовольствия, мягко говоря, будет плохо всем. Вкладывать в производство — значит обеспечивать безопасность страны. История показывает, что легче переживают кризисы страны, обеспечивающие себя продовольствием и товарами первой необходимости. Я вижу, что эта проблема в правительстве уже обсуждается, принимаются некоторые меры. Но во всем мире ставки снижаются, чтобы облегчить работу реального сектора экономики. А в России повышаются, да еще и по этим ставкам кредитов не выпросишь. И просим-то не на перспективные проекты, а на уже работающие, доказавшие свою эффективность.

— Как вы оцениваете кризис в целом: хорошо это или плохо для экономики?

— Если философски рассуждать, то ведь кризис произошел оттого, что весь мир расслабился. Расцвели финансовые пирамиды и схемы. Так что плюсом будет очистка от паразитов, которые, ничего не созидая, обладали колоссальными ресурсами. Ресурсы перейдут к тем, кто реально производит. Раньше, пятьдесят-сто лет назад, банки в своей работе все же опирались на реальные ресурсы, а не на бумаги.

Государство должно заняться тем, чтобы поддерживать социально незащищенные слои населения и развивать реальную экономику. Я думаю, что Россия со своим потенциалом имеет шанс достойно выйти из этого кризиса.

В мире огромная масса денег, не обеспеченных ничем. Чтобы они окончательно не девальвировались, следует вкладывать их в реальное производство массовых продуктов

 

Владислав Левчуков, генеральный директор розничной сети «Лама-Томск» (Томск).

 pic_text5 Фото предоставлено компанией «Лама-Томск»
Фото предоставлено компанией «Лама-Томск»

— В какой степени вас затронул текущий финансовый кризис?

— Затронул мало. Пока кризис развивается на фондовом рынке и от него пострадали публичные компании ритейла. До реальной экономики кризис пока не докатился. Но к концу года, по всей видимости, проявится и в реальном секторе.

— Насколько вы зависимы от внешнего финансирования?

— От внешнего финансирования зависят все предприятия, имеющие амбиции к развитию. Мы тоже свои инвестиционные программы осуществляем за счет банковского кредитования. Но сейчас все, конечно, поостерегутся иметь дело с банками. К сожалению, наша банковская система работает только в одну сторону, свою, от банков можно ожидать всего: потребуют раньше времени вернуть кредит, изменят договор, проценты по кредиту. Финансировать оборотные средства нам не приходится.

— Заметили ли вы изменение спроса?

— Не было обычного сентябрьского всплеска покупательской активности. Продажи наши были на 5–7 процентов ниже плана. Мы ожидаем, что структура потребления изменится: произойдет смещение спроса в сторону дешевых продуктов.

— Производители жалуются, что розница задерживает оплату. Как с этим обстоят дела у вас?

— У нас есть договоры, где оговорены сроки платежей, и мы их придерживаемся.

— У вас есть антикризисный план?

— Сейчас разрабатываем и в конце октября запустим. Он состоит, конечно, в сокращении издержек: инвестиционных, операционных, за счет сокращения персонала. Работу над сокращением операционных издержек мы ведем уже с осени 2007 года. В результате у нас устойчивое финансовое положение. Можем выдержать снижение выручки на треть и повышение ставок кредита, если нужно будет к нему прибегнуть, до 30 процентов. Что касается сокращения персонала, то оно коснется тех, кто занят развитием компании, и не коснется тех, кто работает в подразделениях, приносящих доход.

— Чего вы ждете от правительства страны?

— Я вовсе не жду бесплатной раздачи денег. Но нужно снизить фискальное и административное давление на бизнес. Все вливания будут тщетны, если оно сохранится на прежнем уровне. Нельзя бороться с несколькими проблемами сразу. Либо бизнес будет эффективно противостоять кризису, который можно назвать внешней агрессией, либо будет отвлекать силы и ресурсы на борьбу с внутренней агрессией, защищая свои позиции от государственного давления.

— Как вы оцениваете кризис в целом — это хорошо или плохо для экономики страны?

— Кризис — санитар экономики, он очистит поле от неэффективных компаний. Но я не вижу, чтобы в России все было именно так. И эффективная компания может умереть, если у нее не будет доступа к определенным ресурсам — административным или финансовым. Неэффективные, но имеющие такой доступ, наоборот, могут выжить и даже присоединить эффективные активы, которые будут в этой трудной ситуации обесценены. Для меня очень показательна в этом смысле история «Евросети». Бизнес с оборотом в 5 миллиардов рублей был продан за 1,4 миллиарда. Никто из бизнеса не поверил, что это была справедливая оценка.

Я вовсе не жду бесплатной раздачи денег. Но нужно снизить фискальное и административное давление на бизнес

 

Юрий Яблоков, генеральный директор компании «Нордтекс» (производство текстиля, спецодежды, домашнего текстиля).

6

— Как вас затронул кризис?

— Кризис только начинает проявляться в реальном секторе экономики. Банки почти прекратили кредитование по старым ставкам. Новые же кредиты стоят куда дороже: процентные ставки составляют сегодня 20–25 процентов. Наша компания очень зависит от кредитных денег. В последние годы «Нордтекс» находился в активной инвестиционной фазе, проводил масштабную модернизацию своих предприятий, привлекал большие кредиты. Среди них довольно много было краткосрочных кредитов, которые нужно отдавать уже сегодня и по новым ставкам. Это влечет за собой существенный рост издержек. Мы уже вынуждены приостанавливать некоторые текстильные комбинаты на день-два. Однако это очень рискованный шаг: если такое большое предприятие простоит более месяца, запустить его обратно просто не будет возможности.

— Чувствуете ли вы изменение спроса на свою продукцию?

— Рынок домашнего текстиля, постельного белья пока растет заданными темпами. Однако уже появляются сложности с платежами со стороны розничных сетей. Сегодня только две-три сети платят за продукцию вовремя.

Хуже обстоят дела с продажами спецодежды. Это не товар первой необходимости для предприятий, которые тоже переживают финансовый кризис. Они сокращают издержки, прежде всего в части затрат на персонал, откладывают покупку спецодежды на следующий год. У нас пока нет резкого снижения продаж спецодежды, но швейные фабрики, закупающие у нас ткани для нее, говорят, что их обороты уже сократились на 30–40 процентов. Соответственно и у нас сегодня примерно на 15 процентов сократились продажи тканей для спецодежды.

— Будут ли какие-либо изменения в продукте компании, в позиционировании?

— Долгосрочных планов у нас пока нет. Сегодня мы заняты исключительно антикризисной деятельностью. Потому что пока нам неясно, как будет развиваться ситуация. Знаем только, что в ближайшее время мы снизим долю дорогого ассортимента и нарастим долю дешевой продукции — рынок уже дает нам сигнал об этом. Производство мы будем стараться поддержать на прежнем уровне. Однако гарантировать, что это получится, мы не можем — в силу того, что это потребует больших денег. Нас очень тревожит цепочка неплатежей. Мы в ней тоже участвуем, задерживая оплату поставщикам хлопка. Поэтому сейчас все предприятия легпрома — хлопковые, текстильные, швейные — переходят на предоплату, сокращают отсрочки. Из-за этого у предприятий падает доверие друг к другу, как упало оно в отношении к банкам.

Что же касается изменений внутри компании, то они прежде всего коснутся кадров. С весны этого года у нас идет сокращение персонала, летом мы уволили 1200 человек, увольнения возможны и сейчас.

— Каковы ваши прогнозы?

— О перспективах лучше спросить у банков, так как они находятся у истоков ситуации и лучше ее чувствуют. Сегодня они говорят, что нужно помогать перерабатывающим отраслям. Потому что если этого не произойдет, то завтра помогать будет некому. Чего бы хотелось от правительства? Оно выдает огромные кредиты, но их на рынке не видно, все деньги буквально осели в трех банках. Более мелкие банки, у которых мы кредитуемся, говорят, что хотели бы нас профинансировать, но денег у них нет. Хотелось бы, чтобы финансовая помощь государства распределялась более равномерно между финансовыми институтами.

Сегодня при наличии плохого залога банки говорят о двадцати процентах годовых. У нас хорошие залоги, поэтому для нас процентная ставка меньше

 

Геннадий Чернушкин, собственник компании «Ангстрем» (производство мебели, г. Воронеж).

 pic_text7 Фото предоставлено компанией «Ангстрем»
Фото предоставлено компанией «Ангстрем»

— В какой степени вас затронул текущий кризис?

— Кризис мы пока не ощущаем. Разве что Сбербанк, где мы кредитуемся, скажем так, больше придирается. Но деньги банк по-прежнему дает, кредитную ставку повышает, но некритично. Мы — консервативный заемщик, у нас соотношение долга к EBIDTA — 1,4. Кредитуемся мы только в одном банке, от облигаций пока отказались.

— Чувствуете ли вы изменение спроса?

— Я бы даже сказал, что в последние месяцы у нас значительно возросли продажи. Люди пытаются вложить деньги в крупные покупки. В сентябре рост продаж по сравнению с предыдущим месяцем составил 20 процентов. Я думаю, что в 2008 году динамика компании составит 50 процентов. Я не думаю, что это общеотраслевая тенденция. Мы сегодня компенсируем некоторое снижение продаж в предшествующий период, когда в компании проходили преобразования. Тогда рынок стоял на месте, но мы продукты развивали. И сегодня это дает эффект. Я думаю, что у большинства других производителей ситуация далеко не такая радужная.

Повышение спроса, я думаю, наблюдается сейчас в средней рыночной нише. В дорогом сегменте этого всплеска нет — там сильнее испуг у потребителей. В экономсегменте высокая эластичность спроса, поскольку все завязано на цене.

— Будет ли как-то скорректирована стратегия компании?

— Коррекция планов будет. В последнее время мы планировали большой инвестиционный проект по строительству новой мебельной фабрики в области. Мы еще не ввязались в него, кредитов не взяли. Возможно, пока мы приостановим этот проект. Посмотрим, как будет развиваться ситуация. Каких-либо изменений в работе с издержками у нас не будет. Потому что над сокращением издержек мы работаем всегда, вне зависимости от происходящего. Изначально наша политика состояла в том, чтобы произвести дешевле, чем наши конкуренты. В свое время мы реализовали целую программу по экономии электроэнергии. Стабилизация зарплаты произойдет, это да.

— Каковы ваши прогнозы дальнейшего развития ситуации?

— Если говорить о перспективах, то волна потребительского ажиотажа, конечно, схлынет. К тому же на мебельном рынке сезонное понижение активности к весне. Впрочем, были времена и похуже. На кризис мы смотрим с оптимизмом, переживем его нормально. Вообще, если не будет стагнации, то кризис пойдет на пользу экономике. Кризис — это прежде всего новые возможности.

 

Андрей Бережной, президент обувной компании Ralf Ringer

 pic_text8 Фото: Сергей Крестов
Фото: Сергей Крестов

— Затронул ли кризис ваш бизнес и в какой степени?

— Если рассматривать измеряемые параметры бизнеса, такие как прибыль, выручка или объем выпуска, то кризис пока нас никак не коснулся. С предложением вернуть кредит банки к нам не обращались. Но какими будут последствия кризиса, которые могут сломать существующую систему потребления, нам пока непонятно. Сейчас мы отовсюду слышим, что появился потребительский феномен — россияне стараются потратить накопленные деньги. Но это, конечно, скоро прекратится. Важно, как поведет себя потребитель в дальнейшем.

— Насколько вы зависимы от внешнего финансирования?

— Мы консервативные заемщики и мало зависим от внешнего финансирования.

Единственная проблема для нас сегодня — усложнение процедуры перекредитования. Нам не нужны новые кредиты, дополнительные деньги, но нам требуется продление кредитов на будущий год. Это нужно для того, чтобы пережить тяжелые времена. Сегодня при наличии плохого залога банки говорят о 20 процентах годовых. У нас хорошие залоги, поэтому для нас процентная ставка меньше. Однако в перспективе, учитывая низкую рентабельность обувной отрасли, с такими ставками развиваться невозможно.

— Есть ли у вас антикризисный план?

— У нас пока нет антикризисного плана — мы не очень понимаем, какими бизнес-параметрами надо планово управлять. Мы уже давно, года полтора, плотно работаем над эффективностью, над стабилизацией как продаж, так и издержек. Оптимизировать бизнес-процессы будем и далее. Мы стремимся сделать управление торговыми точками более детальным, стремимся сокращать издержки в торговле. Это касается работы с дилерами. Там, где мы эту работу проводим, выручка с квадратного метра выросла. Правда, это обусловлено еще и тем, что мы цены на обувь немного подняли. Самое больное место у нас сегодня — это зарплата. Зарплату менеджмента и основных рабочих сегодня мы подрезали. Сокращать персонал пока не планируем, но повысим требования к сотрудникам.

Отказались мы и от некоторых функций. Например, в прошлом году мы внедрили ERP по основным процессам. Хотели внедрить эту систему и по дополнительным процессам: например, мы очень хотели объединить в плане софта все фабрики в одну цепочку. Но пока решили подождать — на ключевые процессы система не влияет, просто было бы удобнее работать. Или, например, мы отказались от строительства новой котельной, будем ремонтировать старую. С текущей ситуацией мы сможем спокойно жить еще года три.

— Будете ли вы переходить в другую ценовую нишу?

— Все зависит от того, что произойдет со структурой потребления. Мы продаем продукт, который сегодня по цене-качеству соответствует спросу. Если будет востребована более дешевая обувь, мы пожертвуем каким-либо параметром в пользу цены. А вообще сегодня налицо преимущество российских компаний перед иностранными игроками. Доллар вырос, а стоимость евро и так высока, у торговых компаний есть проблемы с кредитованием, стоимость ввозимой продукции увеличивается — все это ведет к росту расходов у конкурентов.

— Текущий кризис — это хорошо или плохо для экономики страны?

— Регулярность кризисов — вещь необходимая, если их не происходит, то система должна уметь эти кризисы провоцировать. Потому что очень многие огрехи при кризисах вылезают. Выиграет тот, кто научится запускать систему управляемых кризисов. Это мое личное отношение. Я люблю кризисы, я всегда любил сдавать экзамены, потому что в это время происходит мобилизация. Я очень рад, что это произошло. Наша страна с такой низкой производительностью и мотивированностью людей на труд должна постоянно жить в кризисе. Саморегулированием было не вырваться из того пузыря, в котором мы находились. Должно было что-то произойти. Уровень жизни многих людей не соответствовал предпринимаемым ими усилиям по достижению этого уровня.

Я люблю кризисы, я всегда любил сдавать экзамены, потому что в это время происходит мобилизация. Я очень рад, что это произошло

 

Андрей Петрухин, президент компании «Старатели» (крупнейший производитель сухих строительных смесей и отделочных материалов).

— В какой степени вас затронул текущий финансовый кризис?

— Уменьшились объемы продаж, в первую очередь из-за снижения спроса со стороны строительных компаний. Но поскольку сухие строительные смеси применяются не только в новом строительстве, но и при проведении ремонтных работ, то резкого обвала не произошло. Снижение спроса вдвойне неприятно, поскольку совпало с завершением строительного сезона. До конца августа мы ежемесячно росли на 17–18 процентов в натуральном выражении. И это несмотря на проблемы с гипсовым сырьем (сразу у нескольких поставщиков возникли производственные проблемы). Цены на гипс выросли, но снизились цены на цемент, не изменились цены на наполнители — минеральные порошки, пески. Поэтому просто стало экономически выгоднее работать с цементно-песчаными составами. Производители гипса цены снизят, но, скорее всего, с опозданием, спрос к тому времени может сместиться в сторону цементно-песчаных составов.

Резкий провал продаж произошел где-то в середине сентября. В октябре есть рост, но небольшой: примерно на 5 процентов к октябрю прошлого года. По пессимистическому сценарию по итогам года мы ожидаем прироста порядка 10 процентов. Если покупательская способность не снизится, то рост составит порядка 15–16 процентов.

— Насколько вы зависимы от внешнего финансирования?

— От внешнего финансирования мы почти не зависим. Мы частная фирма, владельцы работают в компании, у нас небольшой кредитный портфель, поэтому особых проблем не испытываем. Единственное, что мы наметили инвестиционные программы строительства новых мощностей, рассчитывали приобретать доли в других компаниях. Это была плановая работа, которая велась не один год. Здесь определенные сложности возникли. Банки нас кредитуют, у нас устойчивое положение, мы белая компания, имеем хорошую кредитную историю, ликвидные залоги, оборотные средства большие. Банки на нас лояльно смотрят и готовы финансировать. Но, к сожалению, резко выросли проценты по кредитам. Если раньше в среднем под 14 процентов кредитовали, то сейчас ставки поднялись до 20 процентов. Инвестиционные программы приходится пересчитывать или откладывать.

— Каков ваш прогноз развития ситуации в отрасли и в вашей компании на ближайшее время?

— Обычно мы в это время формируем планы на следующий год, но пока не можем определиться. Отработаем ли в прежних объемах? Будет ли какой-то рост или падение? Много мнений, но все сходятся на том, что надо подождать еще месяц и посмотреть, как будут развиваться события. Сейчас строить прогнозы — это гадать на кофейной гуще.

— Есть ли у вас антикризисный план? Как будет меняться ваш бизнес?

— Особой необходимости в антикризисном плане у нас нет. Так совпало: мы и раньше стремились к повышению эффективности труда и повышению отдачи от кадров. Сейчас мы уделим еще больше внимания этому вопросу. Будем плавно сокращать персонал, но рассчитываем при этом увеличивать производительность и объемы отгрузки. Скорее всего, какие-то социальные программы отложим: хотели, например, открыть свою столовую. Этот проект пока придется отложить.

Вообще мы ориентированы на долгосрочные планы, рассматриваем перспективы расширения бизнеса. Посмотрим, может быть, кто-то из конкурентов будет продавать бизнес, может быть, поставщики сырья. Может быть, удастся увеличить долю рынка. Кризис 1998 года позволил нам стартовать очень мощно. Мы и до этого развивались динамично, но кризис нам помог. Если покупательская способность не обвалится, значит, и ремонты будут, и индивидуальное строительство останется. Наши технологии и материалы будут востребованы. У нас нет финансовой зависимости, поэтому мы думаем, что акционеры могут поджать свои интересы, отложим какие-то грандиозные проекты. И за счет всего этого сделаем еще один рывок.

В подготовке интервью принимали участие Лилия Москаленко, Ирина Кириченко, Илья Ступин