Сила, которая

Книги
Москва, 03.11.2008
«Эксперт» №43 (632)
В байопике Алексея Варламова судьба Михаила Булгакова разыграна по законам античной трагедии

От книги Варламова отваливаешься, как насосавшийся клещ, — с переполненной своей ли, чужою ли кровью, гипертонически гудящей головой. Непрост, ох как непрост Михаил Афанасьевич для «сознательного» биографа; слишком много в его судьбе неевклидовой геометрии. До той степени, что даже насквозь трезвый, взвешенный, вечно в попытках сохранить нос холодным и чутким автор нет-нет да и выкидывает коленца одно чудесней другого, — о наблюдающем из потустороннего мира за протагонистом Жан-Батисте Мольере, о ведьме Елене Сергеевне Булгаковой или о неслучайно убитом накануне решения постановочной судьбы «Бега» прототипе генерала Хлудова. Показательно, какого рода связующую нить выбирает Варламов для своего байопика: в оторопи, иначе не скажешь, перед материалом прилежный биограф не находит струны более адекватной, нежели мотив Судьбы, Рока в самом античном смысле. Эту движущую силу со стороны можно сколько угодно воспринимать как театрализованный прием, «бога из машины», но, по всей видимости, сам автор относится к ней именно что с благоговейным трепетом.

По собственному замечанию Варламова, «булгаковедение» — одна из наиболее разработанных жил в отечественной литературной науке: множество предшественников, тьма интерпретаций. Варламов прилежно ссылается, с кем-то (как с Мариэттой Чудаковой, наиболее, на предыдущий момент, известным биографом Булгакова) осторожно полемизирует, при этом, подобно дотошному следователю, не устает восклицать, что с достоверностью установить факт возможно, лишь имея подтверждение из нескольких независимых источников. Что, даже с поправкой на изменчивую человеческую натуру, представляется маловероятным для эпохи 20–30-х, эпохи недомолвок, умолчаний, зачастую — явной лжи.

Как итог подобного рьяного взыскания истины биография процентов на восемьдесят представляет собой хронологически выстроенный дайджест откомментированных источников, а в промежутках с умницей-автором нежданно случаются откровения мистического толка.

Надо заметить, что недолгая и относительно небогатая перипетиями жизнь Михаила Булгакова тем не менее настолько богата загадками отношений, что дает все основания ясной голове биографа перегреться и закипеть. Отпрыск древних родов «колокольного дворянства», консерватор и монархист, не приемлющий декадентства, отдавший Серебряному веку дань разве что в виде пагубного увлечения морфием, белогвардеец (служил в Добровольческой армии и от эмиграции удержан паратифом), Михаил Булгаков имел дерзость всерьез делать литературную карьеру в самые что ни на есть вааловы времена. Он предлагал советской печати роман «Белая гвардия», а его пьеса «Дни Турбиных» была поставлена во МХАТе, понравилась товарищу Сталину (посетил спектакль 15–16 раз). Именно Булгакову, первому из литераторов, позвонил кремлевский горец с вопросом — мы настолько вам надоели?.. Именно Сталину, «королю-солнце», адресовал Булгаков своего «Мольера», о нем писал компрометирующую в глазах современных либералов (легко им!) пьесу «Батум» о юности советского дуче. Бул

У партнеров

    «Эксперт»
    №43 (632) 3 ноября 2008
    Кризис
    Содержание:
    Удар силой в полтора триллиона долларов

    Наши собственные ошибки форсировали экспансию мирового кризиса в Россию. Теперь важно не совершить ошибок в новой глобальной схватке

    Обзор почты
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Реклама