Вихрь vs антитеррор

Антон Долин
3 ноября 2008, 00:00

Любого героя — и британского спецагента Джеймса Бонда, и французского гангстера Жака Месрина — теперь следует делить на два

Мир меняется на глазах, а кинематограф занят тем же, чем прежде, — поиском героя: продюсеры пытаются заниматься социологией, но все равно двигаются наугад в темноте.

Иногда выходит стопроцентное попадание, и колоссальный успех опровергает предположения о массовом оглуплении аудитории: так случилось с «Темным рыцарем» Кристофера Нолана, который, несмотря на приближение экономического кризиса, собрал в Штатах рекордную кассу, уступив только «Титанику». Иногда, напротив, и режиссер отличный (создатель «Обычных подозреваемых» Брайан Сингер чем плох?), и тема хороша, и персонаж всенародно любим — а выходит провал, как произошло с «Возвращением Супермена».

Даже из этого несложного противопоставления — а супергерои лучше всего позволяют судить о киногероях в целом — можно сделать вывод: положительные спасители человечества сегодня не внушают ни доверия, ни симпатии. Трудно сказать, где произошел перелом и кто тому виной, Нео ли из «Матрицы» или какой-нибудь Гарри Поттер, — однако нынче фаворитом народных масс может стать исключительно кто-нибудь двойственный. Это касается и героев комиксов: из последних удач назовем Хеллбоя, Железного человека и, разумеется, Бэтмена с Джокером на пару; в ближайшем будущем ожидаются совсем инфернальные «Хранители».

Параллельно с Голливудом собственный мониторинг зрительских ожиданий провели в Европе, чему доказательство — сразу два фильма, выходящих в России на днях: британский «Квант милосердия», новинка из серии о Джеймсе Бонде, и французский «Враг государства № 1» - о легендарном гангстере Жаке Месрине. В обоих случаях двойственность героя заложена в проект на системном уровне: «Квант милосердия» — второй фильм с агентом 007 в воплощении Дэниела Крэйга (а в общем счете — 22-й!), «Враг государства № 1» — эпопея в двух фильмах; сейчас на экраны выходит первый, с подзаголовком «Инстинкт смерти», зимой появится следующий — «Легенда». Двоятся на глазах и Бонд, и Месрин. Один — безжалостный убийца, но в то же время и влюбленный, насмерть раненный предательством женщины. Другой — романтик и идеалист, но в то же время и циничный грабитель и нарушитель законов. Выбор полюбившегося амплуа каждого из героев — в компетенции зрителя, почти как в компьютерной игре.

Если дело дойдет до выбора между Бондом и Месрином, сомневаться не приходится — народ предпочтет агента 007. Дело не в его британском шарме, качестве спецэффектов или размерах бюджета — разве что бюджета рекламного: Джеймса Бонда в последние годы пропагандировали так обильно и широко, что публика пойдет смотреть новый фильм о нем, что называется, «на автомате». Месрин же — личность специфическая: во Франции — культовый и противоречивый герой, как Че Гевара в Латинской Америке или Андреас Баадер в Германии, остальному миру (включая Россию) известен смутно. Однако рискну предположить, что со временем условный Месрин победит условного Бонда, и одержать победу ему помогут эти самые Баадер и Гевара — о которых за последний год тоже сделали по отличному фильму. Оба не остались незамеченными: «Че» (заметим, тоже двухчастный!) награжден в Каннах, «Комплекс Баадера-Майнхоф» выдвинут Германией на «Оскара». А Бонд меж тем, при всей атрибутике и пиротехнике, явно теряет в качестве. Рано или поздно на это обратят внимание не только критики, но и прочие зрители.

Комплекс ощущений от «Кванта милосердия» можно резюмировать одним словом — «обман». Или, чуть мягче, «подмена». Начиная с предыдущего фильма бондианы, «Казино “Рояль”», продюсеры взяли курс на осовременивание своего вечного героя и превращение его в почти реального, а в конечном счете — перехитрили самих себя. Бонд Дэниела Крэйга вроде бы совсем уже не думает о неактуальном гламуре — а product placement никуда не делся, только камера уже более неряшливо и как бы невнимательно скользит по брендам часов, автомобилей и костюмов. Уйдя из искусственного, почти театрального мира бондианы образца 60-х, 70-х и даже 90-х, авторы «Кванта милосердия» застыли на полпути и не осмелились полностью погрузиться в жутковатую реальность нынешнего мира, где спецагенты давно не спасают Вселенную, а в крайнем случае травят друг друга полонием. То же, в чем нынешний Бонд все-таки приблизился к подлинным прототипам, работает против него: героя-убийцу полюбить зритель еще в состоянии; куда труднее проникнуться симпатией к цинику, бросающему труп товарища в мусорный бак, а противника оставляющему посреди пустыни с банкой машинного масла вместо питья. И название картины, и сам факт приглашения в проект режиссера-гуманиста Марка Форстера в этот момент кажутся чистым издевательством.

 pic_text1

Реальный Жак Месрин уж точно не был порядочнее или человечнее фиктивного Джеймса Бонда; зато его страдания и мысли, изложенные в автобиографии (она и легла в основу сценария), не были придуманы кинематографистами во имя наживы. Как во многих фильмах, «основанных на подлинных событиях», факты служат каркасом для сценарной основы и топливом для зрительского внимания — и во Франции, где до сих пор обсуждается вопрос законности расстрела Месрина полицией на окраинах Парижа в 1979-м, и в иных странах, где о Месрине услышат впервые. Режиссер-француз с голливудской закалкой Жан-Франсуа РишеНападение на 13-й участок») и один из лучших современных европейских артистов Венсан Кассель подошли к своему материалу как серьезные исследователи. Не пытаясь дать окончательной трактовки «человека с тысячью лиц» в фрагментарном, хотя и монументальном, байопике, они последовательно рассказали историю победы образа над личностью, а хаоса — над порядком.

Естественно, эта история звучит куда актуальнее и правдивее, чем сюжет о крутом спецагенте, в одиночку обуздавшем кровожадных террористов. Правозащитник и спецслужбист сегодня проигрывают разрушителю и преступнику: может, в жизни — не всегда, а в кино — практически постоянно. Месрин, Гевара и Баадер побеждают Бонда не только потому, что они реальны, а он вымышлен, но еще и потому, что они — воплощения анархии и революции. Да, свобода неразрывно связана с насилием — только ведь и Бонд в этом отношении далеко не щепетилен: в «Кванте милосердия» как из соратников, так и из противников смертоносного 007 выживают лишь единицы. Как тут опять не вспомнить о «Темном рыцаре»: в основном люди ходили на этот фильм, чтобы увидеть на экране не опостылевшего блюстителя порядка Бэтмена, а его визави, террориста Джокера. Заметим, также неразрывно связанного с реальностью — благодаря исполнителю роли, трагически ушедшему из жизни за полгода до премьеры Хиту Леджеру: за искаженной улыбкой экранного психопата зрители силились разглядеть трагедию погибшего артиста.

Возвращаясь к комиксам, вспомним напоследок еще один — «V как вендетта», в центре которого был вовсе безликий и безымянный анархист, носивший маску лидера Порохового заговора Гая Фокса. Между прочим, реального исторического деятеля - по иронии судьбы, ставшего прототипом и провозвестником бесчисленных антигероев кинематографа XXI века.