Космос и бульдозер

Культура
Москва, 10.11.2008
«Эксперт» №44 (633)
В Москве проходит большая выставка Оскара Рабина — одного из тех, чье искусство власть считала антисоветским, хотя оно было всего лишь живым

В Третьяковской галерее на Крымском валу открылась выставка Оскара Рабина — прижизненно легендарного лианозовца, участника «бульдозерной» выставки 1974 года, одного из тех представителей «другого искусства», которые заставляют делать ударение не на «другом», а на «искусстве».

То, чем занимались художники и поэты, с конца 1950-х собиравшиеся сначала в доме учителя и тестя Рабина Евгения Кропивницкого, а затем в поделенном на квартиры бараке в подмосковном тогда Лианозове у Рабина и Валентины Кропивницкой, и было в первую очередь служением искусству. Именно о нем думали входившие в кружок поэты Генрих Сапгир, Игорь Холин, Всеволод Некрасов, художники Владимир Немухин, Лидия Мастеркова, Николай Вечтомов. Противостояние советской власти было лишь следствием. Просто потому, что советская власть знала только одну, узаконенную ею же, форму художественной деятельности под расплывчатым названием «соцреализм»; он же стиль, он же метод, он же — мерило лояльности художника по отношению к власти. Рабин же писал как писалось, лепил из серых и сизых, очерченных жирным черным контуром лианозовских бараков, дымящих труб, бутылок, селедок и смятых газет печальный космос, нервно освещенный ярко-желтыми закатами-восходами, больше похожими на вспышки молнии. Так похоже на Кропивницкого: «У забора проститутка. / Девка белобрысая. / В доме 9 — ели утку / И капусту кислую». Или на холинское «Двое спорят у сарая, / А один уж лезет в драку… / Выходной. Начало мая. / Скучно жителям барака». Газета на одном из полотен Рабина называется «Неправда», но даже этот, казалось бы, прямолинейный, в духе саркастического соц-арта, выпад не позволяет ошибиться относительно намерений художника: живопись говорит о том, что трагизм этой жизни упрятан глубже того слоя, где залегает советская власть.

Награду от власти Рабин получил только раз, это был диплом Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Для показа на фестивальных выставках отбирали работы самых разных, в том числе неортодоксальных, художников, чтобы продемонстрировать иностранцам, что в СССР есть все, включая современное искусство. Благодаря этому диплому Рабин получил место на Комбинате декоративно-оформительского искусства — после семи лет работы на разгрузке вагонов на строительстве «Севводстроя». В 1965 году состоялась его первая выставка в Лондоне, на которой он, разумеется, не присутствовал и за которую ему здесь всерьез даже ничего не сделали (фельетоны с красочными заглавиями вроде «Жрецы помойки» не в счет). Сделали позже, после нескольких «домашних», «клубных» выставок и той самой «бульдозерной», лишив в 1978 году гражданства. Так он оказался в Париже. Но, глядя на его живопись, можно подумать, что никуда он на самом деле не уезжал, просто в Лианозове после 1978-го вывески почему-то стали писать латинскими буквами. Или, наоборот, вместе с ним лианозовские бараки и заборы по волшебству перенеслись на берега Сены. На самом деле это не что иное, как личный рабиновский живописный космос, который заранее содержит в себе

У партнеров

    «Эксперт»
    №44 (633) 10 ноября 2008
    Послание президента
    Содержание:
    Между бюрократией и самостоятельным классом

    Исходя из послания Федеральному собранию, главный градиент политики Медведева — уменьшение политической роли исполнительной власти и увеличение влиятельности власти представительной. Делать это мы будем не торопясь

    На улице Правды
    Реклама